Дмитрий Олегович Силлов 
Кремль 2222. Сталкер

Кремль 2222 – 

Снайпер – 9

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6183603
«Кремль 2222. Сталкер / Д. Силлов.»: АСТ; Москва; 2013
ISBN 978-5-17-079785-1
Аннотация

Сталкер ушел в Зону – и не вернулся. Непроницаемый Купол вознесся над МКАД, отделив поселение людей от сожженной Москвы, наводненной ужасными порождениями Последней Войны. Никто не верил в то, что сталкер может спастись… кроме его сына Артема.
Парень находит способ проникнуть в Зону. У него нет ничего, кроме пистолета, ножа и веры в то, что отец все еще жив. Сможет ли Артем выжить среди хищных мутантов, обезумевших биороботов и тварей, порожденных Излучателями? Реально ли найти пропавшего человека в городе, где опасность подстерегает на каждом шагу?
Но в любых мирах невозможное становится возможным, если рядом с тобой настоящие друзья. Снайпер, Японец, Ион, Шерстяной, Колян…
Сын сталкера встретит их на своем пути, полном опасностей и приключений. Помогут ли знакомые герои постапокалиптической Москвы исполнить самое заветное желание Артема?
И не окажется ли оно самым страшным его проклятием?

Дмитрий Силлов
Кремль 2222. Сталкер

Памяти Аркадия Натановича Стругацкого, Бориса Натановича Стругацкого и Андрея Арсеньевича Тарковского посвящаю этот роман

Автор искренне благодарит замечательного писателя Александра Мазина за бесценные советы, полученные от него в процессе написания этого романа; редактора Петра Разуваева за самоотверженную работу над межавторским проектом «Кремль 2222»; Павла Мороза, администратора сайтов  www.real-street-flghting.ru ; www.sillov.ru  и  www.kreml2222.com ;

Алексея Липатова, администратора группы «Литературный проект «Кремль 2222» социальной сети  «ВКонтакте » www.vk.com/kreml2222 ; корреспондента литературного портала  www.litstalker.ru Сергея «Ион» Калинцева и администратора литературного портала  www.stalker-book.com  Виталия Градова за помощь в интернет-продвижении проекта «Кремль 2222», а также сертифицированного инженера Microsoft, выпускника MBA Kingston University UK Алексея Лагутенкова за квалифицированные консультации по техническим вопросам. 

– Вы, вероятно, имеете в виду сталкеров?
– Я не знаю, что это такое.
– Так у нас в Хармонте называют отчаянных парней, которые на свой страх и риск проникают в Зону и тащат оттуда все, что им удается найти. Это настоящая новая профессия.
Аркадий и Борис Стругацкие/ Пикник на обочине

Их называли сталкерами.
Тех, кто, невзирая на смертельную опасность, покидал ворота Крепости и уходил к Границе Зоны.
Тех, кто был готов рискнуть жизнью ради благополучия других людей.
Тех, кто так часто не возвращался назад…
Потом про них слагали песни, которые можно было услышать у вечерних костров. Люди воспевали их подвиги, которых на самом деле никто не видел и о которых никто ничего не знал. Те, кто не вернулись, не могли ничего рассказать, а те, кто возвращались из Зоны, никогда ничего не рассказывали. Они молча разматывали завязки заплечных мешков и доставали трофеи… Пережженное в Полях Смерти оружие. Восстановленные предметы из далекого прошлого. Минералы необычной формы, видоизменившиеся в Полях и приобретшие новые, часто поразительные свойства. Или же – очень редко – черные кристаллы шамирита, за самый маленький из которых приграничные маркитанты давали полностью исправный автомат и кучу обновленных патронов к нему.
Мальчишки, с раннего детства мечтавшие о подвигах, часто донимали взрослых одним и тем же вопросом: как стать сталкером? Как можно научиться этому ремеслу?
Взрослые же пожимали плечами и отмалчивались, до поры до времени скрывая от мальцов очевидное. Никто и никогда не учил сталкеров проходить через Поля Смерти, противостоять полчищам мутантов, вольготно чувствующих себя на своей территории, добывать уникальные трофеи… и, совершив все это, возвращаться обратно. Подрастут – поймут, что сталкерство – удел избранных. Или сумасшедших, что, впрочем, одно и то же. Однако лишь благодаря смелости этих отчаянных людей и уникальным трофеям, добытым ими в недрах Зоны, долгие годы и десятилетия выживала Крепость. За эти трофеи маркитанты платили очень щедро – оружием, патронами, консервами, медикаментами… И это означало жизнь для горстки людей, обитавших за толстыми бревенчатыми стенами. Жизнь на границе с мертвым городом, куда так часто уходили сталкеры…
Которые в последнее время так редко возвращались обратно.

* * *

– Тихо-то как.
Андрюха вытянул шею и, высунув нос из-под навеса, закатил глаза кверху. Типа, прислушался… Забавно. Стражу, конечно, положено держать ухо востро, но вот корчить при этом многозначительные рожи – удел молодняка, для которых караульная служба пока в новинку.
Артем был всего на полгода старше напарника, но при этом давно не позволял себе подобного. Точнее, ровно полгода, с тех пор как сторожевая служба на стене стала его постоянной обязанностью – впрочем, как и у всех парней его возраста, прошедших азы военной подготовки. По большому счету, работа несложная. Стой себе на стене, следи за тем, что внизу делается, да присматривай, чтоб напарник не уснул.
У напарника, кстати, задача аналогичная. Устав предписывает: коль товарищ начнет клевать носом, нужно спереть у него арбалет, а после двинуть кулаком в ухо. Дальнобойный арбалет предписывалось немедленно сдать начальнику стражи, после чего на стену присылали нового воина, а соню спускали в карцер досыпать. Хотя вряд ли уснешь в подвале, стены и пол которого сплошь покрыты серой плесенью. Ляжешь – и через четверть часа одежду разъест, а кожа покроется гнойными волдырями. Выход один: стоять на расчищенном пятачке площадью в четыре ладони и учиться не спать на посту. А поутру, получив свои десять плетей, вновь браться за арбалет и отправляться на стену. При этом никто не обижался на товарищей, понимая: если не доходит через слова, то иначе – никак. Иначе рано или поздно на посту заснут оба, и тогда Крепость обречена. Мутанты из Зоны только и ждут, чтобы перебраться через Границу и уничтожить маленькое укрепление – оплот ненавистных хомо…
Артем в который раз уже за сегодняшнюю ночь потрогал спущенную тетиву арбалета – не отсырела ли? И согласился с Андрюхой.
– Тихо. Уже третью ночь тишина, с тех пор как над МКАД стена выросла.
– Интересно было бы знать, какого шама мы тогда тут торчим? Ни мы в Москву попасть не можем, ни к нам оттуда ни единого мута за это время не пробралось. Чего караулим-то?
– Мало ли, – пожал плечами Артем. – Стена, как появилась ни пойми откуда, так и исчезнуть может.
И задумался.
Стена появилась два дня назад. Прямо из широкой ленты чудом сохранившегося асфальта вырос необъятный купол до небес, полностью накрывший сожженный город. Ночью факелов можно не зажигать – на полет арбалетного болта все вокруг видно, так сияет непробиваемая преграда. Жечь не жжет, подойдешь к ней – никаких особенных ощущений, только холодный свет переливается прямо перед твоим носом. А стукнешь по нему кулаком – и понимаешь: стена непрошибаемая, только руки об нее отбивать. Стрелы от нее отлетают, даже из автомата разок выстрелили ради эксперимента. В результате получили только рикошет, подбивший пролетавшую мимо ворону. Дядька Федор только патрон зазря потратил, лучше б его на пяток мясных консервов у маркитантов обменял. Ощипанная дохлая ворона – это разве ж еда? Так, утешение на один зуб владельцу автомата – исправных АК в крепости всего-то восемь штук осталось после того, как в Зону ушел отец Артема. До этого было девять…
Об отце, который, если б не стена, давно должен был вернуться, Артем старался не думать. Потому как если начать вспоминать, то на глаза сами собой начинают наворачиваться слезы… А это для настоящего воина недопустимо, даже если тому воину едва минуло семнадцать весен.
– Про того доходягу, что пару дней назад возле ворот подобрали, ничего не слыхал? – отвлек Артема от мрачных мыслей его напарник. Разговаривать на посту не возбранялось, главное, взгляда от открытого пространства за стеной не отрывать, а там – хоть обговорись.
– Не слыхал, – качнул головой Артем.
Андрюха наверняка спросил для того, чтоб ненароком не начать клевать носом. Оттого и языками чесать сторожам совсем недавно разрешили. Трёп помогает. Сталкеры рассказывали, что нео, обезьяны человекоподобные, так те вообще орут во всю глотку свои «Не надоело?», когда охрану своих стойбищ несут. В общем, тема верная. И спать меньше хочется, и знаешь наверняка, что сторож не закемарил на соседнем посту. Получается, не такие уж те нео и обезьяны, если до такого додумались.
А насчет доходяги Артем и вправду ничего не знал. Парни из сменной стражи рассказывали: светать стало, и рассмотрели они с башни, что в нашу сторону с востока через Корявый лес какой-то тип ползет. Не видит уже ни черта, но все равно конечностями двигает. Так и полз, пока башкой дерево не протаранил. Долбанулся макушкой – и отрубился.
Ну парни доложили как положено старшему смены, тот отрядил двоих принести бесчувственное тело. Само собой, если при ближайшем рассмотрении оно человеком окажется, а не мутантом. Если мутантом, ясное дело, нести надо не в крепость, а в болото, добив тварь предварительно, чтоб не выплыла ненароком.
Но нет, тело все же оказалось человеком. Только грязным, словно земляной червь, и ободранным изрядно. Ну принесли его, сдали с рук на руки медикам. Те страдальца взяли и, как это у них принято, до сих пор ни черта никому не сказали насчет того, что это за тип, откуда он, куда полз и скоро ли на ноги встанет. Вредные они там, в своем медблиндаже, но без этого никак. Традиция. Скажешь, мол, выздоравливает человек – и тут же больному хуже становится. Бывает, что и помирает. А вот наоборот редко случается. Закон подлости. Потому и молчат медики до тех пор, пока больной сам, на своих двоих, наружу не выберется или пока его не вынесут из медблиндажа вперед ногами.
– Странно, да? Через Корявый лес прошел один, а с виду – дохлее дохлого. И оружия никакого. Может, потерял по пути, как думаешь?
Несомненная ценность Андрюхи как напарника в карауле была в том, что он мог молоть языком без устали. Звуковой фон, создаваемый им, постоянно давил на уши, отвлекал от тяжких дум, заснуть не давал – что может быть лучше в карауле? Правда, раздражал порой. Но это так, эмоции, на которые не должен обращать внимания тот, кто мечтает когда-нибудь стать настоящим сталкером…
Небо, черное, словно старый могильный камень, стало немного светлее. Слева на огромном Куполе, вздымавшемся над Москвой, заиграли сверкающие, переливающиеся полотнища, похожие на гигантские полупрозрачные флаги. Красиво… Восход с появлением Купола стал завораживающим зрелищем. И жутким одновременно, как все непонятное, неизведанное, непознанное.
Артем вздохнул. Где-то там, возможно прямо за этой стеной, стоит сейчас его отец, глядя в сторону родной Крепости. Или бредет вдоль непреодолимой сверкающей преграды, надеясь отыскать выход. Хотелось верить, что это так. Хотя здравый смысл подсказывал – вряд ли. Если человек уходит за МКАД и не возвращается более суток, скорее всего, его уже нет в живых. А отец четвертый день находится за границей мертвого города…
Позади заскрипели всходы – широкая деревянная лестница, ведущая на стену Крепости. Артем обернулся.
Так и есть, смена пришла. Сергей и Денис, ровесники Артема, пока еще не получившие боевых прозвищ, кратких и емких, практически всегда одним словом говоривших о человеке очень многое. Например, дядька Федор, стрелявший в Стену, там, за МКАД, сразу теряет человеческое имя. В Зоне его товарищи, такие же сталкеры, как и он сам, зовут его Зубом. Дядька Федор как-то схватился один на один с молодым нео и кулаком тому зуб вышиб. Обезьян, ожидавший легкой добычи, растерялся и выпустил сталкера из лап, за что и получил ножом в брюхо. Сдохнуть не сдох – убить нео очень непросто, даже подростка, – но от дальнейшей охоты отказался и свалил. А выбитый зуб остался лежать на земле. Теперь через просверленный клык обезьяна продета веревочка, которую дядька Федор не снимает со своей шеи ни днем ни ночью. Говорит, что зуб ему удачу приносит. Многие верят. Даже в недавнем рикошете усмотрели действие волшебного зуба – все-таки не впустую патрон пропал, какая-никакая, а добыча.
Артем подобные разговоры считал пустым трепом и суевериями. При этом он сам себе никогда бы не признался, что, как и все подростки Крепости, завидует матерым сталкерюгам, у которых есть все – хорошее оружие, трофеи, удача, слава, боевые прозвища… Везет же некоторым. Или не везет. Как отцу, например…
– Ну что, спокойно все? – поинтересовался Серега, широкоплечий малый, без ворота, одними руками способный влегкую натянуть дальнобойный сте-ношный арбалет.
Артем только кивнул.
– Пост сдал, – бросил он через плечо, направляясь к всходам.
– Пост принял, – отозвался Сергей. – Да не убивайся ты так! Может, жив еще батька твой. Я, когда сюда шел, слышал, мол, тот чудик, которого возле Крепости подобрали, оклемался, и сейчас его Команч на инфу колет. Может, знает задохлик чего. Про отца твоего, например…
Артем остановился, обернулся.
– Сам-то в это веришь?
Под пронзительным взглядом молодого воина всегда самоуверенный, нагловатый Серега невольно отвел глаза.
– Вот и я уже не верю, – не дожидаясь ответа, произнес Артем.
О чем еще говорить? И так все ясно. Сейчас же программа одна: все мысли долой, добраться до казармы, зажевать сухпай (повара небось завтрак только начали готовить) и завалиться спать до обеда, так как тренировку после оного никто не отменял. Не поспал после караула – твои проблемы, воин. Меч, лук или арбалет в зубы – и вперед на полигон, шлифовать воинские навыки. Глядишь, если через пару лет Совет сочтет тебя готовым к походу за МКАД, сходишь в рейд в составе группы. А уже после нескольких рейдов, если жив останешься, конечно, можно и в одиночный поход попроситься, что выгоднее намного – половина трофеев твоя. Правда, и риск возрастает безмерно… В ином же случае расклад прост: половина по-любому отходит на нужды крепости, оставшаяся часть делится поровну между всеми участниками похода. Потому отец Артема всегда ходил за МКАД в одиночку…
«Так. Решил же – не думать, – мысленно ругнул себя Артем. – Вот и не думай. Жрать, спать – и точка. А то ж так недолго и…»
Что там «недолго», молодой воин додумать не успел – до ушей Артема донеслись грубые мужские голоса, приглушенные бревенчатой стеной. Парень как раз мимо командирского блиндажа Команча проходил, из небольшого окошка которого обрывок разговора и долетел.
Артем не имел обыкновения греть уши на чужих беседах, но тут несколько сбавил шаг. А потом и вовсе остановился. Глянул быстро по сторонам, не видит ли кто, после чего сделал пару шагов по направлению к углу бревенчатой постройки, встал на одно колено, типа шнурок завязать, и весь обратился в слух.
Говорят, что прозвищу «Команч» более двухсот лет. Когда-то на месте Крепости была разведшкола, замаскированная под лесной пионерский лагерь, а перед Последней войной – под воинскую часть. Соответственно, аббревиатура «команч» расшифровывалась как «командир части». Так уже несколько поколений называли начальника сначала подземного бункера разведшколы, в котором укрылись люди, а после выхода на поверхность – деревянного укрепления, спешно возведенного на месте древнего учебного центра для разведчиков. От самих зданий за двести лет ничего не осталось, но люди решили не уходить с насиженного места. И вот почему.
Во-первых, под землей отлично сохранился трехъярусный тренировочный бункер, в котором когда-то проходили спецподготовку будущие разведчики. Люди за много лет, минувших после Войны, полностью переоборудовали его под автономный комплекс выживания, благо для этого имелось практически все необходимое – свою разведку тогдашнее государство снабжало самым лучшим оборудованием. Так что, случись чего, всегда можно обратно под землю нырнуть, где уже никакая тварь тебя не достанет.
Во-вторых, место было уж больно хорошее. От лишних глаз окруженное непроходимым лесом и болотами, но в то же время и до МКАД рукой подать, за которой – немеряный клондайк трофеев, так необходимых людям. Старики рассказывали, что именно энергетический щит и спас Москву от полного уничтожения при ракетном ударе. При этом все считали, что тот щит не что иное, как легенда. В том числе, так думали и сами рассказчики, услышавшие об эдаком чуде от своих дедов. До тех пор, пока энергетический купол из древней сказки вновь не взметнулся над мертвым городом…
Поэтому вполне понятно, что, как только неведомый выползень из Корявого леса немного пришел в себя, Команч тут же потребовал его к себе. Конечно, мужики пытаются расчищать поляны под посевы – лес выжигают, потом пни корчуют, собираются по весне высадить картошку и лук уже не в бункере под землей, а на своих полях. Да только прокатит или нет та задумка – большой вопрос. А вот если в ближайшее время не откроется проход в Москву, то, скорее всего, рано или поздно придется переселяться на другое место. В основном-то Крепость жила за счет торговли с вешкинскими. Всё, что приносили сталкеры с мертвых территорий, предлагалось купцам из огромной крепости Вешки, которая расположилась в двух километрах к северо-западу. Говорят, до Последней Войны там было несколько коттеджных поселков с общим названием Вешки.
Соседи выжили в индивидуальных бункерах, которые понастроили богатеи под своими домами перед Последней Войной. Между «академиками» и «вёшкинскими» издавна существовал торговый обмен, еще с тех пор, когда люди на поверхность только в противорадиационных костюмах выходили. «Вешкинские» в мертвый город соваться не любили, предпочитали торговать с отмороженными «академиками», при этом смотря свысока на небогатых соседей. Те же, в свою очередь, посмеивались над богатеями, считая тех, мягко говоря, неважными воинами. Однако все это не мешало крепостям-соседям каждую весну наведываться друг к другу в гости за невестами во избежание вырождения от кровосмешения. При этом родственных связей между двумя родами не возникало – девушка уходила к соседям с концами, забывала отца с матерью, и отныне близкими людьми считала лишь своих новых соплеменников. Жестоко, конечно, но все понимали – по-другому нельзя. Выживание рода превыше всего, и коли девка становится его частью, то все корни надо сразу выдирать из чужой земли. Хоть и соседи «вешкинские» с «академиками», а все ж каждые сидят за своими стенами, и для чужих там места нет.
В общем, проход в Москву сейчас был вопросом первостепенным. Потому Команч, сидя в своем «кабинете» один на один с пришлым, усердно колол того на инфу. Не расколется – значит, начальник Крепости применит экспресс-допрос, Команч это хорошо умеет… Кстати, «вешкинские» между собой частенько похохатывали – мол, «академики» комнатушку в бревенчатом срубе гордо именуют кабинетом, небось не представляя, что это такое. И другие словечки странные употребляют. Дознание у них называется «колоть на инфу», пытки при дознании – «экспресс-допрос», добытчиков своих вообще «сталкерами» кличут…
Ну первое, второе и далее Артему было понятно, говорят, термины такие с древности сохранились, еще со времен разведшколы. А вот насчет сталкеров – вопрос. Про то лишь слухи в крепости ходили. Кто-то говорил, что слово это два великих писателя в древности придумали. Другие утверждали, мол, из старинных черных книжек оно пришло, которые нынче только члены Совета имеют право в руках держать. Одна из них вроде так и называется – «Сталкер». Только как оно на самом деле, никто до сих пор так и не знает…
– …значит, ты ученый-химик с территории бывшего нефтеперегонного завода в промзоне Чагино? – донесся до Артема голос Команча.
– Да. Я родом из поселения Химиков, которое возникло на месте бывшего химкомбината…
Голос ученого был еще очень слаб, и Артему приходилось прислушиваться, чтобы разобрать слова.
– Так почему тебя изгнали из промзоны?
– Два дня назад я проводил эксперимент с новой взрывчаткой и немного не рассчитал пропорции составляющих… В общем, получилось так, что я взорвал производственный цех. Хорошо еще, что никто не погиб…
– Как я понимаю, это не первый твой косяк, – усмехнулся Команч. – Первый могли бы и простить.
Послышался тягостный вздох.
– Они не понимают… Они считают физику бесполезной наукой. Я же интересуюсь ей с детства. Правда, втайне. Но ведь только на стыке химии и физики возможны реально потрясающие открытия…
– Понятно, – вторично хмыкнул Команч. – После того как ты поднял на воздух производственный цех, твои детские увлечения всплыли наружу. Из-за чего тебя, собственно, и выперли из клана. Но меня интересует не это. Два дня назад Купол уже появился над мертвым городом. Давай колись, Архимед, как тебе удалось выбраться за МКАД?
– А что мне оставалось делать? – удивился ученый. – Соплеменники, провожая меня в последний путь, выдали мне лишь припасов на три дня, нож, флягу с водкой и аптечку. В городе пропасть мутантов, каждый норовит тебя сожрать, и того, что у меня было с собой, явно недостаточно для выживания…
– Я не об этом.
В голосе Команча послышалось легкое раздражение.
– Как ты сумел выбраться? Купол же непроницаем!
– Ах, вы об этом… Да проще простого. Если я скажу несколько слов о «квантовой запутанности», вы поймете меня?
– Ээээ… – неуверенно протянул Команч, – Ну давай попробуем…
– Не волнуйтесь, это проще простого. Защитный Купол Москвы разрабатывался в Сколково как парадоксальный поток сверхтяжелых частиц третьего поколения. Это тау-частицы, тау-нейтрино и t-кварки. В обычных условиях они не живут и миллиардной доли секунды! Но благодаря шамириту эту проблему удалось решить! Шамирит позволяет не только создать искаженное тороидальное поле разгона, в котором эти частицы живут невообразимо долго, но еще и постоянно подпитывает их энергией неясной природы. Вы представляете себе, что случается при столкновении частицы массой сто восемьдесят девять масс протона с материальным объектом?
Команч промычал что-то невнятное.
– Я поясню, – успокоил его ученый. – Шамирит позволил создать активные сцепки тау-нейтрино и t-кварков, благодаря которым защитный Купол стал непроницаемым для материальных объектов. Правда, для стопроцентного эффекта этого оказалось маловато. Из-за избыточной нагрузки Излучатели стали давать перебои. На отдельных участках Купола сцепки тау-нейтрино и t-кварков стали нестабильными, и некоторые ракеты противника во время Последней Войны все-таки пробились через защиту. Но все же Купол свою функцию выполнил – иначе на месте Москвы сейчас была бы лишь очень глубокая воронка…
– Дьявол тебя побери! – взорвался Команч. – Все это, действительно, элементарно, доступно, понятно и очень увлекательно. Но мне нужен ответ только на один вопрос: как ты прошел через стену Купола?!
– Для этого у меня было все необходимое, – слегка обиженным голосом проговорил ученый. – Вернее, почти все.
– Очень интересно, – подбодрил ученого Команч.
Но тот не нуждался в дополнительной мотивации.
Он вновь сел на любимого конька, и его опять понесло.
– Вы же наверняка знаете, что иногда в старых аккумуляторах на военной технике использовался литий либо редкоземельный барий. Кладбище старых боевых машин находилось неподалеку от Чагино, и мне удалось добраться до него засветло. В моей аптечке была щепотка порошка, который мы используем как присыпку для ран. Это отходы от шамирита, нагар, который остается в тепловых пистолетах маркитантов. Они продают его за очень небольшие деньги – этот порошок останавливает кровь, правда, все нормальные люди предпочитают бинты. А еще в аптечке было слабительное.
Ученый сделал многозначительную паузу.
– Ты намазал Стену своим дерьмом, и Купол стал проходимым? – предположил Команч.
– Разумеется, нет! В состав слабительного входит фенолфталеин, который является индикатором на щелочь. При добавлении раствора фенолфталеина в щелочь она становится рубиново-красной, похожей на кровь. Через полтора часа поисков я нашел аккумулятор, который содержал не кислоту, а именно щелочь. Смешав щелочь с нагаром шамирита, я получил небольшой пузырек раствора, который позволил пройти сквозь стену Купола. Кстати, если бы щелочь оказалось не бариевой, а литиевой, я бы сейчас с вами не разговаривал – скорее всего, я б распался на атомы при попытке прохождения через поток сверх-тяжелых частиц.
– Ты хочешь сказать, что с пузырьком какой-то дряни прошел стену Купола, которую даже пуля не берет? – хмыкнул Команч.
– При контакте этой, как вы выразились, дряни с потоком частиц она испаряется, порождая туман, через который можно пройти на ту сторону, – с обидой в голосе проговорил ученый.
– Хрень собачья, – отрезал Команч. – Купол не берут стрелы и пули, а ты мне чешешь, что порошок для поноса, старая жижа из аккумулятора и отходы шамирита помогли тебе пройти через него? Слышь, физик, или ты мне сейчас говоришь все как есть, или…
Дальше Артем слушать не стал. Во-первых, в конце улицы наметилось какое-то движение – наверно, мужики шли на работу. Во-вторых, он узнал все, что хотел узнать.
Артем отклеился от бревенчатой стены и с трудом разогнул изрядно затекшие колени. По идее, дальнобойный арбалет можно было и не сдавать в Арсенал – все равно через сутки снова идти на стену Крепости. На это незначительное нарушение начальство всегда закрывало глаза. Но сегодня – другое дело…

* * *

Дежурный по Арсеналу недоуменно поднял брови. С чего бы это Артем ни свет ни заря прямо со смены приперся на другой конец Крепости? Ночью опять крысособаки под стеной шалили и у парня арбалетные болты закончились? Непохоже, вон как колчан распирает. Или решил в кои то веки Устав соблюсти и штатное оружие сдать?
– Чем обязан? – осведомился рябой дежурный, подходя к решетке и прикрывая ладонью зевок. – Сам не спишь и другим не даешь…
Решетка, кстати, в Арсенале была серьезная. Она перегораживала длинный сруб от пола до потолка, оставляя для посетителей от силы четверть площади помещения. Оно и правильно: пришел, оружие и ценные находки просунул дежурному через небольшое окошко – и проваливай. Остальное пространство, то, что за решеткой, сплошь занимали стеллажи с мечами, секирами, ножами, короткими метательными копьями-сулицами, арбалетами, боевыми кистенями… Отдельно имелась длинная стойка для автоматов, да только мало их было в той стойке… А в глубине помещения – огромный сейф. На его полках всякие интересные вещи хранились, которые сталкеры в зараженной зоне находили. Ключ от сейфа был один, только у дежурного, передавался по смене вместе с ключом от решетки Арсенала и из помещения не выносился ни под каким видом. Безопасность превыше всего.
– Да вот, не свезло, – скривился Артем. – Шел со смены, да попался Команчу под горячую руку. Он давай орать, мол, на Устав все забили, охрана стены каждую новую смену по всей территории свободные дальнобойки ищет. Пришлось сюда переться. Принимай вот.
Артем просунул дальнобойный стеношный арбалет сквозь щель решетки.
Дежурный пожал плечами.
– Вот Команчу с утра неймется. Спасибо сталкерам, прошли те времена, когда у нас дальнобоек не хватало. Материалов они натаскали не до фига, но достаточно, чтобы дефицита не было. Давно пора в Устав изменения внести…
Дежурный взялся за ложе тяжелого арбалета, готовясь принять его у молодого воина, – и не удержался на ногах, когда Артем неожиданно рванул оружие обратно на себя.
Рывок был настолько сильным, что дежурного буквально впечатало в решетку. Крепкая рука, просунувшись сквозь прутья, ухватила его за ворот. Горла дежурного коснулась холодная сталь засапожного ножа.
– Ключи давай, Никодим, – спокойно произнес Артем.
– А то что? – прохрипел слегка придушенный дежурный. – Зарежешь?
– Зарежу, – просто сказал Артем. – Мне на ту сторону МКАД надо, отца выручать.
И слегка надавил лезвием на кадык пленника. Одно неосторожное движение – и всё. За воротник и так уже потекла теплая струйка, ножи у охраны Крепости острые…
– Ты ж понимаешь, что теперь хана тебе.
В изменившемся голосе дежурного Артем расслышал нотку сочувствия. Оно и понятно, по Уставу за измену в Крепости наказание жестокое – недолгий поход в ближайшее Поле Смерти. Но Артем уже принял решение.
Однако все оказалось не так просто. Чтобы взять ключи, звякнувшие в ладони дежурного, надо было его отпустить – руки-то заняты. Это и сам Никодим понял, осторожно усмехнувшись.
– Дальше что?
– Бросай через решетку.
Два ключа на колечке с брелком – тупым наконечником стрелы – упали возле сапога Артема.
– Только не дури, Никодим, ладно? – попросил молодой воин. – Ты ж знаешь, как я стреляю. Не вынуждай.
И отпустил пленника.
На мгновение в помещении повисла мертвая тишина. Лишь было слышно, как бьется об мутное стекло крошечного оконца жирная квазимуха, случайно залетевшая в сруб и теперь тщетно пытающаяся вырваться на волю…
Никодим медленно поднял руку, провел по шее, глянул на окровавленную ладонь – и вдруг сорвался с места. В три прыжка преодолел расстояние до ближайшего стеллажа, схватил сулицу, развернулся, готовясь метнуть в обидчика смертоносное копье… и вдруг отлетел к оконцу, грянувшись спиной о стену и спугнув свободолюбивую муху. В его плече торчал арбалетный болт.
Артем скривился от боли. От резкого, рывком, натягивания тетивы арбалета без защитных перчаток лопнула кожа на трех пальцах. Но ничего, не смертельно, переживем. Никодиму сейчас в разы больнее.
– Зря ты это, – сказал Артем, отпирая решетку. – Только не ори, ладно? Тогда точно зарежу.
– Устав… – прошипел дежурный, пришпиленный к стене широким наконечником. Короткий болт с малого расстояния насквозь пробил наплечник вместе с плечом и глубоко вонзился в бревенчатую стену.
– Понимаю, – кивнул Артем, подходя к пленнику. – К тебе у народа никаких претензий не будет, ты все сделал правильно. В отличие от меня. Потерпи немного. Кость точно не задета, только мышцу пропороло. Через месячишко будешь как новенький.
И достал из кармана кляп.
Правильный кляп, с завязками на затылке, чтобы пленник не выплюнул кожаный мешочек, плотно набитый тряпками, был у каждого охранника. Как и путы на случай, если придется вязать пленного мутанта: изредка охрана крепости по личному заданию «команча» брала «языка», которому потом все равно путь был один – в болото. Но на этот раз пришлось обездвиживать своего. Тяжело было на душе Артема, когда вязал он дежурного, но, если не сделать этого – все насмарку. Не обидно погибать в Поле Смерти, зная, что выполнил все задуманное. Умирать зазря страшно.
Парень ловко связал ноги Никодима, заткнул рот – и только сейчас заметил, что пленник без сознания. Ну да, болт перебил нерв, волна боли затопила мозг, плюс кровопотеря – и здоровенный мужик вырубился по совокупности факторов. Черт, не помер бы…
Артем резким движением рванул дежурного за плечо. Безвольное тело рухнуло наземь. Одно незаметное движение – и в руке парня вновь оказался засапожник, которым он ловко перерезал ремни, фиксирующие наплечник. После чего Артем взялся за стальное полушарие, в котором застрял наконечник болта, и рванул.
Короткая арбалетная стрелка, лишенная оперения, легко вышла из раны. Полилась кровь. Артем быстро сунул нож обратно за голенище сапога, после чего ловко наложил на рану тугую повязку – этому каждого в Крепости учили с детства. Вздохнул, довольный работой… и еле успел уйти от удара.
Пока он возился с повязкой, дежурный, умело притворившийся безвольным валенком, здоровой рукой вытащил нож из-за голенища Артема и попытался его пырнуть. Причем небезуспешно.
Артем был в легком кожаном доспехе, которым снабжались все охранники крепостной стены. Только на груди и животе нашиты обрывки старых кольчуг, с боков же ничего, лишь ремни, стягивающие на фигуре не особо надежную защиту. Вот туда, меж сходящихся краев кожаного доспеха, и вошел клинок. Будь Никодим в полной силе, тут бы Артему и конец пришел. Но удар раненого дежурного оказался хоть и точным, но недостаточно мощным. К тому же Артем, в последний момент уловив боковым зрением движение, успел немного отшатнуться – но не настолько, чтобы полностью уйти от удара.
Послышался легкий треск разрываемой нательной рубахи, по бочине тут же потекло теплое.
– Ах ты…
Артем коротко, без замаха ударил по вооруженной руке дежурного, уже готового нанести второй удар. Нож упал на пол и, вращаясь по инерции, полетел под стеллаж. Никодим попытался ударить противника кулаком, но Артем был в более выигрышном положении. Заблокировав левой руку дежурного, он нанес удар с правой, в край челюсти, как учил отец.
Голова Никодима мотнулась в сторону, глаза моментально закатились. Теперь он гарантированно был в отключке.
– Ну вот мы и квиты, – морщась от боли в боку, проговорил Артем, связывая веревкой запястья Никодима. После чего быстро развязал ремни своего доспеха и осмотрел рану.
Паскудно. Хотя могло быть и хуже. Нож, направленный точно в сердце, прошел на два пальца ниже и, скользнув по ребру, лишь распорол кожу. Рана не опасная, но кровищи много. По идее, надо бы зашить, но времени нет. Того и гляди, кто-нибудь в арсенал с утречка заявится и увидит картину маслом…
Поэтому Артем, задрав доспех, лишь наложил на рану чистую тряпицу и наспех обмотался застиранным бинтом из аптечки. Будет время, с раной разберемся. Сейчас не до этого.
Застегнуть доспех обратно, затянув его потуже, чем обычно, – занятие привычное и минутное. Можно на ходу узлы вязать, пока к сейфу идешь. Что Артем и сделал, запаковавшись так, что захочешь дыхнуть полной грудью, а не получится, как ни старайся. Зато кровь быстрее остановится и рана не протечет на штаны. Во всяком случае, очень хочется в это верить.
Ключ легко провернулся в смазанном замке, и тяжелая дверь сейфа, больше похожего на огромный шкаф, отворилась.
Вот оно, главное сокровище Крепости…
На полках сейфа лежали укупорки патронов, помеченных красной надписью «восстановлено». Говорят, вёшкинские барыги выменивают их у маркитантов, полулегендарных воинов-торговцев, промышляющих в зараженной Зоне. Сталкеры Крепости вроде как ни разу тех маркитантов не встречали, во всяком случае, не рассказывали об этом. Хотя, конечно, хорошо было бы торговать с ними напрямую, без посредников. Но всем известно: отходить от МКАД в глубь разрушенной Москвы более чем на полкилометра – верная смерть. Чем дальше от Границы, тем чаще на пути смельчака встречаются ужасные мутанты, Поля Смерти, хищные растения и различные ловушки – гнойники, провалы, ледяные гейзеры… Непонятно, как те маркитанты умудряются жить в Зоне.
Еще лежали на полках несколько гранат, рядом с ними коробка с запалами. На нижней полке были аккуратно разложены пистолеты Макарова, аж целых одиннадцать штук. Воронение на них почти стерлось от времени и долгого употребления, но в целом оружие было годным. Говорят, с этими пистолетами еще до Последней Войны в тире академии занимались огневой подготовкой будущие разведчики. И раньше было тех «Макаровых» больше чем сейчас раз эдак в пять. Но ресурс стволов – вещь упрямая, да и пропадало оружие порой в Зоне вместе с людьми. Так что оставшийся огнестрел берегли в крепости как зеницу ока.
Но у Артема выбора не было. Зато была цель, ради которой он посягнул на суровые законы Крепости. Потому, хочешь не хочешь, а придется идти до конца.
Автомат незаметно не пронести, а пистолет можно вполне, если засунуть его за ремень штанов, а сверху прикрыть полами кожаного доспеха. И в карманах пара запасных магазинов разместится вполне. Правда, больше на себе не унести. Например, граната непременно карман оттянет, и наметанный глаз бойцов крепости сразу ее вычислит. Потому Артем решил не рисковать и обойтись лишь карманной артиллерией.
Один пистолет выглядел как новенький, будто только с завода. Артем помнил: его в Зоне отец нашел. Говорил, что нашел. В крепости тут же определили: ствол восстановленный в Поле Смерти. У Команча сразу глаза загорелись, но он с собой справился, приказал ствол в сейф положить, для общего пользования. Все же правильный мужик Команч. «Нулевый» «макар» в сейфе пылится, а сам командир ходит с убитым в хлам ГШ-18. Хотя, может, оно и правильно чисто политически. ГШ в Крепости один-единственный. Команч тоже в одном экземпляре, аналогов нету. Значит, ствол у него типа знака отличия, как погоны в старину. И в Арсенал он его может не сдавать, про то специально в Уставе оговорено. Иначе б Артем все-таки ГШ спер, чисто из-за емкости магазина. А так пришлось «макаром» ограничиться, тем самым, отцовским…
Еще в сейфе была самая верхняя полка для наиболее дорогих и неопознанных артефактов, найденных в Зоне. Практически пустая в настоящее время. Лежал на ней маленький кожаный мешочек с несколькими крошечными кристаллами шамирита, и стояла пузатенькая колба из толстостенного стекла, на треть заполненная жидкостью вишневого цвета.
«При добавлении раствора фенолфталеина в щелочь она становится рубиново-красной, похожей на кровь», – промелькнули в голове Артема слова ученого. Если вдобавок колба в сейфе стоит на полке для наиболее ценных трофеев, значит, оно. К гадалке не ходи, та самая жидкость, благодаря которой тот дохляк выбрался из-под Купола.
Артем осторожно взял колбу, зачем-то понюхал плотно притертую пробку и аккуратно спрятал трофей в нагрудный карман. Ну вроде все, осталось только под стеллаж за ножом слазить.
Однако ползать под широкими полками парень не стал. Нож-то все равно типовой, откованный в местной кузне. Их и на самих полках лежало немало. Артем взял первый попавшийся, да еще на всякий случай метательных ножей захватил пяток. Оружие немудреное – заостренная и заточенная полоска металла, у которой вместо рукояти хвостовик бечевкой обмотан. А пригодиться может, мало ли.
Ну вот вроде и все. Арбалет, конечно, жаль. Стрелять из него Артем был большой мастак – народ парня лучшим арбалетчиком в крепости считал, после его отца, конечно. Но любимое оружие придется оставить здесь, из крепости с ним не выйдешь. Даже к стене не подойдешь, сразу вопросы начнутся, мол, на хрена с оружием не в свою смену по территории шастаешь? Так что придется идти налегке, без нормальной брони, рюкзака, спальника и провизии. Кусок хлеба и шмат вяленого мяса, изъятые у Никодима, не в счет. Это не еда для семнадцатилетнего парня. Это так, на один раз перекусить. О том, что случится с ним через сутки, если удастся пройти через Купол, Артем старался не думать. О том, что будет, если пройти не удастся, – тоже…
Парень вытащил магазин из рукоятки пистолета, снарядил его патронами, защелкнул обратно, передернул затворную раму, поставил оружие на предохранитель и сунул в кобуру, которую заранее подвесил к поясному ремню. После чего проверил, не топорщится ли пола доспеха, прикрывающая кобуру, запер решетку, сунул ключи в карман и покинул душное помещение.
«Интересно, сколько у меня времени до того, как кто-нибудь припрется в Арсенал, найдет Никодима, дознается у него, кто посмел посягнуть, и все такое?»
Думалось легко, шагалось тоже. Рана вроде больше не беспокоила, как, впрочем, и совесть. Хотя, по идее, должна была бы. Но нет, ничего в душе эдакого даже не шевельнулось. У каждого своя правда, та, которая ему удобнее. Когда отец Артема таскал из Зоны трофеев втрое больше любого другого сталкера, все было замечательно. Все его уважали, слова говорили лестные. А как сгинул добытчик за неведомой Стеной, так поковыряли ее маленько, повздыхали – и разошлись. И не вспоминали более о том, вето за ней остался. Что толку говорить про сталкера, которому уже ничем не поможешь? Правильно, незачем, только настроение себе портить.
Артем же считал иначе, хотя виду не показал. Можно было бы, например, попытаться подкоп под Стену сделать. Или у вёшкинских тепловой пистолет попросить взаймы, который спиртом и шамиритом заряжается, да из него попробовать Купол прострелить. Артем предлагал, но все только отмахнулись от парня. Какой подкоп? И так ясно, что Стена на много метров в землю уходит. Какой пистолет? А сколько за него вёшкинские заломят? В Крепости каждая крупинка шамирита на счету, а сталкеру, что за стеной сгинул, все равно уже ничем не помочь. Все как-то сразу решили, как Купол увидели: помочь нельзя, и все тут.
Сын пропавшего сталкера с народом спорить не стал, зная, что бесполезно. Он просто ждал знака, момента, случая, уверенный, что тот будет рано или поздно. Ждал – и дождался…
Что именно он будет делать в следующую секунду, Артем не знал. План рождался по ходу действия. Услышал про жидкость, которая открывает Купол, – значит, надо ее достать. Достал жидкость – теперь надо придумать, как выбраться из Крепости.
«Так. Ворота не откроют по-любому. Вырубить стражу? Хе-хе, смешно. Квакнуть не успеешь, как утыкают болтами, словно подушку для иголок. Остается одно».
Он шел вперед не быстро, не медленно – так, чтобы не привлекать особого внимания, но и не тормозить без надобности. Со стороны посмотреть – спешит человек по своим делам, задумался. Ну и пусть идет себе, мало ли чего забыл на крепостной стене молодой воин, пока дежурил, может, обронил что.
Между тем широкая стена Крепости приближалась. Изнутри на нее вели широкие лестницы-всходы. Наверху – широкое забрало, по которому туда-сюда стража ходит. И тын, колья, заостренные в ряд, меж которыми в дереве прорезаны бойницы. Немудреная стена, высотой лишь в три человеческих роста, состоящая всего-то из двух рядов бревен, натыканных в землю вертикально. Меж бревнами – утрамбованная земля. В общем, далеко не сказочный Кремль, который, говорят, в старину целиком из кирпичей сложен, и стены у него аж до сорока локтей высотою. Врут поди старики, как им их деды врали. На то ж они и сказки…
Под сапогами Артема заскрипели всходы, высушенные летним солнцем. Вон оно, только-только показалось из-за Купола – и сразу же скрылось за свинцовыми тучами, словно закуталось в привычную одежду.
– Забыл чего, Артемка?
Сергей обернулся на скрип и удивленно поднял брови. По всем раскладам, отстоявший ночную смену стражник должен был спать в общинном доме без задних ног, а он, понимаешь, снова на стену приперся.
– Забыл, – улыбнулся Артем. – Как и все мы забыли, причем быстро и накрепко. А сейчас вспомнил я и вот вернулся.
– Не понимаю, – нахмурился Серега. – Шел бы ты отсюда спать, а то увидит Команч, будет нам всем на орехи за то, что стрелок вне смены на посту околачивается.
– На орехи, – задумчиво протянул Артем. – А ты знаешь, друг, что это такое, орехи?
И, поймав непонимающий взгляд охранника, произнес:
– Вот и я не знаю… Говорят, шарики такие были до Последней Войны, на кустах росли. Или на деревьях, не помню точно. Вкусные…
– Короче, дружище…
Серега шагнул вперед, намереваясь положить неслабую лапищу на плечо Артема. Но тот, ловко увернувшись, шагнул к тыну, легко подтянулся на руках… Мгновение – и тело парня оказалось по ту сторону крепостной стены.
– Куда?!!
Серега кинулся к бойнице и успел увидеть, как Артем, приземлившись на ноги, ушел в перекат, гася инерцию падения. После чего встал, помахал рукой и пошел себе к краю леса, туда, где над корявыми деревьями вздымалась сверкающая громада Купола.
Сергей растерянно оглянулся. Справа-слева к нему подходили другие охранники, видевшие прыжок Артема.
– Чё это он? – осведомился Денис, подошедший первым.
– Да нео его знает, – раздраженно бросил Сергей. – Похоже, ночью закемарил и башкой об бревно приложился. Чушь нес несусветную про Последнюю Войну и какие-то вкусные шарики, а потом – раз! – и вниз спрыгнул.
– Может, застоялся ночью, прогуляться решил? – неуверенно протянул Денис, глядя вслед удаляющейся фигуре.
– Ну вот, еще один тыквой тронулся, – вздохнул Серега. – Для этого чё, надо со стены прыгать? Если совсем с катушек соскочил, ходи себе после смены по территории Крепости кругами, пока санитары в медблиндаж не заберут…
Позади, со стороны Арсенала, послышались крики. Сторожа обернулись, гадая, кого это там раздирает с утра пораньше.
– Что за денек? – покачал головой Сергей. – Еще, что ль, кто надумал со стены сигануть, а его не пускают?
– Стреляйте! Стреляйте!!!
От Арсенала к крепостной стене бежали несколько человек, но пока из-за расстояния не разобрать кто.
– Куда стрелять? – недоуменно спросил Денис.
– Хрен его знает, – почесал затылок Серега. – Но куда-то, наверно, надо.
– Стреляйте! Изменник!!! – донеслось до сторожей.
– Слышь, Серега, так это сам Команч, – протянул Емеля, не самый лучший стрелок, зато самый глазастый. – А с ним это… Два сталкера и мечники…
– Что за итить твою мать? – растерянно произнес Денис. – В кого стрелять-то?
Сергей был на целый год старше своих товарищей, а значит, умнее. Он уже допер, в кого требовал стрелять командир Крепости. Но выполнять приказ не торопился. Артема Сергей знал с детства и хоть и недолюбливал парня за нелюдимость и за то, что Тёмка в стрельбе всегда лучше него был, но это ж не повод, чтоб, не зная причины, стрелять человеку в спину. Да и потом строжайшая инструкция есть – в своих стрелять только в случае крайней необходимости и особой команды. Вот и думай, есть ли «Стреляйте! Изменник!» аналог той особой команды или же нет?
Но в то же время прикинуться валенком не получится. Вон даже на вытянутой морде Дениса начинает понимание проявляться. А спросят-то не с него, а с начальника смены.
Сергей резко повернулся, одним движением натянул кожаную рукавицу, ухватил тетиву дальнобойного арбалета, крякнул, откидываясь назад… Тетива, сплетенная из жил дикого тура, зацепилась за крючок, торчащий над ложем. Есть. Осталось немногое – приникнуть к нехитрому прицелу, прикинуть на глаз расстояние, сделать поправку на ветер…
От наконечника болта до затылка Артема было локтей пятьсот, не больше. Сергей с такого расстояния разбивал из стеношного арбалета небольшую кружку, в которых бабы подают к столу можжевеловый самогон. Повторить такое в Крепости мог только один сталкер, отец Артема. И сам Артем… Одно нажатие на спуск – и Серега станет лучшим стрелком в Крепости…
Беглец шел по прямой, уверенный, что никто из своих не станет в него стрелять. Правильно, не станет. Если не получит прямого приказа от командира Крепости. Не думал, видать, Артем, что погоня будет организована так быстро. Интересно, что ж он такого натворил? Но, с другой стороны, какая разница? Дело сторожа стрелять, а не думать над указаниями начальства.
Палец плавно потянул за спуск… Приклад арбалета резко толкнул в плечо…
Серега усмехнулся про себя. Он попал куда целил. Арбалетный болт точнехонько расколол надвое сухую корягу, мимо которой проходил Артем. Сергей видел, как беглец обернулся и кивнул, будто поблагодарил. После чего перешел на легкий бег, время от времени бросаясь из стороны в сторону – поди теперь попади с такого-то расстояния.
– Ну что, достал его?
Команч стоял возле самых всходов, вперив в Серегу взгляд, горящий от ненависти и охотничьего азарта.
– He-а, – сокрушенно качнул головой Сергей. – Далеко уже убежать успел, да и маятник качает, никак не выделить. А чего он натворил-то?
Но Команч уже не слушал Сергея.
– Открыть ворота! – прорычал он, вытаскивая из кобуры свой знаменитый ГШ-18.
Тяжеленные створки ворот Крепости заскрипели, отворяясь медленно, словно раковина гигантского живоглота, почуявшего добычу.
«Догонят? Не догонят?» – прикидывал Серега, разглядывая в бойницу крохотную фигурку, приближающуюся к кромке леса. И пришел к выводу, что догонят. Лес, окружающий Крепость, сталкеры знали как свои пять пальцев. Никуда Артему не деться. Разойдутся в стороны, встанут полукольцом и тупо прочешут лес, прижимая жертву к непроницаемой стене Купола.
Серега вздохнул. Лучше уж пусть там на месте и расстреляют. Если такая заваруха поднялась, то Артем где-то серьезно прокололся и не миновать ему красного Поля смерти. А пуля или арбалетный болт всяко лучше, чем целый час корчиться в адском излучении, пока оно не отделит все мясо от костей. Да только, судя по настрою Команча и его команды, если возьмут живым парня, то не миновать ему показательного суда и Поля. Может, и стоило, не раздумывая особо, подарить товарищу по детским играм болт в затылок? По крайней мере не мучился бы…

* * *

Они стояли в огромном подземном зале, потолок которого терялся в непроглядной черноте. По стенам зала пятнистыми серебристо-ржавыми змеями вились многочисленные лестницы и перекрытия, опутывающие огромное помещение словно гигантская паутина. Многие конструкции, изъеденные коррозией, уже осыпались вниз грудами металлического хлама, другие же были изрядно погнуты временем или полностью разрушены, словно их перекрутила и порвала неведомая сила.
Темно было в этом огромном и величественном подземелье, темно и жутко. Зал заполняли горы мусора – бетонные блоки, стальные балки, разбитое офисное оборудование, огромные приборные панели с разбитыми экранами… И кости. Скелеты людей и мутантов валялись на полу, словно на старом, забытом поле боя, все еще сжимая высохшими пальцами проржавевшее оружие – автоматы, мечи, ритуальные кинжалы дампов, полусъеденные коррозией стальные дубины нео…
А посреди всего этого хаоса возвышалось громадное сияющее надгробие высотой, наверно, этажа в три, не меньше. Порой с его вершины срывался сверкающий кристалл и падал вниз, в огромную кучу таких же небольших кристаллов, сияющих, словно драгоценные камни в пещере сказочного колдуна.
Возле надгробия стояла небольшая группа, которая стороннему наблюдателю могла показаться сборищем людей, решивших полюбоваться необычным явлением природы. Но при ближайшем рассмотрении тот наблюдатель удивился бы несказанно. Потому что людей-то в группе было лишь пятеро. Остальные хоть и походили на них, но вряд ли принадлежали к виду хомо сапиенс.
Наметанный глаз сталкера, вдосталь пошатавшегося по зараженной Зоне Москвы, сразу бы определил в троих из присутствующих шама, киборга и ворма, а в застывшей на полу груде металла, смахивающей на гигантского стального паука, признал бы серва – обслуживающий механизм боевых биороботов, пожалуй самых страшных хищников, обитающих на территории мертвого города. Причем серв был то ли несерийный, то ли доработанный – вместо одного из манипуляторов у него угрожающе торчал из панциря автомат Калашникова.
Странно, но сейчас вся группа смотрела не на огромный сверкающий кристалл, по которому порой пробегали световые волны причудливой формы, а в спину человеку со снайперской винтовкой за спиной. Человек шел в глубь подземелья, к ближайшей стальной двери, за которой, возможно, был выход на поверхность.
– Уходит, – нарушил тягостное молчание ворм, лицо которого сплошь заросло густой шерстью, лишь глаза поблескивали из-под кустистых бровей. – По ходу, насовсем уходит. Я б на его месте не горсточку шамирита взял, а все карманы доверху набил и сверху утрамбовал, чтоб больше влезло.
– Тебе дай волю, Шерстяной, ты бы Зеркало Миров из пола выворотил и с собой упёр, – проворчал молодой парень в камуфляже с автоматом Калашникова на плече.
– Не, Ион, нереально. Тяжелый он шибко, – окинув взглядом огромный кристалл, резюмировал мутант по прозвищу Шерстяной. – Тягачом не вытащить, не то что нашим БПМ. А так, конечно, мысль здравая. Шамиритом можно было бы ваще на вес торговать…
– Снайпер уйти, – вздохнул снизу серв.
Действительно, пока народ отвлекся на треп Шерстяного, за спиной человека со снайперской винтовкой тихо закрылась массивная стальная дверь.
– Не грусти, Колян, – проговорил здоровенный богатырь в кольчуге и с мечом у бедра. – Вернется он. А что тебе сказал с нами остаться, так это понятно. То дело, за которым он в Кремль отправился, только его. Личное дело, можно сказать.
– Ну личное не личное, а Снайпер поступил верно, – проговорил лысый жилистый мужик с татуировкой на затылке, изображавшей человеческий череп. – Валить надо отсюда пока целы. Взять по максимуму – и валить. Чего и вам всем советую.
С этими словами мужик шагнул к Зеркалу Миров, несколькими быстрыми движениями набил карманы кристаллами, что в изобилии валялись возле подножия Зеркала Миров, после чего повернулся ко второму богатырю, похожему на первого, словно родной брат.
– Богдан, ты со мной?
– А что, Кощей, у нас какие-то общие дела остались? – поинтересовался богатырь.
– Как знать, – прищурился лысый. – Я, например, уверен, что это не тот бункер, который мы искали. А еще я думаю, что твой меч открывает не только вход к Зеркалу Миров.
– А что еще? – недоуменно спросил Богдан.
– В электроцикле расскажу, – бросил Кощей, направляясь к двери, за которой скрылся Снайпер. – Если, конечно, со мной поедешь.
Богдан бросил беспомощный взгляд на своего двойника.
– Что скажешь, Данила… то есть боярин? Каково твое слово?
Данила пожал плечами.
– Иди, если надо. Я тебе не хозяин. Это твоя судьба и твой путь.
Богдан кивнул, черпнул горстью шамирита, сыпанул его не глядя в кожаный кошель, болтающийся на поясе, и направился вслед за Кощеем.
– Ни хрена себе у него лопата, – покачал волосатой головой Шерстяной. – Он, по ходу, одной ладонью зацепил больше, чем у лысого в оба кармана влезло.
– Я фигеть, – печально вздохнул робот, не забывающий между делом загружать себе в топливный отсек кристаллы, переливающиеся под светом Зеркала Миров. Из брюха серва выдвинулся небольшой лифт, куда стальной паук на ножках сгребал манипулятором добычу. – Я фигеть. Такой жадный сквалыга я не видеть никогда.
– Я не жадный, я домовитый, – проворчал ворм, присоединяясь к роботу. Он снял с плеч рюкзак и принялся вытряхивать из него все содержимое, явно намереваясь унести шамирита столько, сколько выдержат плечи и широкие лямки рюкзака.
– А мы пойдем, пожалуй, – тихо сказал маленький шам, держащий за руку красавицу-киборга.
– Далеко ли? – осведомился старик, на плече которого чистился небольшой рукокрыл, посверкивая маленькими злыми глазками.
– Да знаешь, Отшельник, как-то все равно, – улыбнулся шам, – Далеко или не очень – как получится.
Я, например, только сейчас понял, что уже нашел в этой жизни все, что нужно.
И посмотрел на кио, которая, к слову, была выше него на голову.
Странно, но боевая машина, которую ее создатели снабдили выдающимися женскими формами и впечатляющей красотой, ничего не ответила. Лишь потупилась слегка и улыбнулась, словно обычная влюбленная девчонка, которой ее парень подарил слегка избитый комплимент.
– Тогда идите, – улыбнулся Отшельник. – Вам и вправду сейчас более никто не нужен. Только шамирита все-таки возьмите с собой. С милым рай и в шалаше, но все-таки лучше, если этот шалаш будет благоустроенным.
Шам и кио спорить не стали. Сыпанули в карманы по несколько горстей кристаллов и направились было к двери, за которой скрылся Снайпер.
– Погодите, – тормознул их старик. – Лучше в другую идите.
И добавил слегка туманно:
– Из Пещеры Зеркала у каждого свой выход. И входят сюда все по-разному…
Данила проводил взглядом удаляющуюся странную пару, после чего повернулся к старику.
– Ты ведь все знал заранее, – хмуро проговорил он. – Признайся, Отшельник, ты ж специально Шерстяному карту подсунул, чтобы он нас сюда привел. И ради чего погибли мои дружинники? Чтоб мы все могли карманы шамиритом набить?
– Ребят твоих жаль, – кивнул старик. – Но мне было бы куда жальче, если б через месячишко-другой Черный Свет уничтожил всех, кто выжил в Кремле.
– Черный Свет… – задумчиво проговорил Данила. – Слышал я о нем. Говорили люди, что от него один из наших парней погиб в подвалах Кремля.
– Не хотел я при Снайпере говорить, – невесело усмехнулся Отшельник. – Он в Кремль пошел, а такие как он с проблемами привыкли разбираться быстро и радикально. Начнет искать источник того Черного Света, вряд ли найдет, а народ переполошит. Пока что тот Свет не особо себя проявляет. Завод, считай, только заработал и еще не набрал полную мощность. А как наберет – боюсь, что в Кремле вообще никого живых не останется. Похоже, в пульте управления защитными системами, что в Кремле спрятан, неполадка какая-то приключилась в связи с активизацией завода и включением Купола. Из-за той неполадки и Черный Свет появился.
– Так-так… – Данила задумчиво потер подбородок. – А поподробнее можно? О каком заводе ты говоришь?
– Под Зеркалом Миров еще в советские времена завод был построен по переработке шамирита в ядерное топливо, – проговорил старик. – Причем полностью автоматизированный. Тогда о секретности сильно беспокоились, потому и вложились в завод по полной, чтобы поменьше лишних людей о нем знало. Схема того завода простейшая. Вокруг Зеркала по периметру смонтированы воронки. Они сейчас почти все забиты шамиритом, исходя из чего понятно, что завод еще не вышел на полную мощность – как заработает, воронки начнут опустошаться. Под воронками – конвейер, подающий шамирит к центрифуге, где кристаллы дробятся и разделяются на две части. Более тяжелый чистый шамирит остается, а икс-вещество – вторая составляющая кристаллов – отфильтровывается. Из шамиритовой пыли прессуются стержни, так называемые свечи, которые аналогом пневмопочты доставляются к Излучателям. В Излучателях шамиритовые свечи сгорают под воздействием нейтринового генератора. В результате этого процесса и появляется излучение, которое порождает защитный Купол. Когда свечи заканчиваются, автоматически происходит новый посыл топлива по пневмопочте.
– Неслабо, – пробормотал Данила. – Понятно не все, но суть ясна. А почему завод-то этот включился после стольких лет?
– Думаю, потому же, что и Садовое Кольцо, – пожал плечами старик. – След Буки, человека-аномалии, запустил рабочие процессы в обоих защитных контурах, словно зажигание в древних бензиновых автомобилях. Просто Купол дольше разогревался, чем Садовое.
– А ты-то откуда это все знаешь? – удивился дружинник.
Старик усмехнулся в бороду.
– Когда-то давно мои предки были учеными, разрабатывавшими и завод под Зеркалом Миров, и Излучатели, и охранный периметр Садового гольца, и концепцию защитного Купола над Москвой. Когда же отгремела Последняя Война, выжившие ученые создали Союз Посвященных. Члены Союза передавали тайные знания из поколения в поколение. Все то, что знаю я, рассказал мне мой отец. Мне же передать знания некому… След Буки наградил меня то ли даром, то ли проклятием. Мутанты считают меня за своего, отчего люди обходят стороной мое жилище. Они считают, что, если ты друг мутам, значит, ты сам мут и есть. Возможно, они правы…
– Понятно, – кивнул Данила. – Не горюй, может, еще найдется тот, кому ты передашь свои знания. Но теперь остался только один вопрос. Как избавить Кремль от Черного Света?
– Можно попробовать взорвать завод под Зеркалом Миров, – пожал плечами Отшельник. – Само Зеркало уничтожить не получится. В старинных отчетах написано, мол, пробовали хоть кусочек от него принудительно отколоть – бесполезно. Вход в завод то ли завален, то ли замурован – не знаю, пока его никому найти не удалось. Так что для того, чтоб взорвать завод, надо в воронки взрывчатки спустить немеряно – раньше строили на совесть. К тому же не исключено, что в результате подземного взрыва обрушится свод пещеры, и тогда возрождающееся человечество потеряет мощнейший источник энергии – шамирит, после чего, скорее всего, люди вымрут под давлением мутантов и агрессивной природной среды. Можно, конечно, попробовать поискать пульт в самом Кремле…
– Уже искали, – мрачно перебил старика Данила. – Без толку. Не нашли ничего.
– Оно и понятно, – кивнул Отшельник. – Пульт управления защитными системами целого города наверняка запрятан надежно. Конечно, можно просто уйти из Кремля, но куда? За МКАД не пройти, пока над городом висит Купол…
– За взрывчаткой надо идти в Кремль, – сказал Данила. – Порох у нас на вес золота, но мы вывезли пару бочонков из Бутырского замка. Ради такого дела можно ими пожертвовать. Хрен с ним, с шамиритом. Жили без него – и дальше проживем, а от мутантов уж как-нибудь отобьемся…
– Вы так и будете за жизнь тереть? – осведомился Шерстяной, наконец набивший свой рюкзак черными кристаллами. – Думается мне, валить отсюда надо уже.
– Абсолютно согласный, – в кои-то веки согласился с мутантом робот, похоже также загрузивший свой биореактор шамиритом до предела.
– Да уж… – неопределенно отозвался Ион, все это время внимательно следивший за многочисленными дверьми, на разной высоте разбросанными по стенам гигантской пещеры.
К каждой из дверей вела металлическая лестница. Многие из них были разрушены, но некоторые сохранились очень неплохо. И сейчас стаббер внимательно следил за одной из дверей, расположенной на уровне третьего этажа жилого дома.
– Похоже, у нас скоро будут гости, – проговорил Ион. – Потому валить рекомендую немедленно.
Сейчас уже всем были слышны глухие удары, доносящиеся с обратной стороны мощной стальной створки, перегораживающей вход в пещеру.
– Маркитанты, – уверенно проговорил Отшельник. – Нашли один из входов. Действительно, пойдемте отсель. Воины-торговцы ребята серьезные, шутить не любят…
Договорить он не успел. Внезапно раздался глухой, мощный звук, похожий на удар кувалдой по деревянной доске. Выдранная из косяка стальная дверь смялась, будто бумажная, и вылетела наружу. Сила направленного взрыва была такова, что тяжеленная створка пролетела несколько метров и ударила в верхушку Зеркала Миров.
Гигантский кристалл сверху вниз мгновенно прошили багровые молнии. Раздался треск, в воздухе запахло озоном. Зеркало Миров окутало облако разрядов, по форме похожих на электрические, а по цвету – на свежую кровь.
– Бежим! – крикнул Отшельник и первым ринулся к проржавевшей насквозь огромной груде металла, которая, возможно, когда-то была пультом управления.
– На хрена? – тормознул было Шерстяной.
– За железкой выход, – коротко бросил Отшельник перед тем, как протиснуться в незаметную с первого взгляда щель между пультом и стеной. Только что был старикан здесь – и уже нет его, только рукокрыл недовольно и уже еле слышно пискнул из-за горы железа, изъеденного коррозией.
«Из Пещеры Зеркала у каждого свой выход. И входят сюда все по-разному…» – пронеслись в голове Данилы слова старика.
Что ж, Отшельник был прав. Лучший бой – это тот, который не начался. Маркитанты в серьезные рейды по одному не ходят, стало быть, их наверняка в несколько раз больше. А значит, надо уходить. И выжить для того, чтобы вернуться и уничтожить опасность, нависшую над Кремлем…
Данила даже двинулся было вслед за Отшельником, отметив, что то же самое сделали и его товарищи. Шерстяной с Коляном впереди, Ион сзади прикрывает отход. Нормально. Команда протиснется в щель, следом можно и самому попробовать сделать то же самое. Интересно, удастся пролезть в доспехе или придется поднатужиться и развалить эту ржавую хрень, что прикрывает выход из пещеры?
Но планам дружинника не суждено было сбыться.
Из тоннеля, который до взрыва прикрывала стальная дверь, вывалился плечистый молодец с автоматом в руках. Смачно харкнул, сплевывая набившуюся в рот мельчайшую каменную крошку, окинул взглядом открывшуюся панораму, уловил движение внизу и, недолго думая, дал длинную очередь по фигурам, которые и не разглядел-то толком из-за облака тротилового дыма, все еще висящего в воздухе.
Шерстяной, не добежавший до выхода каких-то десяти шагов, споткнулся и упал мордой вниз. Попытался подняться, но, придавленный тяжеленным рюкзаком, рухнул обратно. Данила сперва подумал с надеждой – может, реально оступился волосатый мутант? Но когда увидел, как из рваных дыр в рюкзаке Шерстяного сыплются кристаллы шамирита, понял – все плохо.
– Уносите раненого, я их задержу! – заорал дружинник, сдергивая с плеча автомат Калашникова.
«Их» и вправду оказалось немало. Следом за стрелком на площадку перед выходом из тоннеля вывалились еще двое – пулеметчик с «Печенегом» в руках и тощий тип в «песчанке» с РПГ на изготовку. Эдакое олицетворение полного и всепоглощающего песца, как когда-то выразился Снайпер. Что такое «песец», Данила не знал, но про пулемет с гранатометом в последнее время узнал много. Потому и постарался прицелиться как можно тщательнее. Фиг с ним, что лишние полсекунды потерял, – вновь прибывшей вражьей силе тоже время надо, чтобы осмотреться. А вот нам ошибаться никак нельзя, ибо, во-первых, патронов после боя с сиамами осталось меньше магазина, а во-вторых, в следующую секунду после ошибки ты и твои товарищи превратятся либо в дуршлаги, либо в фарш, разбросанный по пещере копьевидным осколочным выстрелом ОГ-7В, что торчит сейчас из ствола гранатомета.
Данила дал длинную очередь – и тут же ругнулся про себя нехорошим словом. «Калаш» повело вправо-вверх, и веер пуль срезал лишь пулеметчика, который дернулся всем телом, выронил «Печенег» и покатился по лестнице вниз.
«Эх, говорил же Снайпер, что всегда надо учитывать силу, возникающую при экстракции гильзы, – пронеслось в голове Данилы. – И ведь помнил же, когда мутов косили, несясь на броневике к Измайловской аномалии! А тут увлекся прицеливанием, и начисто из головы вылетело… Отсутствие опыта сказалось. Мало пришлось из скорострельной фузеи стрелять, с „Кордом“ всяко проще – он и тяжелее, и удобнее…»
Удивительно, сколько всяких мыслей может передумать человек, возвращая мушку автомата в точку прицеливания. Вроде бы одно движение, полсекунды от силы. Ан нет, думается все равно. То ли мозги быстрее работать начинают, то ли время растягивается, когда осознаешь, что прямо в тебя сейчас смотрит смертоносное жало гранатомета, а его хозяин плавно выжимает спуск…
Словно в замедленном фильме видел Данила, как расцветает позади гранатометчика отблеск пламени, как окутывается он сизым дымом… В следующее мгновение дружинник осознал, что все еще жив, а ракета, уже покинувшая ствол гранатомета, висит в воздухе, опутанная коконом из кровавых молний. От Зеркала Миров до площадки, на которой толпились маркитанты, протянулось множество темно-багровых, угрожающе потрескивающих нитей, удерживающих на весу смертоносную стрелу…
Справа коротко тявкнул «Калашников» Иона, и один из маркитантов, выскочивший на площадку, медленно осел на стальной пол. Остальные замешкались, стараясь не наступить на тело товарища. Не из-за моральных соображений, а чисто практически – поедет ботинок на мягком, и сверзишься с неслабой высоты прямо на бетонный пол подземелья. Да и выстрел гранатомета, зависший в воздухе, отвлекал внимание.
– Ходу!
Голос стаббера заставил дружинника оторвать взгляд от инфернального пучка молний и вернул его к реальности. Данила бросился к пульту, возле которого, задрав автомат кверху, стоял Ион.
– Быстрее!
«Калаш» стаббера дернулся еще дважды, выплевывая короткие очереди, после чего Ион довольно шустро нырнул в щель между стеной и пультом. И это правильно. Спасибо ему, что прикрыл, без него бы автоматчики вполне могли очнуться от шока и, несмотря на висящую в воздухе жуткую хрень, попытаться отомстить за смерть товарища. Маркитанты они такие, они могут…
Уже наполовину протиснувшись в спасительную щель, Данила все-таки оглянулся…
Удивительно, но воинам-торговцам, похоже, вообще все было по барабану. Не обращая внимания на висящую в воздухе шаровую молнию, маркитанты вовсю перли из тоннеля, подгоняя тех, что спереди, – в том числе и незадачливого гранатометчика. Небось насмотрелись на всякие там Ледяные гейзеры и Поля Смерти, теперь им сам черт не брат. Правда, стрелять в спину беглецу опасаются, мало ли, вдруг Зеркало Миров всерьез осерчает. А вот, что беглецы выгребли фактически весь шамирит из-под гигантского кристалла, это для них из рук вон плохо. Стало быть, надо тех беглецов догнать и восстановить справедливость. Пострелять же и во время погони можно, когда в опасной близости рассерженно не трещат кровавые молнии…
Дружинника такой расклад не устраивал в принципе. Потому он одной рукой поднял автомат и выпустил оставшиеся полмагазина в пучок тех самых молний, пленивший осколочный выстрел гранатомета. Выстрелил – и рванулся назад всем телом, отчаянно скрежеща кольчугой об ржавый угол старого пульта управления.
Бывает такое – делаешь что-то словно по наитию и точно знаешь, что получится. Никто не мог предугадать, взорвется зависший в воздухе гранатометный выстрел или нет. Но Данила посчитал, что рискнуть стоит, полтора десятка патронов все равно не есть решение всех проблем. Да и попасть в ракету, тонкую, словно копье, с такого расстояния было слабореально, даже если нормально целиться…
Но все получилось. Причем дружинник был уверен – он не попал туда, куда очень хотел попасть. Согласно законам, о которых говорил Снайпер, задрало ствол автомата после второго выстрела, причем сильно. Пули пошли косым веером, который хоть и пересек сгусток молний, но вряд ли задел осколочное копье. Тем не менее оно рвануло. Да так, что Данила еле успел протиснуться в щель – и то каменным крошевом по кольчуге долбануло нехило, аж плечо заныло.
«Вот как оно бывает, когда совпадают желания человека и Зеркала Миров», – подумал дружинник, глядя на древний пульт. А потом, недолго думая, просунул бесполезный теперь автомат меж двух стальных проушин на задней части того пульта, уперся каблуками в пол, поднапрягся и потянул ржавую махину на себя изо всех сил, какие только остались.
Пульт заскрипел, застонал, что-то лопнуло в его основании – и махина подалась назад, намертво запечатывая проход. Теперь его только взрывать – если, конечно, с той стороны остался кто-то живой. Судя по силе взрыва, прогремевшего после очереди Данилы, шарахнул не только осколочный заряд, но и что-то помощнее. Что именно – загадка, которую теперь уже не разгадать.
Дружинник обернулся, недоумевая, откуда столько света в темном тоннеле.
Ион и Колян занимались раненым. Над крабьими глазками-видеокамерами серва горел мощный прожектор – слишком мощный для маленького биоробота.
«Шамирит, – ворохнулась усталая мысль в голове Данилы. – Теперь он на шамирите работает, а не на мертвечине, оттого и сияет словно маленькое солнце».
Дружинник поправил меч, бросил взгляд на изуродованный автомат, застрявший в ржавом железе, и направился к своим товарищам.
– Жить будет?
– Не знаю, – бросил Ион, руки которого были в кровище чуть не по локоть. – Человек бы не выжил, а этот – кто ж его знает.
Стаббер орудовал мощным боевым ножом, выковыривая пули из тела Шерстяного. Хищный, слегка изогнутый клинок напоминал крыло то ли ангела, то ли демона, обильно смоченное темной кровью.
– Вроде последняя, – сказал Ион. Смятый на конце свинцовый цилиндр звякнул об каменный пол.
– Шить есть я, – проговорил робот и принялся сноровисто штопать одну из четырех ран на спине Шерстяного, который так и не пришел в себя во время жутковатой с виду операции. Может, и хорошо, что не пришел. Мат бы стоял на весь тоннель, глядишь, кто-нибудь нехороший приперся бы на эти вопли…
Колян ловко орудовал манипулятором, из которого, словно паутина из задницы паука-мясоеда, тянулась тонкая нить. Второй манипулятор серву заменял АК, лишенный приклада и приваренный к стальному огрызку. Колян упорно не признавался, где потерял клешню, зато очень гордился протезом. Сейчас серв на всякий случай прижимал Шерстяного автоматом к полу – вдруг мутант очнется и начнет вырываться.
Не очнулся… Колян залатал последнюю дырку в теле товарища… и тяжко вздохнул.
– Так он лучше… Пусть лежит целый.
Ион хмуро смотрел в пол, излишне тщательно вытирая свой нож тряпкой.
Данила прикусил губу. Всегда тяжело терять боевых товарищей. Прижимистый матерщинник Шерстяной частенько раздражал дружинника своим зловредным характером. А сейчас вот подумать хорошенько – и все ведь отдашь за то, чтобы поднялся сейчас лихой водила Шерстяной с пола, огляделся и проворчал: «Ну и какого хрена вы затащили меня в эту прямую кишку?»
Но нет, бесполезно ждать чуда. И похоронить умершего от ран товарища не получится – кругом сплошной камень, наверно в свое время пробитый туннелепроходческой машиной, рисунок которой Данила видел как-то в кремлевской библиотеке. Остается лишь одно – оставить Шерстяного здесь. И если найдется выход из тоннеля, желательно его обрушить, чтоб никакая тварь не потревожила вечный покой волосатого ворма. Хотя нет. Вернуться-то по-любому придется, с подмогой и взрывчаткой. Вот тогда и выдолбим кирками нишу в камне, и похороним останки друга-мутанта по-человечески…
– Рюкзак его здесь оставлять?
Вопрос, заданный Коляном, был по существу. Из рюкзака Шерстяного, набитого шамиритом, через входные отверстия пуль высыпалось немного. По идее, надо бы оставить мертвецу его имущество. Но, с другой стороны, полный рюкзак драгоценных кристаллов для Кремля оказался бы настоящим подарком. Это сколько ж оружия и боеприпасов можно выменять на эдакое богатство!
– С собой возьмем, – сказал Данила, доставая из кармана универсальную аптечку, в которой имелся рулон фиксирующего пластыря на основе смолы березы-мутанта. Если прилепишь, снять пластырь можно будет только раствором березового сока, крохотный флакон которого тоже имелся в аптечке.
Наскоро залепив дыры пластырем, Данила отпустил лямки до предела и забросил рюкзак себе на спину.
– Прости, друг, – шепнул он, поднимая с пола автомат мутанта. – И рюкзак, и оружие не для себя беру, для дела. А тебе все это уже без надобности.
Труп Шерстяного накрыли его же простреленным камуфляжем, после чего поредевшая группа в быстром темпе направилась вдоль по коридору. По идее, на поверхности сейчас была уже ночь, и всем очень хотелось до утра выбраться отсюда. Если, конечно, этот тоннель вел на поверхность…

* * *

Хорошо, что они не взяли с собой крысопсов, одомашненных крысособак, обладающих феноменальным чутьем. Наверно, понадеялись на численность группы захвата и знание окружающей территории. Но сын сталкера местность вокруг Крепости по-любому знал лучше, чем преследователи. Отец рассказал и показал многое. Да и сам Артем, охотясь на хоммутов, что водились здесь в изобилии, узнал много потаенных мест, которые тщательно скрывал от людей Корявый лес.
Бежать было бесполезно. Погоня моментально рассыпалась полукругом, прижимая беглеца к непроницаемой стене Купола, что вздымалась сразу за лесом. С одной стороны, можно было рискнуть. Рвануть со всех ног вперед, прорваться через стену хищных деревьев, плеснуть кровавой жидкостью из колбы на мерцающую стену. Глядишь, проход откроется, и получится в него просочиться до того, как погоня начнет стрелять в спину…
Да только даже если он и откроется, то шансы от силы один к ста. Чтобы уйти от преследователей, придется ломиться через лес, словно дикому туру, оставляя на кустах и ветвях клочья одежды. А если совсем не повезет, то и голову можно оставить. Хищные деревья хоть и медлительны, но хитры и любят расставлять ловушки из гибких, сложно переплетенных ветвей, а также не прочь подсунуть корявый корень под ноги особо резвому беглецу. Поэтому по лесу умные люди ходят медленно и осторожно. А глупые и торопливые здесь вообще не ходят. Их тут быстренько ловят дендромутанты, оплетают ветвями, снабженными присосками, и медленно выпивают кровь. Порой дня два-три жертва корчится, пытаясь вырваться из жуткого плена, пока, наконец, не перестанет шевелиться, превратившись в высохшую мумию.
Артем рисковать не стал. Шагнул под сень деревьев, угрожающе шевелящих ветвями, – и тут же взял вправо. Там, под корнями гигантского высохшего дуба, был оборудован схрон, который парню еще отец показал. Причем на вопрос, зачем тот схрон нужен, тогда так и не ответил. Показал – и всё. Лишь велел молчать, никому про тайник не говорить. Может, предвидел чего…
Кстати, укрытие было не бог весть чего. Слой дерна размером два на два прикрывал яму глубиной в рост человека, мастерски выкопанную меж огромными корнями мертвого дерева. В яме, обложенной изнутри сухой дубовой корой, можно было запросто пересидеть сутки, а то и более. Вентиляция, хоть и скудная, но имелась – пара металлопластиковых трубок, которые снаружи нипочем не заметить. Также наличествовал в схроне матрац из непромокаемой ткани, набитый сухой травой, вещмешок со всякими необходимыми предметами типа спальника, маскировочной сетки и наручников для пальцев, пластиковая коробка с консервами, старая армейская фляга с водой и ведро с завинчивающейся крышкой для справления нужды.
А еще имелось в той яме примитивное самодельное устройство, отдаленно смахивающее на старинный перископ. Отец говорил, что собрал его из старого окуляра от стереотрубы и нескольких зеркал. Смотришь в него – и видно, что делается снаружи. Хреново видно, конечно, но все же лучше, чем ничего.
Например, сейчас Артем видел несколько высоких берцев и хромовые армейские сапоги, на которые налипли комья грязи, сухие травинки и вороньи перья. Перьев было много – деревья в Корявом лесу были на редкость хитрыми и прожорливыми.
Берцы потоптались – и пошли вперед, огибая дерево. А сапоги остались. В дорогущем восстановленном хроме щеголял по Крепости лишь один человек – Команч. И сейчас он стоял возле схрона, о чем-то явно задумавшись.
«Ну кранты», – подумал Артем, представляя, как начальник Крепости, окинув опытным взглядом пространство между корней, достает свой ГШ-18, передергивает затворную раму, поднимает пистолет и начинает планомерно прочесывать пулями подозрительное пространство.
Но Артем ошибся. Командир крепости действительно достал – правда, не пистолет, а нечто другое. На фоне загаженных сапог обозначилась вертикальная желтая линия. Изображение в кустарной стереотрубе смазалось и поплыло.
«Тьфу ты! – ругнулся про себя Артем, суя „Макаров“ обратно в кобуру. – Я-то думал, Команч до фига грамотный следопыт, а оказалось, он просто отстал от группы, чтобы отлить».
Над головой прошуршали удаляющиеся шаги. Артем проверил, не протекла ли крыша схрона, и вновь приник к помытому снаружи оптическому устройству.
Пусто. Погоня ушла вперед, причем не особо спеша. Небось уверены, что беглец никуда не денется.
А он и не делся. Здесь он. Как раз, забросив вещмешок за плечо, из потайной ямы осторожно вылезает. Конечно, можно было бы отсидеться в ней до темноты, но ведь преследователи тоже не круглые идиоты. Дойдут до Купола, сообразят, что догнали только лысого ежа, развернутся на сто восемьдесят и начнут обшаривать каждый куст, норовящий всадить пучок колючек в первую подвернувшуюся ногу.
Артем аккуратно задвинул на место крышу схрона – вдруг еще когда пригодится – и, стараясь не наступить на какой-нибудь предательский сучок, направился в глубь леса, сильно забирая правее, чтобы невзначай не напороться на охотников, возвращающихся обратно.
Примерно с час он шел по лесу, уворачиваясь от медлительных ветвей хищных деревьев и шипов кустарника-кровопийцы. В отличие от деревьев, более шустрый дендромутант. Воткнет колючку в мясо – и не успеешь оглянуться, как куст уже распух на глазах от твоей крови, расправился, едва не щерится довольно, скотина такая, потому что нечем. За несколько секунд может больше стакана крови высосать. Оно бы и ничего страшного, пережить можно, если б те кусты не зарослями произрастали и не имели привычки через корни делиться информацией с товарищами. Глазом не успеешь моргнуть, а тебя уже окружили шустрые растения. И тогда стаканом не отделаешься. Для таких случаев матерые сталкеры носят с собой мачете либо широкие ножи-боуи, оставшиеся в наследство от солдат противника еще с Последней Войны.
Нож у Артема был куда скромнее этих небольших сталкерских мечей, хотя при наличии сноровки можно и засапожником отмахнуться от хищной ветки. Отрубить не отрубишь, но порежешь точно. А что кусты, что деревья боли не любят. Ударишь ножом особо назойливое растение, и отдернется ветка, брызжа во все стороны кровавым соком. Зачастую даже злобное шипение слышится, а вот чем именно шипит дендромутант, до сих пор так никто и не знает.
Наконец, в непрогляд ной темени леса Артем разглядел сияние, пробивающееся меж хищных ветвей. Вскоре деревья расступились, и парень увидел стену Купола, переливающуюся всеми цветами радуги. Лучи солнца преломлялись в толще гигантской перевернутой чаши, и со стороны это смотрелось довольно красиво.
И тут Артем ощутил некоторую нерешительность. А вдруг все зря? Что, если в колбе просто подкрашенная вода, а ученый элементарно повредился рассудком, пока шел через Корявый лес? Может, его просто выперли из какого-нибудь подземного укрытия на востоке, и он даже не заходил на зараженную территорию? Кстати, вполне может быть. Как, спрашивается, яйцеголовый книжный червь мог выжить в разрушенном городе? Да и вообще, что с этой колбой делать? Просто плеснуть на Стену? И типа, она растворится? Что-то не верится. Жидкости в колбе от силы с полкружки, и кто ж поверит, что ею можно пробить проход в эдакой толще?
– Так, стоять, – сказал Артем вслух, сжимая кулаки. – Соберись, тряпка. Достал уже паниковать. Получится – хорошо. Не получится – значит, ты сделал все, что мог. И точка. А в Поле Смерти ты не пойдешь. Пуля в висок – это гораздо быстрее.
И сразу как-то легко стало. Принял решение – и куда мандраж делся? Когда сам для себя все решил, откуда ж ему взяться? Правильно, неоткуда.
Парень с трудом вытащил из колбы плотно притертую пробку и шагнул к Стене, намереваясь плеснуть на нее кровавой жидкостью…
– Подожди… – вдруг раздался за спиной хриплый голос.
Артем резко развернулся, едва не выронив колбу. В его свободной руке словно сам собой оказался пистолет.
– Не надо… стрелять…
Артем с удивлением наблюдал, как из хищных кустов вываливается худосочный парень примерно его возраста в разодранной куртке, на которой виднелись следы крови. Да уж, поход через Корявый лес – это не хухры-мухры, и парню он дался непросто. Спутанные волосы, щека разодрана, одна штанина вообще в лохмотья превратилась, сквозь которые виднеется изрядно поцарапанная нога.
– Не так надо, – выдохнул парень, показывая глазами на колбу.
– Да ну? – усомнился Артем. Пистолет он так и не опустил.
– Точно… говорю.
Парень хватал ртом воздух, словно охотничий крысопес, полдня гонявший по лесу упрямого тура.
– Надо… по-другому.
Артем уже догадался, кто перед ним. Тот самый ученый, которого с утра пораньше допрашивал Команч. Только имеются к нему два вопроса. Как он сумел выбраться из Крепости и какого нео тут делает?
Эти вопросы Артем и озвучил. На что парень, отдышавшись, ответил следующее:
– Все из крепости ломанулись, даже двери не закрыли. Ну а мне не понравилось, как меня у вас приняли. Не успел в себя прийти, так сразу на допрос, да такой, будто я украл чего или в чем-то другом провинился. Я и ушел. А поскольку идти мне некуда, я направился за тем, у кого был ключ от Купола.
– И как же ты меня выследил? – криво усмехнулся Артем.
– Элементарная логика, – пожал плечами парень. – Я слышал крики о том, что какой-то парень украл ключ от Купола и скрылся. Потом преследователи разделились цепью и вошли в лес. А я подумал, что вряд ли человек, который смог украсть ключ из Арсенала Крепости, попрет напрямую. Я бы, например, взял правее, так как слева – непроходимый лес и болота, плюс, чтоб до Купола дойти, придется изрядный крюк сделать. Вот я и пошел направо. Потом увидел на ветке свежевыдранный клочок материи и понял, что не ошибся.
Артем мельком глянул на рукав камуфляжа. Ну да, было дело, рванул маленько униформу. А вот лоскуток крохотный снять с ветки не позаботился. На будущее наука.
Глаза у парня были ясными и чистыми. Глянешь – с виду дурак дураком, и не подумаешь, что голова у него варит будь здоров. Кто бы мог предположить, что у этого дохляка могут быть задатки следопыта? Хотя, если мозг в черепушке имеется, научиться можно чему угодно. Было б желание учиться.
– Ну прям реально Архимед, – сказал Артем, опуская пистолет, – Ну и как твоя банка работает?
– Дай ее сюда, – попросил ученый, шагнув вперед и протянув руку.
Интересная просьба – отдать то, ради чего отдал всё. Репутацию, будущее в своем клане, возможно, жизнь… Но Артем без раздумий вложил колбу в ладонь ученого. «В конце концов, решит сбежать – пристрелю. Обманет – тоже пристрелю. Или просто шею сверну на фиг, чтобы патроны не тратить».
К слову сказать, ученый не выглядел таким уж конченым доходягой. Слабак не прошел бы дважды через Корявый лес. Парень был худым, но жилистым. Хотя если дело дойдет до рукопашной, шансов у него все равно нет. В Крепости из мальчиков воспитывали бойцов с малолетства. К четырнадцати годам каждый подросток умел метать болты из арбалета, бегать наперегонки со щенками охотничьих крысопсов, разжигать костры из сырых, еще шевелящихся ветвей мутировавших деревьев, бить ножом в уязвимые места, помеченные красной краской на грубых чучелах нео… Отец говорил, что людям в те же места можно и пальцем удар нанести, да так, что человек умрет на месте. И учил сына искусству, которым в Крепости пренебрегали. Люди считали, мол, зачем воину умение драться руками и ногами, когда у него всегда при себе оружие? Отец же думал иначе. Воину, может, оно и не нужно. А вот сталкеру – обязательно…
– Теперь давай-ка отойдем, – сказал ученый, плотно всунув пробку обратно в колбу.
Отошли шагов на двадцать, к самой кромке леса. Ближайшее дерево потянулось к ним ветвями – тепло почуяло. На влажной древесине, еще не просохшей от росы, жадно шевелились присоски. Артем достал нож и показал дереву. То отреагировало мгновенно. Ветка тут же провисла книзу, словно говоря – а я чего? Я ничего. Я так, просто из любопытства. Интересно все-таки, как дендромутанты чуют возможные приключения на свои корни? В чаще показывай им нож, не показывай – все равно, если зазеваешься, замотают в сеть из тонких веток и коллективом разопьют по-братски кровяной сосуд на ножках. А в редколесье все понимают сразу, как люди прям. Нюх у них на сталь, что ли?
– Как брошу – прячься за дерево, – сказал ученый.
И бросил.
Небольшая колбочка, сверкнув кровавой каплей на фоне необъятной стены, ударилась об нее, еле слышно звякнуло разбившееся стекло…
Сперва Артему показалось, что ничего не случилось. Как стоял себе Купол, так и стоит, хрен ли ему сделается? Но потом произошло странное.
В том месте, куда угодила колба, вдруг заволновалась полупрозрачная гладь Стены. По ней пошли круги, словно по воде от брошенного камня…
Внезапно Купол лопнул, словно с другой стороны в него угодил арбалетный болт величиной с крепостную башню. Ухнуло так, что задрожала земля, и тонко, жалобно взвыл жутким первобытным многоголосьем Корявый лес. Артем видел, как в ужасе затряслись хищные ветви, когда по ним, срывая присоски, хлестнула волна яростной, невидимой, но вполне ощутимой энергии.
– Бежим!
Крик молодого ученого вырвал Артема из секундного оцепенения. Он вывернулся из-за ствола и побежал, отмечая по сторонам краем глаза вырванные с корнем кусты, примятую к земле и так и не распрямившуюся траву, разорванного напополам небольшого рукокрыла, который, наверно, решил вздремнуть на каком-нибудь сухом дереве и проспал собственную смерть…
А впереди зияла дыра в стене Купола, заполненная легким, полупрозрачным туманом. Чуток побольше в диаметре, чем крепостные ворота, но не особо. Тем более что та дыра уже сейчас медленно, но неуклонно уменьшалась. Еще минута максимум – и Купол снова станет монолитным, без намека на малейшую возможность проникнуть в разрушенный город.
Тощий ученый бежал довольно резво, выбрасывая далеко вперед длинные ноги. Стыдно сказать, но Артем за ним едва поспевал. Во-первых, он был тяжелее пуда на полтора плюс броня, которая хоть и кожаная, да вес имеет. Во-вторых, давала себя знать кровопотеря. Рана, похоже, вновь открылась, по боку потекло теплое. Вот ведь, Никодим, черт рябой! Притворился валенком, дождался, пока его перевяжут, – и ножом. Верная, кстати, тактика. Прежде чем резать врага, получи с него все, что хочешь, и только потом убивай. Надо взять на заметку.
– Осторожнее, не задень Купол, – крикнул ученый.
Согнувшись в три погибели, он ринулся в дыру, по краям которой метались холодные искры. Артем пригнулся и бросился следом, прямо в туман, который рассеивался прямо на глазах…
Сразу же волосы на голове встали дыбом, послышался треск микроскопических разрядов. Даже думать не хотелось, что будет, если макушка коснется колоссальной массы чистой энергии, нависшей над головой. Жуткое ощущение… Казалось, еще немного – и Купол обрушится сверху, придавит массой, сомнет, раздавит, словно букашку… Поэтому Артем смотрел лишь под ноги, изо всех сил стараясь не споткнуться.
Хотя препятствий, о которые можно было споткнуться, особенно и не было. Под ногами лежал абсолютно ровный асфальт, расчерченный на удивление ровными прерывистыми линиями. Возможно, в другое время Артем и призадумался бы, кому и зачем понадобилось рисовать белые черточки на дороге. Но сейчас думалось не об этом.
От тумана осталась лишь легкая дымка, потому шагов на десять вперед все было видно отлично. Впереди возвышался бетонный барьер, длинный, от края разрыва до края, без малейших следов повреждений. Невысокий, от силы по грудь. Но между этим барьером и верхней частью разрыва расстояние было от силы в локоть. Пролезть – нереально. Тем более что расстояние это неумолимо уменьшалось, словно Купол со страшной силой сдавливал остатки тумана, все еще каким-то чудом удерживающие края разрыва…
Страшно умирать так, не по-человечески… Хотя, наверно, не страшнее, чем в Поле Смерти. И, возможно, даже быстрее. Вон и ученый, добежав до барьера, рухнул на него и безвольно повис на бетоне, словно тряпка. А что еще остается делать? Только что добежать и повиснуть рядом. Может, ободрить задохлика, мол, ладно, чего там, когда-то все равно бы пришлось помирать, и все такое…
Артем подбежал и только набрал воздуха в грудь, чтобы начать предсмертную речь, как вдруг ученый повернул к нему голову и выдохнул:
– Дошли…
– Куда дошли? – не понял Артем.
– До отбойника дошли. От него до границы купола – полтора метра.
Артем обернулся – и выдохнул, еще не до конца веря в произошедшее. Разрыв закрылся. Позади парня вздымалась монолитная стена Купола… но видимая уже с обратной стороны.
– Надо же, а когда бежал, казалось, что сейчас прям на голову опустится, – немного растерянно произнес Артем.
– Это нормально, – кивнул ученый. – Оптический эффект, я думаю. Хотя хрен его знает. Главное – прошли.
– Это точно, – улыбнулся Артем. – Звать-то тебя как, Архимед?
– Здесь Зона, – в ответ краем рта улыбнулся ученый. – Когда сюда приходишь впервые, это, считай, как заново родился. Если нет постоянного прозвища, старое имя лучше забыть. И не противиться, когда она дает тебе новое. Архимед, говоришь? А что, мне нравится, правильный мужик был.
– Длинно больно, – покачал головой Артем. – В бою, пока всё имя проорешь, уже десять раз пристрелят. Лучше Арх. Коротко и звучно.
– Пусть будет Арх, – кивнул ученый. – А тебя как звать?
– Артемом звали по ту сторону Купола.
– Кстати, Артем тоже длинно, – заметил ученый. – Арт – самое то будет.
– Пусть будет, – кивнул Артем. Хотя новое имя ему не особо понравилось, но традиции есть традиции, против них не попрешь.
– Теперь давай-ка на ту сторону перелезем, – сказал ученый. – Можно по случаю удачного перехода привал устроить. Здесь, возле Купола, почти безопасно. Это дальше начинаются владения мутантов, а сюда они близко подходить опасаются. Так же, как раньше к МКАД.
Спорить Артем не стал.
– Тебе бы оружие какое-то не помешало, – сказал он. – Надо б арматурину найти, что ли, и заточить, пока нормальное что не найдем или не раздобудем. Голыми руками от мутов не отобьешься.
– Согласен, – кивнул Арх. – Ты пока костер разведи, а я поищу что-то типа оружия.
И ушел.
Артем мысленно пожал плечами. Что ж, дохляк прав. Не понравилось, конечно, Артему, что ученый, не спросясь товарища, разрулил, кому что делать. Но, с другой стороны, выбор-то небольшой. При ином раскладе ученый бы сейчас костром занимался, а его напарник лазил по окрестностям в поисках подходящей дубины для Арха. Что неправильно. Оружие человек должен добывать себе сам.
Сухих деревьев вдоль дороги было предостаточно. Плотоядные дендромутанты от бескормицы дохнут иногда целыми рощами. Возможно, с возникновением Купола от дороги ушли подальше все муты, вот деревья и высохли, не найдя себе добычи. Наломать мертвых веток было делом нескольких минут, несложным даже для раненого. Развести костер – тоже, это в Крепости и малый ребенок сможет. Пару раз ударить обухом ножа по кремню, искусно вшитому в ножны, несколько раз дунуть на клок трута, который всегда припасен во внутреннем кармашке кожаных доспехов, – и огонь запылал, жадно пожирая мертвую плоть хищных деревьев.
Осталось только сделать перевязку. От потери крови Артема уже слегка мутило. Не хватало еще отрубиться прямо на ходу. Хорош будет спаситель отца, ничего не скажешь. Только перебрался за МКАД и тут же сдулся. А потом пожрать бы не мешало. Спасибо отцу за вещмешок с самым необходимым, припасенный в схроне. Конечно, много рассказывали сталкеры о Зоне, но одно дело былины слушать и совсем другое – самому добывать пищу на зараженных территориях. Освоиться надо, присмотреться, что да как, а то, судя по рассказам, здесь самому недолго стать обедом для местных мутантов.
Так что пару консервов на двоих с Архом можно уничтожить, а остальное лучше приберечь, пока не найдется более надежный источник пропитания. Кстати, надо у ученого поподробнее разузнать, что здесь вообще местные люди едят и где пищу находят. Сталкеры, уходя в рейды, всегда с собой припасы брали, чтобы не терять время на поиски еды. Но ведь что-то же ел Арх до того, как выбрался за пределы Купола…
Бамс!!!
Страшный удар по затылку прервал размышления Артема и швырнул его лицом в костер. Возможно, парень успел бы заслониться от второго удара, может даже смог бы вскочить на ноги и дать достойный отпор, если бы пламя не опалило ему брови и ресницы. На какую-то долю секунды он потерял зрение – и этой доли вполне хватило нападающему для того, чтобы ударить второй раз. И третий. И четвертый…
Заслоняя лицо руками, Артему удалось перекатиться на спину. Щурясь обожженными веками, он хотел было садануть ногой по темной фигуре, нависшей над ним. Но фигура оказалась проворнее. Она увернулась от удара и нанесла свой. Чем-то длинным, мелькнувшим в воздухе… Судя по всему, железным прутом – и прямо по голени. Послышался хруст, Артема скрючило от боли. Дьявол, похоже, перелом… Рука парня метнулась к кобуре (и чего растерялся, ногами пинался? Надо было сразу стрелять!), но и это ему не удалось. Последовал еще один удар по запястью, напрочь отсушивший руку, и Артем почувствовал, как чьи-то ловкие и сильные пальцы срывают с него пояс вместе с кобурой.
– Ну прям мой размерчик, – раздался над ухом довольный голос Арха. – Прикинь, нашел я арматурину, почистил от бетона – и подумал, что как-то несправедливо будет. Ты с ножом, пистолетом и припасами, а я, считай, голый и с железякой. Не-не, за нож не хватайся, пристрелю ведь. А патронов жалко. Так что очень аккуратно вытаскивай его из-за голенища и кидай сюда. Так, молодец. Кошель с метательными ножами тоже кидай, пригодятся. И лучше не дергайся, ладно? Я ж не гад какой в безоружного да покалеченного стрелять. Доспехи твои мне не по размеру, сапоги тоже, так что возьму только вещмешок – и прощай, друг. Спасибо за все.
Артем молчал. А чего говорить-то? Молодец ученый, в отличие от него. Еще отец говорил: никогда не стоит недооценивать друга. А уж случайного попутчика – тем более. Но кто ж ожидал от этого дохляка такой прыти? Черт, опять ошибка… Сам же еще за Куполом подметил: парень тощий, да жилистый, причем дважды через Корявый лес прошел. Значит, далеко он не лох распоследний и выживать научен покруче некоторых. Впрочем, теперь эти сведения без надобности. Черт, как же нога болит… По сравнению с этой болью раны в боку и на затылке даже и не болят – так, ноют слегка…
Окружающий мир слегка плавал перед глазами Артема, отчего тошнота подкатила к горлу. Значит, еще и сотрясение…
– Ну вот и все, – улыбнулся Арх, затянув на талии пояс с кобурой и забросив рюкзак за плечи. – Слушай, может, тебя все-таки пристрелить? Хотя нет, реально патронов жалко. Ну или ножом по горлу полоснуть, чтоб не мучился?
Артем молчал, не мигая глядя на ученого. Тот аж поежился слегка под этим взглядом.
– Не, и ножом не буду, – слегка обиженным тоном пробурчал он. – Вон ты какой здоровый. Меня б железякой со всех сил кто по голове ударил, я бы тут же на месте и окочурился. Кто тебя знает, еще бросишься, душить начнешь. Делать добро людям – штука неблагодарная. Так что пойду я, дела у меня. Говорят, что тут неподалеку какой-то спорткомплекс есть, где башковитые ребята типа меня всегда могут работу найти. Схожу, проверю. Ну, в общем, пока. Не поминай лихом, если чего.
Артем смотрел ему в спину до тех пор, пока долговязая фигура Арха не исчезла в развалинах. Мыслей не было. Было бессильное желание догнать, рвать, вгрызаться в жилистое тело мерзавца. Но такие желания – они, как известно, от слабости. Сильный обычно думает, как ему выкарабкиваться из очередного сюрприза, подброшенного судьбой, а не скрипит зубами от злости. Хотя как тут выкарабкиваться со сломанной ногой и двумя пусть и слабо, но все же кровоточащими ранами?
Боль адская все умные мысли начисто из головы вышибает. И глупые – тоже. Остается лишь пустота, безмыслие и жуткая, сводящая с ума ломота в покалеченной ноге. Вот ведь проклятие! Похоже, помирать придется. Причем долго. Дня два или три. Хотя можно проще. Вон в двух шагах арматурина валяется, брошенная Архом. Доползти до нее, в землю воткнуть да с размаху напороться, скажем, так, чтоб сонную артерию порвать. И закрыть на этом все вопросы.
Артем даже попытался осуществить задуманное, но в следующее мгновение, скуля и корчась, повалился на землю. В потревоженной ноге взорвался новый комок раздирающей боли.
Парень закусил губу, чтобы не разреветься от бессилия. В семнадцать лет это случается даже с продвинутыми бойцами, не раз отбивавшими атаки мутантов с крепостной стены. Впрочем, это практически с каждым бывает в любом возрасте, когда под грузом обстоятельств приходится мучительно и больно убивать себя…
Но разреветься, жалеючи себя, не получилось. Потому что Артем услышал дыхание.
Когда слышишь такое – влажное, со змеиным шипением на выдохе и легким рычанием на вдохе, поневоле отвлечешься от своих бед, оторвешь физиономию от земли, протрешь глаза от грязи и невыплаканных слез и попытаешься рассмотреть получше, кого же это принесла нелегкая?
Это была крысособака. Очень похожая с виду на домашних крысопсов, что уже много десятилетий используют в Крепости для охоты и сторожевой службы. Похожая – но далеко не такая же.
У твари была мощная грудная клетка, крупные лапы с длинными, острыми когтями и хищная, вытянутая далеко вперед морда, на которой горели голодным адским пламенем злющие глаза. Крысособака была как минимум в полтора раза крупнее своих одомашненных собратьев. С передними клыками, вылезшими из пасти, и длинным хвостом, словно бич хлещущим по бокам, она смотрелась устрашающе. Домашние крысопсы, конечно, тоже далеко не живые игрушки, но эта тварь, казалось, только что вылезла из ада с единственной целью – разорвать и сожрать все живое, что попадется ей на пути.
Артем усмехнулся. Ну вот и не надо корячиться с арматуриной. Достаточно просто подставить горло под клыки мутанта, и меньше чем через минуту все будет кончено. Он даже честно попытался это сделать, когда собака слегка присела – и резким толчком мощных задних лап послала свое тело в полет.
Попытался…
Но – не получилось.
С детства тренированный организм отказался повиноваться хозяину. Артем чисто рефлекторно выставил вперед согнутую в локте левую руку – и тут же почувствовал, как на предплечье сомкнулись тиски.
Страшный удар швырнул Артема на спину, вызвав новый взрыв боли в раздробленной ноге. Но странно – адская, нереальная боль не погасила сознание, а вызвала жуткий приступ ярости.
– Ах ты сссука!!! – выдохнул парень.
Генетическая память предков, поколениями сражавшихся с хищниками и мутантами, проснулась разом, и сейчас уже от Артема мало что зависело.
Кожаный наруч, защищавший предплечье, хоть и трещал, но пока еще сдерживал стальную хватку челюстей крысособаки, не давая той перекусить руку. Другой человек на месте Артема попытался бы вырвать конечность из зубов монстра – и наверняка лишился не только руки, но и жизни в придачу. Тварь, вышедшая на охоту, не остановится, видя перед собой раненую жертву, которая заведомо слабее ее. Попробуешь вырваться – просто перехватит руку поудобнее, еще сильнее травмируя уже прокушенное мясо. Или бросится вперед, метя разверстой пастью в открывшееся горло.
Но не так бились предки Артема сначала с дикими волками, а после – с мутировавшими помесями крыс и собак. Сам не до конца понимая, что он делает, Артем правой рукой схватил крысособаку за затылок и начал с силой прижимать тварь к себе, вдавливая захваченное зубами левое предплечье как можно глубже в кошмарную пасть монстра.
Не ожидавшая такой реакции жертвы, крысособака на мгновение разинула челюсти пошире – как же, такой кусок сам идет прямо в желудок!
За что и поплатилась.
Рука Артема, всунутая в пасть животного до предела, сместила широкий язык мутанта назад, перекрыв твари дыхалку.
Осознав, что что-то идет не так, как планировалось вначале, крысособака рванулась назад…
Но не тут-то было! Артем уже обхватил голову твари мертвой хваткой и давил, давил, давил, чувствуя при этом, как длинные клыки монстра словно кинжалы пропарывают наруч, а также кожу и мясо на предплечье под ним, мерзко скребут по локтевой кости… Не больно – мерзко. По нервам, как железом по стеклу. Но это уже неважно, потому что в крови бушует дикий восторг предка, сумевшего утащить за собой на тот свет своего убийцу.
Артем не знал, сколько времени он удерживал в стальном захвате огромную крысособаку. Лишь когда острые когти твари наконец перестали царапать кожаную броню на животе, и ее тело, дернувшись в последний раз, обмякло, парень осторожно разжал руки.
Задушенный мутант смотрел на него остекленевшими глазами, в которых навеки застыл коктейль из вполне человеческих чувств – лютой злобы, смертного ужаса и непомерного удивления.
– Ну вот… и все, – прошептал Артем.
Это, действительно, было всё. Атака мутанта выпила последние силы, но все же парень зачем-то осторожно высвободил левую руку из пасти твари. Не все ли равно, где находится разлохмаченная конечность? Оказалось, не все равно. Артем даже выдернул из кожаного наруча сломанный клык мутанта длиной с указательный палец. Эх, жаль, что поддался инстинктам! Прошлась бы псина таким клыком по шее, уже бы и отмучился. А ведь пройдет еще немного времени, адреналин уйдет – и останется только боль… Если, конечно, вот этим самым клыком не вскрыть сонную артерию на своей шее прямо сейчас…
И вдруг желудок парня свело, да так, что он аж скрючился на земле, поросшей сухой, бесцветной травой. Голод! Зверский, мучительный, животный…
«Чушь какая-то, – пронеслось в голове Артема. – Вроде раненым вообще не должно жрать хотеться. А тут – хоть собственную руку за крысособакой дожирай. Хотя… почему собственную?»
Никогда раньше не слышал Артем, чтобы кто-то из людей ел плоть убитого мутанта. Даже в голову такое никому не приходило. Наверно, потому, что не были те люди в такой ситуации – покалеченные в хлам, а рядом – только этот самый дохлый мут и валяется. И жрать охота немыслимо…
В общем, вместо того чтобы самоубиться острым зубом крысособаки, Артем раздвинул черную шерсть на шее твари, вскрыл артерию и припал к ране, урча от удовольствия, словно какой-нибудь нео, дорвавшийся до свежей крови…
Она не была вкусной, эта теплая, солоноватая, маслянистая жидкость, словно сама собой стекающая в желудок, трепещущий от ожидания. Она была необходимой, как необходим воздух утопающему, которого только что вытащили из реки. Нет вкуса у воздуха, как нет его у воды, которая льется в иссохшее горло путника, который сутки блуждал по Зоне с прохудившейся флягой, так и не встретив на своем пути родника. Но нет ничего отраднее глотка воздуха, воды или крови для того, кто не променяет его на все возможные богатства мира, сгоревшего в пламени Последней Войны…
Артем оторвался от раны, только когда почувствовал, что фонтанчик, бьющий прямо в горло, превратился в скудные капли, которые приходится с трудом высасывать, зарываясь всем лицом в вонючую шерсть. Отвалившись от трупа, Артем тяжело упал на спину и уставился в серое небо.
«Словно обожравшаяся болотная пиявка, – невесело хмыкнул он, ощущая приятную тяжесть в животе. – И что это на меня нашло?»
Нога болела, болела рука, но сильнее боли сейчас была сонливость, внезапно охватившая парня. Помнится, отец говорил: нет ничего страшнее, чем оказаться в Зоне раненым, беспомощным, без оружия. Но спать здесь одному, на открытой местности, без огня равносильно смертному приговору.
«А мне-то чего терять? – усмехнулся Артем. – Сожрут – ну и пусть, если оно во сне случится, даже лучше будет».
И, не в силах более сопротивляться накатившей дрёме, парень провалился в сон – темный и глубокий, словно желудок жука-медведя.

* * *

Тоннель все же вел на поверхность, где и в самом деле царила ночь.
– До рассвета еще часа четыре, не меньше, – зевнул в кулак Ион.
– Если вы хотеть спать, то я могу караулить, – заявил Колян, недвусмысленно тряхнув своим автоматом, приваренным к огрызку манипулятора.
– Да неплохо было б, – согласился Данила. – Но сначала пожевать чего-нибудь надо на сон грядущий.
– С пожевать неважно, – сказал Ион, доставая из рюкзака две банки тушенки и сухарь. – Это все, что осталось.
– У меня пласт вяленого мяса есть, – произнес Данила, сгребая в кучу сухие ветки, в изобилии валявшиеся возле выхода из тоннеля. Похоже, когда-то выход маскировали, но со временем маскировка высохла и осыпалась, превратившись в идеальное топливо для костра.
– А я есть давать спирт, если надо, – проговорил Колян, недвусмысленно погудев микролифтом.
– Не надо, – покачал головой Данила. – С рассветом свежая голова потребуется. До Кремля дорога неблизкая и небезопасная. Вот дойдем до дома, тогда и расслабляться будем.
Перекусив на скорую руку, Данила с Ионом легли спать прямо на голой земле, подложив под головы рюкзаки. Ион поворчал немного, мол, не стоит башку-то пристраивать на мешок с радиоактивным шамиритом, на что Данила лишь улыбнулся и показал какую-то деревяшку.
– Дозиметр, – пояснил он. – Показывает, когда опасно для здоровья, когда нет. Сейчас неопасно.
Ион буркнул что-то вроде: «Что дружиннику неопасно, то обычному человеку – смерть», – но Данила не расслышал. Он спал…
…Разбудил его не слабый солнечный лучик, запутавшийся в ресницах, а дикий вопль серва, резанувший по ушам, словно древняя механическая пила, которую изредка применяют в Кремле для разделки панцирей дохлых биороботов.
– Зомби! Всем вставать!! Зомби!!!
Привычный ко всему Данила, еще не проснувшись окончательно, ушел в перекат подальше от костра, на середине движения выхватив из-за пояса длинноствольный кремневый пистоль, который таскал с собой и как память о доме, и как оружие последнего шанса. Конечно, многозарядные пистоли и фузеи штука замечательная, но, когда кончаются патроны, и старинный друг пригодиться может. Взвести курок, сдвинуть крышку полки – дело одного мгновения. Заодно определяемся, куда палить будем. Скорее всего, в фигуру, что, покачиваясь, лезет из черного зева тоннеля, еще неважно различимого в предрассветном тумане. Но почему Колян не стреляет, лишь ревет, словно сбесившийся нео:
– Зомби!!! Это зомби!!!
«Откуда зомби? Почему зомби?» – металось в голове Данилы. Мертвых деревьев, живущих как паразиты в основном за счет поглощения энергии Полей Смерти, вокруг не наблюдалось. Мерзкие, кстати, растения – могут обхватить ветвями зазевавшегося путника и выпить кровь. Но это у нас и кусты могут, явление привычное. О чем тогда так надрывается серв?
Правда, через мгновение до полусонного дружинника дошло. Вспомнилось. В древности «зомби» называли сказочных живых мертвецов, которые гонялись за живыми и жрали их почем зря. Странные персонажи. Если ходит и жрет, значит, уже не мертвый. Значит, живой, только живущий по-другому, не так, как обычный человек. Таких у нас здесь на каждом шагу море – что не мутант, то иной, хоть и человекообразный. Но серв вроде никого из них раньше не боялся, наоборот, крошил почем зря. Чего ж он сейчас пятится от фигуры, копошащейся в тумане, будто оживший «Маунтин А14» увидел?
Правда, еще через мгновение Данила и сам опешил. Настолько, что пистоль опустил и рот открыл от удивления.
Из тумана к ним неуверенной походкой шел… Шерстяной. Глаза белые, передние лапы вытянуты вперед, сам трясется, шатается… но идет! Данилу заметил – и завыл жутко, протяжно, аж до косточек пробрало…
– Великий Механик… – раздался над ухом Данилы тихий шепот Иона. – Зомби… Оживший мертвец пришел забрать души тех, кто его не похоронил… Я читал в детстве – если стрелять, то только в голову…
– Отдайте… мой… шамирит!..
Хриплый вопль вырвался из груди ходячего мертвеца. До его протянутых вперед лап с обломанными когтями оставалось не более десяти метров…
Данила закусил губу, приподнялся, вскинул пистоль… Справа щелкнул переводчик огня – это вскинул свой автомат Ион.
– Охренели, что ли? Пошутил я, пошутил…
Глазные яблоки Шерстяного провернулись вниз, явив из-под верхних век черные точки зрачков. Пасть, с которой только что капала пена, расплылась в знакомой ухмылке.
Дружинник еле удержал палец на спуске. А вот Колян от неожиданности не смог. Ударил одиночный выстрел, и Шерстяной, схватившись за грудь, рухнул в кусты.
– Кажись, серв нашего кореша второй раз грохнул, – в замешательстве произнес Ион.
Данила вскочил и ринулся к Шерстяному, на бегу засовывая за пояс пистоль. Ион – следом.
– Что же это?.. Как же это быть?.. – причитал Колян, семеня на паучьих ножках к месту трагедии.
Однако трагедии не получилось.
Из кустов, забористо матерясь, вылез Шерстяной, весь в репьях и сломанных иглах, застрявших в свалявшейся шерсти.
– Зря я тебя, насекомый, броневиком не задавил, – прорычал мутант, выковыривая репьи из шерсти обломанными ногтями. – И вообще, вы все суки потрошёные. Бросить меня посреди какой-то пещеры. Шамирит спёрли, даже автомат утащили…
– Ты был мертвый, Шерстяной, – проговорил Данила. – Я могу отличить живого от трупа.
– А сейчас я что, тоже мертвый? – с вызовом воскликнул мутант.
Ион подошел к дебоширу, задумчиво потрогал входное отверстие пули на волосатой груди, потом положил руку на шею Шерстяного.
– Чего ты меня как бабу лапаешь? – возмутился мутант. – Я, кажись, ясно спрашиваю – что, я, по-вашему, и сейчас мертвый?
– Да, – немного растерянно произнес Ион. – У тебя только что пуля прошла навылет через сердце. И пульса нет…
– Как нет? – заорал Шерстяной. – А куда он делся?
– Он исчезнуть, когда ты умереть в тоннеле, – грустно сказал Колян. – Мы все видеть это и очень сильно горевать.
Шерстяной переводил недоуменный взгляд с одного своего товарища на другого, ища хоть малейший намек на то, что друзья решили над ним подшутить. Безуспешно. Наконец, до него помаленьку начало что-то доходить. Он медленно опустил взгляд вниз, словно боялся сделать это раньше, дотронулся до сквозной раны, из которой так и не появилось ни капли крови.
– А на спине у меня что? – спросил он с дрожью в голосе, поворачиваясь.
– Выходное отверстие, – сказал Ион. – Кулак просунуть можно. И кость торчит.
– Твою мать, – выдохнул Шерстяной с дрожью в голосе. – И не больно ведь ни капли… А я-то иду по тоннелю и думаю – что за ерунда? Могу дышать, а могу и не дышать, один хрен. Просто, когда не дышишь, говорить не можешь. А оказывается…
– Выходной отверстий все равно зашить надо, – сказал Колян. – А то вывалится из тебя что-нибудь нужное, а ты и не заметить. Ложись на брюх, буду штопать.
Шерстяной повиновался без сопротивления. Реальность, о которой он догадывался, но боялся до конца осознать и принять, оглушила его, словно пыльным мешком по макушке.
– Дык как же это получилось-то? – потерянно бормотал он, пока Колян деловито зашивал дыру у него в спине. – Дык меня ж просто по спине долбануло, я и вырубился. А потом очнулся – никого. Ну и попер вперед. А оказалось, что я померший…
– Думаю, это действие шамирита, – тихо произнес Ион, глядя на другие швы, наложенные Коляном этой ночью на спину Шерстяного. – Пули пробили мешок, размолотили несколько кристаллов, и в раны попала шамиритовая пыль. Теперь у волосатого другой обмен веществ. Не представляю, чем он кормиться будет при таких раскладах. Шамиритом, что ли?
– Мяса хочу, – пробубнил Шерстяной. – Сырого.
– Любой будешь? – поинтересовался Колян, перекусывая манипулятором нитку.
– Угу.
Загудел микролифт, серв нырнул манипулятором себе под брюхо, вытащил оттуда брикет розового фарша и сунул под нос мутанту.
– Кушай, плиз.
Шерстяной поднялся с земли, схватил презент, засунул его в пасть и жадно зачавкал.
– Вот теперь я точно по ночам спать не буду, – тихонько проговорил Ион. – Вдруг он подкрадется и вцепится.
– Я фее флыфал, – прочавкал Шерстяной. – Не, тебя ефть тофно не фуду. Фредный ты, Ион, как по физни, так и для пифеварения.
– В общем, теперь у нас в команде есть свой зомби, – задумчиво проговорил Данила. – Такой же, как и был, только не дышит и вместо жареного мяса трескает сырое.
– И еще в него стрелять можно вполне безболезненно, – заметил Ион. – Ну чисто для тренировки.
Шерстяной стряхнул крошки фарша с волосатого подбородка и грустно заметил:
– Ну я, по ходу, конкретно попал. Так теперь и будете меня по жизни подкалывать?
– А ты как думать? – довольно проскрипел Ко-лян. – Теперь тебе за паукообразный все зачесться.
– Ладно, потрепались – и будет, – сказал Данила. – Теперь бы невредно узнать, как нам к броневику подобраться. Там же патронов немеряно осталось. И «Корд»…
– Ща попробую, – сказал Шерстяной, подходя к высокому хищному дереву, что росло неподалеку. – Есть у меня одна мысля.
Он поплевал на ладони и осторожно шагнул под толстые ветви дендромутанта, явно готовясь отпрыгнуть, если дерево попытается его схватить.
Но не тут-то было. Дерево как стояло, растопырив во все стороны ветви, так и не пошевелилось, даже когда Шерстяной подпрыгнул и полез вверх по стволу, сноровисто перебирая когтистыми лапами.
– За своего посчитало, – заметил Ион. – Я у себя в Зоне Трех Заводов по малолетству сказку читал. Про мутанта деревянного. Тоже жлоб был редкостный…
– Я и это слышал, – пропыхтел с дерева Шерстяной. – Сочтемся, хомо. Хоть и вредный ты, но, видать, придется… кровушки твоей попить ночью. Глядишь, языком ворочать… уффф… не так бойко будешь…
Шерстяной оседлал одну из веток и всмотрелся в даль.
– Ну что там? – не выдержал Данила, остро сожалеющий о том, что не прихватил с собой «Корд» – боялся, что не развернется с ним в подземелье, а вон как оно вышло…
– Хреново, – резюмировал Шерстяной результат своих наблюдений. – Сиамы остров окружили. Видать, ждут, когда мы наружу вылезем. Не пробиться к броневику.
– Значит, придется к Кремлю топать с тем, что есть в руках, – грустно сказал Ион. – Патронов с гулькин нос, зато шамирита мешок…
– Ты моим шамиритом не очень-то распоряжайся, – прорычал Шерстяной, слезая с дерева.
– На фига мертвецу такое богатство? – удивился Ион.
– Не твоё дело, – проворчал мутант, спрыгивая на землю.
– Друзьям Данилы в Кремль он бы очень пригодиться, – заметил Колян.
Шерстяной скорчил было недовольную гримасу, но потом махнул лапой:
– Ладно, подавитесь. Только сразу предупреждаю: за мой шамирит пусть твои кремлевские меня на тройное довольствие ставят. Я и раньше пожрать любил, а сейчас меня на мясо тянет прям со страшной силой.
– Понимаю, – весьма натурально вздохнул Колян.
– Ну теперь у вас будет дружба не разлей вода на почве общих интересов, – усмехнулся Ион. – Если только из-за очередного шмата мяса не передеретесь.
Шерстяной и серв заворчали синхронно.
– Смотри, как бы ты этим шматом не оказался, – подмигнул стабберу Данила. – Ну все, выдвигаемся. Поди, в Кремле меня уже отец Филарет заждался. Уверен, что и вам он обрадуется. Хорошие воины Кремлю всегда нужны.
– Даже вредного зомби и прожорливого робота-каннибала примут? – делано удивился Ион.
– Обязательно примут, – улыбнулся Данила, протягивая Шерстяному его автомат.

* * *

Как это приятно – проснуться дома на мягком матраце и лежать, не открывая глаз… Сон еще не отпустил тебя насовсем, и ты балансируешь между двумя реальностями, словно пушинка на лезвии бритвы, не зная, куда упадешь – обратно в мягкие объятия дремы или туда, где тебе придется открыть глаза и увидеть знакомую с детства картину: тусклое окно, затянутое турьим пузырем, бревенчатую стену, потемневшую от времени, и оскаленную голову рукокрыла на этой стене, которую после соответствующей обработки прибил туда отец…
Отец! Эта мысль решительно перевесила невидимые качели, и Артем с некоторым усилием разлепил глаза.
Нет, мягкое под ним не было матрацем. Он лежал на огромной крысособаке. Но оскал ее кошмарной пасти уже не был опасен, и злоба, навеки застывшая в остекленевших глазах твари, теперь никогда не найдет себе выхода…
Артем брезгливо скривился, оттолкнул от себя дохлого мутанта, поднялся на ноги… и удивился безмерно. Постепенно рассеялся послесонный туман, клубящийся в мозгах любого живого существа, продравшего глаза, и парень наконец осознал, что жуткий кошмар вовсе не приснился ему ночью. Он произошел на самом деле. Вот труп мутанта, едва не лишившего его жизни, а вон в двух шагах валяется ржавая арматурина, которой подлый Арх долбанул Артема по затылку…
Но почему в таком случае он стоит на обеих ногах, не испытывая при этом ни малейшего дискомфорта? Артем даже на всякий случай штанину задрал, пощупал голень. Да нет, нога как нога. Правда, если очень вдумчиво мять, можно нащупать на ней небольшую шишечку, похожую на костную мозоль, что случаются на месте сращенных переломов. И на левой руке имеются несколько едва заметных розовых полосок, смахивающих на шрамы, которые остаются от неглубоких порезов.
Артем с сомнением посмотрел на труп мутанта. Помнится, старики в Крепости рассказывали легенды о черных крысособаках, кровь которых способна заживлять любые раны. Таких сказок Артем наслушался в детстве пруд пруди. Получается, не только небылицы травят пожилые воины возле вечерних костров… Правда, ни разу не слышал Артем, чтобы герои былин пили кровь мутов. Обычно на раны лили или купались в ней, если сказочная крысособака была размером с жука-медведя. Никто из рассказчиков не додумался до такого, чтоб человек в здравом уме пил свежую кровь хищной твари. В Крепости даже травоядных туров едят лишь после того, как их мясо вымочат пару дней в уксусе и прожарят как следует. А тут – свежая кровь…
Артем ощутил легкий рефлекторный спазм в желудке, который, впрочем, тут же исчез. С удивлением парень почувствовал, что сейчас он был бы не прочь отрубить лапу убитого врага и запросто употребить ее вовнутрь даже без вымачивания и прожарки…
Но разделывать мутанта было нечем. К тому же укоренившиеся с детства правила все же пока тормозили новые, весьма удивительные для Артема желания. Одно дело в полубессознательном состоянии поддаться голодному порыву, и совсем иное – в здравом уме и твердой памяти жрать сырую крысособачатину. Сплюнув набежавшую вязкую слюну, Артем подобрал с земли арматурину – все-таки какое-никакое, а оружие.
И призадумался…
Что делать? Куда идти? Без нормального оружия, припасов, снаряжения в Зоне верная смерть…
«Впрочем, одну смерть ты уже пережил, – усмехнулся про себя Артем. – Значит, второй можно особо не опасаться. Отец говорил, что вдвое легче проходит бой с известным врагом, чем с тем, о котором ты ничего не знаешь».
Словно в подтверждение его мыслей неподалеку в развалинах раздался выстрел. Потом еще один. Кто-то там то ли воевал, то ли охотился. Значит, было чем.
Артему очень захотелось, чтобы это был Арх. Дорого бы дал сейчас парень, чтобы иметь возможность всадить гаду арматурину в глотку по самую сигмовидную кишку, аж снова слюна набежала от предвкушения. Но тот, кто долго мечтает и облизывается, обычно пролетает мимо призов.
«Хорош стоять столбом и офигевать от факта чудесного излечения, пора и за дело», – подумал Артем, поудобнее перехватывая свое примитивное оружие. Эх, только бы Арха увидеть, а там посмотрим, насколько пистолет в руках яйцеголового эффективнее куска железа, который сейчас сжимает до боли в ладонях сын сталкера.
Немного пригнувшись, чтобы не особенно отсвечивать, Артем побежал к развалинам.
Невысокие постройки-домики, которые люди возводили до Последней Войны для своих машин (они вроде как «гаражами» назывались, или что-то в этом роде), сохранились довольно неплохо. Отец рассказывал про такое. Где-то время стерло с лица земли целые кварталы, а в некоторых местах Зона зачем-то сберегла здания, оставив их практически нетронутыми.
Здесь было нечто среднее. Огромное строение, в котором машины стояли словно в сотах, развалилось на бетонные блоки. А вот рядом стоящие домики остались нетронутыми, на некоторых даже краска не до конца облезла… Вот из-за них и раздавались выстрелы.
Артем, осторожно лавируя между гаражами, словно аспид, приближался к месту схватки. Уже были слышны гулкие удары о землю, словно тяжелые камни на нее падали. Что бы это могло быть?
Внезапно гаражный городок кончился. Перед Артемом лежала давным-давно заброшенная стройка. В центре – жутковатый изуродованный скелет подъемного крана, проржавевшего и рухнувшего вниз под собственной тяжестью. По довольно большой площадке разбросаны стопки плит, поросших мхом, бетонные болванки, какие-то конструкции непонятного назначения. И среди этого хаоса мечется крохотная человеческая фигурка, тщетно отстреливаясь от молодого жука-медведя.
«Каюк мужику», – только и подумал Артем. Против жука-медведя одному никак не сдюжить. Быстрая, хитрая, коварная тварь, к тому же мощная, как крепостной таран, способная на своих шести ногах догнать любого, даже самого быстрого бегуна, шутя подбросить передней лапой в воздух – и, поймав кошмарной пастью, сожрать на бегу, не снижая скорости.
Артем разглядел, что в руках у человека был короткий автомат странной формы, из которого он время от времени палил по огромному мутанту. Дохлый номер. Жука-медведя не убить, если не знать, куда стрелять. Да если даже и знаешь, все равно шансы завалить огромного мутанта крайне малы. Однажды вылезло такое чудо-юдо из Зоны, когда еще Купола не было, и поперло на Крепость. Еле отогнали от стен массированным огнем из всего, что могло стрелять. А тут мужик явно не в теме, пытается по глазам стрелять, не зная, что у жука-медведя веки защищены толстенными костяными наростами, и в момент выстрела он их прикрывает или морду отворачивает, подставляя череп, который и из чугунной пушки вряд ли пробьешь. Чувствует, когда ему именно в башку стреляют. Команч после нападения жука-медведя просил вешкинских одну пушку продать за хорошие деньги – у торгашей их целых четыре. Не, не продали, хотя вдвое дальше Крепости от Зоны находятся, и стены у них и толще, и выше. Это они, конечно, правильно сделали. Артем бы на месте вешкинских тоже не продал бы. Барыш барышом, а безопасность – превыше всего.
А потом у мужика то ли патроны кончились, то ли автомат заклинило. С досадой отбросив бесполезное оружие, он вытащил из ножен два слегка кривых меча… и сам попер на жука-медведя. Артем аж рот открыл от такого.
В своем полностью черном, свободном костюме мужик казался смазанной тенью – настолько быстро он двигался. Громадный мутант занес было лапу, чтобы одним ударом прихлопнуть шустрое насекомое, – и взревел, зло и обиженно. Проскользнув под занесенной лапой, мужик умудрился рубануть обоими мечами по подушечкам пальцев, незащищенным роговым панцирем. Самих ударов Артем не видел – лишь короткими молниями блеснули два клинка, а потом по ушам резанул вопль жука-медведя.
Естественно, мутант разъярился, шибанул громадной лапой наотмашь. Не попал, лишь снес стопку бетонных плит, на которой мгновение назад стоял мужик в черном. А тому хоть бы хны. Подпрыгнул, ногой оттолкнулся от остова подъемного крана и в полете вонзил клинок одного из мечей прямо в ноздрю врага.
«А вот это правильно», – про себя отметил Артем. У жука-медведя три уязвимых места – брюхо, глотка и нос величиной с два кулака взрослого мужчины. В который, кстати, попасть нереально – уж больно быстро двигается зверюга, при этом еще и башкой мотает из стороны в сторону. Но мужик попал, оказавшись быстрее одного из самых быстрых и страшных обитателей мертвого города.
От рева раненой твари у Артема слегка заложило уши. Он аж глаза прикрыл непроизвольно. А когда открыл, присвистнул от удивления. Мутант улепетывал с места битвы, только пятки сверкали да земля стонала от топота многотонной туши. Кому расскажи, что мужик с двумя мечами обратил в бегство жука-медведя, на смех подымут и до конца дней будут брехуном-сказочником считать. Так что, коль доведется снова среди людей оказаться, лучше об увиденном помалкивать.
Кстати, мужик-то, похоже, от прыжков да кульбитов слегка подустал. Хитро вертанул своими мечами, стряхивая кровь с клинков, и ловко, синхронным движением, отправил их в ножны, привязанные за спиной крест-накрест. После чего опустился прямо на землю… хотя нет, не на землю. На колени встал и на пятки уселся. Диковинно. Ни разу не слышал Артем, чтобы люди таким образом отдыхали. А этому хоть бы хны. Глаза закрыл и застыл, будто статуя, вырезанная из черного дерева.
Артем призадумался, не зная, как вести себя в такой ситуации. О черных людях, шастающих по Зоне, он ни разу не слышал. Маркитант, может? Да нет, отец рассказывал, что они все больше в камуфляжах да старых армейских комбезах ходят… Интересно, для чего вообще может служить такой костюм? Разве только по ночам в нем шастать, чтоб никому на глаза не попадаться…
– Подойди, – внезапно донеслось до Артема. Вернее, не донеслось – в голове прозвучало. Но парень как-то сразу понял, кто сказал и кому сказал…
Дальше прятаться было бессмысленно и даже глупо. Терять тоже нечего. Захочет этот в черном зарубить шибко любопытного типа, зарубит в два счета. Можно даже не пытаться арматурой отмахиваться, скорее всего, только больнее будет – например, вместо того, чтоб голову с плеч снести, живот вскроет и оставит лежать, бабочек-падальщиков кормить…
Все это Артем крутил в голове, пока спускался с невысокого откоса и шел к неподвижно сидящей фигуре. Интересно, как это он так разговаривает, что слова в голове отдаются, будто звон в колоколе?
– Это называется искусство харагэй, общение без слов, – негромко произнес незнакомец. – Правда, оно требует много сил…
Только сейчас Артем заметил, что левый рукав сидящего немного темнее, чем остальной костюм. Ага, значит, не только для того такой цвет, чтоб быть невидимым в ночи, а чтоб еще и крови на одежде видно не было. Ни чужой, ни своей. Особенно своей, что может деморализовать в бою и самого воина, и его товарищей.
– Я ответил на твой вопрос, – негромко продолжал незнакомец. – Теперь твоя очередь. Что это за место?
– Зона, – пожал плечами Артем. И, видя непонимание в глазах собеседника, пояснил: – Москва. Так раньше называлось это место.
«Странно. Шастает по Зоне, с мутантами рубится – и не знает, где находится. Он что, с неба свалился?»
– Почти, – еле слышно произнес мужик с мечами.
На вид ему было лет двадцать восемь – тридцать. Хотя если по глазам судить, то все сорок с хвостиком. По всему получается, много эти глаза повидали на своем веку такого, от чего взгляд стареет быстрее тела.
– А сам-то ты откуда? – спросил Артем.
Мечник неопределенно хмыкнул.
– Тоже из Зоны. Только из другой. Находящейся в ином государстве… и в ином мире.
«Мужик-то, похоже, того… с приветом», – подумал Артем. А вслух произнес:
– Получается, ты это… типа, перешел из одного мира в другой?
– Типа того, – ответил мужик. – Невеликий труд для того, кто умеет это делать, правда?
– Ну да, – на всякий случай кивнул Артем. – А… зачем?
– Когда у тебя не осталось никого и ничего в одном мире, логично попробовать поискать себя в другом, – туманно ответил мужик. – Надеюсь, допрос окончен?
Артем пожал плечами.
– Может, я сбегаю, принесу тебе черную крысособаку. Ты ж ранен, а из нее еще можно крови надавить.
И, видя непонимание в глазах мужика, пояснил:
– Ну кровь черной крысособаки раны заживляет. Если глотнешь и не сблюешь, так вообще нормально, даже следа не останется.
– Крысособака – это что за зверь? – уточнил мечник.
Артем почесал в затылке. Не слышать про крысособак… Ну да, он же, типа, из другого мира, ему про такое знать не положено. И пояснил, будто умалишенному, терпеливо, с расстановкой:
– Мут это. Старики говорят, зверь, получившийся от скрещивания крысы и собаки. Правда, хрен его знает, кто такие крысы и кто такие собаки. За двести лет после Последней Войны и те и другие передохли, только крысособаки и остались.
– А Последняя Войны была… ядерная? – уточнил странный собеседник.
– Ну да, какая ж еще, – хмыкнул Артем. – Вишь, от города почти ничего не осталось, одни развалины.
– Понятно, – кивнул мужик. – Кажется, я догадываюсь, что это за место. Один мой друг рассказывал про него… Ты про Снайпера случайно ничего не слышал?
– Слышал, а как же, – кивнул Артем, а про себя подумал: «Ясное дело, придуривается дядька. Сам, типа, не местный, а про Снайпера знает». Но игру продолжил. К хорошему бойцу отец учил завсегда уважение проявлять – мало ли как оно обернется, с хорошим бойцом-то. – Кто ж про Снайпера не слышал? Говорят, ходит по земле он с дальнобойной фузеей и справедливость восстанавливает. Так это, может, все же крысособаку-то принести?
Вместо ответа мужик задрал рукав, разорванный когтем жука-медведя, – и Артем вылупил глаза.
По предплечью мечника шла глубокая рваная рана… которая затягивалась прямо на глазах. Кровь из нее уже не шла, только гной слегка сочился, выталкиваемый стремительно заживаемой плотью.
– Впечатляет, да? – усмехнулся мужик.
– Не то слово, – выдохнул Артем. – Как это?
– Просто, – с безразличием в голосе сказал мечник. – Когда на меня неожиданно напала эта тварь и рванула когтем, я сыпанул на рану одним средством.
– Каким? – упорствовал Артем. Все, что касалось лечения, было насущным и необходимым. В Крепости ценились любые знания на эту тему, а лекари везде были на вес золота. – Расскажи. Пожалуйста.
Мечник вздохнул:
– В трактате Сунь сы-мяо «Необходимые рецепты в тысячу золотых» сказано: «Если человека мучают нарывы, нужно взять землю с древней могилы, смешать ее с чистой водой, добавить туда размельченные цветки пиона, смешанные с соком ревеня, и натереть этим составом язвы, тогда они исчезнут». Как видишь, этот рецепт действует и на раны.
– Вижу, – потеряно произнес Артем. – Ты сильный шаман, которые, как говорят, живут вечно. Только не пойму, где твои глазные щупальца?
– Просто я читаю много старых книг, – тихо произнес мужик.
– А твой Сунь сы-мяо – шайн, судя по имени, – продолжил мысль Артем, уже не слушая собеседника. Ему было страшно. Сталкеры рассказывали, что мутанты – это порой страшнее смерти. Но тем более страшно, если они приходят в человечьем обличье.
– Он китаец, который ушел из жизни… хммм… более полутора тысяч лет назад, по вашим меркам. Ушел – но не умер, а достиг бессмертия при помощи метода освобождения от трупа. Кстати, если интересуешься вечной жизнью, найди его книгу «Рецепты продления жизни из изголовья». Рекомендую.
Но Артем уже ничего не соображал. Мысли бились в его голове, как затравленный зверек в замкнутом пространстве.
«Шам… Только без щупалец… Бежать… Но куда? Подчинит себе, будет пить кровь, как из живого бурдюка… Потом заберет душу, чтобы накормить свою, вечно живущую. Старики говорят, это вечный плен, который хуже смерти…»
Взгляд Артема метнулся к арматурине, которую он все еще держал в руке. Всадить, что ли, в шею, пока шам не подчинил его мысли и тело?
Мечник взглянул на разом побледневшее лицо парня – и невесело улыбнулся.
– Не торопись умирать, – произнес он. – Еще успеешь. Вижу, есть у тебя два важных дела – спасти и убить. Грустно, что в любом из миров это зачастую одно и то же… Но ни то ни другое в любом мире не делается без оружия. На вот, возьми.
С этими словами мужик сунул руку за пазуху и достал оттуда… изогнутую палку. Вернее, так поначалу показалось Артему.
Мужик же неторопливо взялся за оба конца палки, потянул – и в одной его руке оказался длинный нож без гарды, а в другой – ножны, похоже, специально выточенные так, чтобы со стороны оружие казалось безобидной деревяшкой. Кончик слегка изогнутого клинка был странной формы: не сходящийся плавно к острию, а словно обломанный под углом.
– Танто, – сказал мечник. – Хорошее оружие для того, кто умеет им владеть. А для того, кто не умеет, все же лучше, чем простая железка.
Артем перевел дух. Странный шам, похоже, не собирался делать из него живую куклу. Более того, нож протягивает, хотя сам лишился огнестрела. Вон его автомат валяется, раздавленный лапой жука-медведя. Хотя при сноровке этого воина ему и пары мечей хватит за глаза.
Страшновато было Артему брать подарок из рук то ли мутанта, то ли человека – парень так и не разобрался, кто перед ним на самом деле. Но насчет оружия его собеседник определенно прав. К тому же дают – бери, а не щелкай нижней челюстью, пока не передумали.
Он протянул руку, взял нож. Тяжелый… Таким и веток сухих для костра нарубить можно, и от некрупного хищника отбиться, типа той же крысособаки.
– Благодарю, – буркнул Артем. И добавил: – Правда, я так и не понял, зачем это ты оружием разбрасываешься.
Мужик ничего не ответил, лишь поднялся с пяток легко, будто ничего не весил, поправил рукав, прикрывая полностью зажившее предплечье, повернулся, собираясь уйти, но в последнее мгновение передумал и бросил через плечо:
– Я не разбрасываюсь. Просто даю тебе шанс, которого не было у моего сына…
И пошел не оглядываясь в сторону разрушенной эстакады, видневшейся неподалеку.
А Артему вдруг стало стыдно. Запаниковал, будто дикий ворм, увидевший болотного демона. Мужик и мужик, просто много знает и умеет. Может, даже сталкер из какой-нибудь другой крепости. А что с приветом – так мало ли что с ним в Зоне произошло. Вон сына своего вспомнил, который, похоже, погиб. От такого у любого отца крыша съедет…
– Звать-то тебя как? – запоздало крикнул Артем вслед удаляющейся черной фигуре.
– Когда-то меня звали Виктором, – принес ветер уже еле слышный ответ.

* * *

– Фухх, – выдохнул Ион, присаживаясь на ствол дерева, поваленного то ли ветром, то ли разыгравшимся жуком-медведем. – Вот уж не думал, что можно по Зоне отмахать без малого десять километров и не встретить ни одного мутанта. Вымерли они все, что ли?
– Может, вымерли. А может, гон у них по случаю возникновения Купола, – сказал Данила, разводя на земле небольшой костер – благо сушняка вокруг было навалом.
– И куда это нас хрен принес? – мрачно поинтересовался Шерстяной. – Крюка-то мы дали знатного, чтобы ареал сиамов обойти, только вот убейте – без понятия я, где это мы сейчас.
– Сейчас посмотреть, – сказал Колян, глубокомысленно закатывая к небу крохотные подвижные видеокамеры, заменяющие роботу глаза.
– Куда это ты посмотреть? – ехидно поинтересовался волосатый зомби.
– Мой потратить много энергий на восстановлений сам себя и починить блоки, отвечающий за тактический карты.
– Так вот ты куда мой шамирит переводишь? – зашипел Шерстяной. – Мозги себе прочищаешь?
– Тихо, не ссоримся, – тормознул вредного мутанта Данила. – Что там, Колян?
– Мы сейчас в парк Сокольники, – выдал серв. – До Кремль три с половиной миля на юго-запад.
– Это какой-такой «миля»? – проворчал Шерстяной. – Которым в древности мерили уровень спирта в крови?
– Около пять с половиной километр, – бесстрастно поправился серв. – А кому-то вредно читать древний книжки. Все равно ничего не запомнит, а что запомнит – переврёт.
– Ладно, – хлопнул ладонью по колену Данила. – Кончаем трепаться, перекусываем – и завершающий марш-бросок по прямой до Кремля.
– По прямой, может, не надо? – неуверенно вставил Колян. – Если по прямой, то придется пересекать объект, который обозначаться на карта как «специальная база № 165». Мой не знать, что это такой. Возможно, это есть военный база, который…
– Да хорош тебе гнать, паукообразный, – рыкнул на робота Шерстяной, чавкая тушенкой. – До этого по болотам шатались, всё стрёмные места обходили. Сейчас снова обходить. Вечер на дворе, не заметил? А я не очень-то хочу ночевать под открытым небом, хоть и мертвый теперь.
– Я твой понимать, – в кои-то веки согласился серв с вормом. И добавил: – Крысособаки мертвечинку-то ой как любить. Особенно тот, который старый, гнилой и вонючий.
– Всё. Я за себя не ручаюсь, – сказал Шерстяной. – Сейчас я буду его разбирать на винтики.
– Да ладно тебе, остынь, – хохотнул Ион, выковыривая со дна консервной банки остатки мяса. – Сам подставился. В общем-то, я с тобой согласен. Лучше рискнуть и по прямой засветло дойти до Кремля. Боеприпасов-то у нас кот наплакал. Колян не в курсе, что это за спецбаза. Может, там уже и нет ничего. Стало быть, риск гипотетический. А вот ночные мутанты-охотники – это уже более чем реально.
– Принято, – сказал Данила. – Идем по прямой. Не разделяемся, не теряем друг друга из виду, двигаемся группой. Если тормозить не будем, до темноты точно в Кремль попадем. Пройти пять километров по развалинам за полтора часа – вполне реально…
…Они прошли мимо большого, насквозь проржавевшего стенда, на котором еще можно было различить надпись «Парк культуры и отдыха „Сокольники“», миновали улицу, сплошь заросшую слабо шевелящимся рыжим мхом и оттого похожую на огненную ленту, оставили позади мрачное полуразрушенное здание, на широком козырьке которого сохранились буквы «…осков…кий…ертолетный завод имен…» – и остановились.
Перед ними лежала дорога, вчетверо шире той, что они только что миновали. Огненный мох на ней был гораздо более плотным… и гораздо более живым. Время от времени по рыжей реке пробегали самые настоящие волны, из гребней которых вырастали полуметровые ложноножки.
Но не это было самым жутким в окружающем пейзаже. Чуть поодаль, на противоположной стороне дороги возвышалась группа унылых серых зданий, ничуть не пострадавших ни от войны, ни от времени.
– Странно, – проговорил Ион. – Второй раз такое вижу, чтоб дома были полностью как новые. Ну возле аномалии понятно, там вроде как Зеркало Миров их энергией подпитывает заместо крыш-травы. А тут-то с чего?
– Мой спектрометр показывать – это очень крепкий бетон, – тихо проговорил Колян. – И моя не знать, зачем было такой строить. Даже для ДОТ не нужен такой бетон…
– Зато он может понадобиться для крыши секретной лаборатории, например, – задумчиво произнес Ион. – Делали такие плиты, сверхпрочные, сверхдорогие, армированные бериллидом тантала на одном из наших заводов до Последней Войны. Дома сверху – так, маскировка, не убиваемая ни временем, ни сверхвысокими температурами, ни направленными взрывами. А под ними – огромная крышка из того же материала.
– Интересно, что же варится в подземной кастрюле, которую накрывает такая крышка? – задумчиво произнес Данила.
– А вот, твою мать, и ответ, – угрюмо проговорил Шерстяной.
Из-за ближайшего здания неторопливо вышел биоробот. Чем-то похожий на Коляна, только погабаритнее раз в пятнадцать. Эдакий бронированный паук с двенадцатью непропорционально длинными ногами, внушительным стальным коробом под брюхом и четырьмя манипуляторами, свешивающимися с туловища, расположенного на высоте второго этажа.
– Это не ответ, – завороженно проговорил серв. – Это Коллектор. Робот-собиратель. Не двигаться! Может, он нас не заметить.
– Даже боюсь предположить, что он собирает, – сказал Данила, прикидывая шансы на спасение.
Нет, похоже, не уйти. Судя по движениям, робот очень маневренный, что при его габаритах вполне объяснимо – не будешь уметь шевелиться, подстрелят на поле боя в два счета. К тому же эта штуковина еще и прятаться умеет хорошо. Небось ноги под себя поджимает, на землю опускается и становится эдаким незаметным пригорком, облепленным грязью. Не зря ж группа этого «Коллектора» проглядела, когда он прятался за относительно невысоким строением.
– Он собирать биологический материал на поле боя, чтобы кормить большой боевой машина. А еще он собирать…
Камеры-глаза Коляна вращались чуть не на триста шестьдесят градусов. Похоже, робот отчаянно и тщетно просчитывал варианты спасения.
– …а еще, помимо трупов и раненых хомо, он собирает бесполезных покалеченных роботов на запчасти, – закончил за Коляна Шерстяной. – Я прав?
– Некоторые из них эволюционировать и заниматься самостоятельный охота, – не замечая язвительного тона Шерстяного, продолжал Колян. – Правда, у этот модель есть слабый звено – часто барахлить датчик движений. Может, этот тоже плохо видеть неподвижный объект и пройти мимо?
Вся четверка с надеждой смотрела на биоробота, замершего словно в раздумье. Помятые и поцарапанные бока био повидали всякого за двести лет, и было понятно, что робот за это время научился выживать не хуже любого мутанта.
«Не видит нас? Или прикидывает шансы на победу? – подумал Данила, – Хорошо бы если первое. Потому что, если он бросится…»
Додумать дружинник не успел. Неожиданно робот резко присел на всех своих ногах – и прыгнул прямо через живую реку огненного мха, к замершей четверке путников.
Четыре автомата одновременно выплюнули четыре очереди навстречу стальному монстру. Но толку от этого было немного. За грохотом АК путники расслышали лишь визг рикошетов и жуткий скрип сервомоторов, приводящих в движение многочисленные ноги «Коллектора». А потом к ним с высоты ринулись разверстые челюсти манипуляторов.
– Ты куда меня прёшь, козлина!!!…
Вопль Шерстяного потонул в грохоте раскрывшегося люка. Четыре манипулятора робота сработали почти одновременно. Стальной короб под брюхом биоробота оказался своеобразной корзиной, куда Коллектор быстро, но аккуратно загрузил отчаянно сопротивляющуюся добычу, а также их автоматы, собранные с земли и добросовестно искореженные. При этом перед загрузкой пленников в короб робот обстоятельно ощупал их манипуляторами и поломал все, что могло сойти за оружие.
…Темноту прорезал луч прожектора.
– Вы как? – осторожно спросил Колян, поочередно высвечивая бледные лица спутников.
– Чёрт… вроде нормально, – первым отозвался Ион. – Когда он меня схватил, я думал – все, писец мне приснился. Ан нет, вроде цел.
– Я тоже вроде в порядке, – сказал Данила, рассматривая в свете прожектора слегка погнутые звенья кольчуги. – И рюкзак с шамиритом цел.
– А мне, сука, конкретно фигуру помял, – пожаловался Шерстяной. – Кажись, ребро сломал.
– Это потому, что ты извиваться как аспид, – сочувственно проговорил серв. – Мой думать, твой ребро быстро заживать, так же как автоматный отверстий на твоей шкура. Только это все равно бесполезно.
– Почему это? – насторожился Шерстяной.
– Потому что, если Коллектор не загружать вас сразу в свой биореактор, значит, он на заданий. И сейчас он идти к тому, кто дать ему этот заданий.
Пол под ногами пленников, действительно, качался изрядно – так, что все предпочли сесть на пятые точки, даже серв лег на брюхо. Коллектор действительно шел, вернее, судя по тряске, бежал, неся свою добычу к намеченной цели…
– О, демон! – вдруг воскликнул Колян. – Прожектор тухнуть.
Действительно, небольшой прожектор Коляна пыхнул еще пару раз, силясь выдать хоть толику света, – и погас окончательно.
– Оголодал, что ль? – поинтересовалась темнота голосом Шерстяного. – Шамирита моего захотелось, потому и свет потушил?
– Аккумулятор садятся, – грустно проговорил Колян. – Автоматика отключать все, что не есть первый необходимость. И скоро я сам впадать в спячка, если не получать энергий.
– Дык я и спрашиваю, оголодал или нет? – вновь огрызнулась темнота. – Чего сразу ноешь? По-русски нельзя ответить, железяка заморская? Данила, дай-ка я у тебя горсть кристаллов из рюкзака позаимствую, а то у меня друган с голодухи что-то квёлый стал…
Внезапно робот-ловец остановился. Вновь загудели створки короба – и в темноту подвижной тюрьмы влетел еще один несчастный. Сгруппировался грамотно, катнулся по полу, вышел на одно колено – и оказался молодым, крепким пареньком, одетым в сильно потрепанную кожаную одежду, толщиной напоминающую броню.
– Здрасте, – сказал Шерстяной. – Какими судьбами?
Паренек молчал, обводя присутствующих настороженным взглядом. Наконец его глаза остановились на Даниле. Видимо, из всех присутствующих только дружинника вновь прибывший решил почтить своим вниманием.
– Кто вы? – спросил он, сжимая какую-то палку, заткнутую за пояс.
– Может, сначала скажешь, как тебя зовут? – произнес Данила, наблюдая не за парнем, а за тем, как медленно закрываются створки короба. Нет, не протиснуться, и скрытый механизм ничем не заклинить. К тому же бесполезно. Ну грохнешься с высоты. Ну подберет тебя робот и обратно в короб засунет. Может, по пути оторвет ногу или руку в воспитательных целях. Лучше подождать, а там видно будет…
– Артем.
Ответ паренька прозвучал коротко, словно выстрел. Эхом этого выстрела хлопнули, сойдясь вместе, стальные створки, и передвижная тюрьма вновь погрузилась во мрак.

* * *

– Ну и какого, позволь поинтересоваться, ты в Зоне делаешь?
Артем, слегка обалдевший от происшедшего, молчал. Обалдеешь тут, когда ни с того ни с сего на тебя из развалин бросается железный паук с клешнями, хватает и запихивает себе в брюхо. Кто хочешь холодным потом покроется от макушки до пяток. Правда, больше ничего плохого не случилось, за исключением того, что в пузе у паука обнаружилась целая компания. Разглядеть со свету, кто там такие обосновались, Артем не успел, лишь назвался, ибо интересовались. А дальше у паука брюхо снова захлопнулось, и продолжать беседу пришлось в полной темноте.
– А вы что тут делаете? – ответил он вопросом на вопрос.
– Катаемся, – парировала темнота на редкость вредным голосом. – Развлекуха у нас такая. Потому и интересуемся, каким ветром тебя принесло, и с какой стати ты мешаешь нашей компании приятно проводить время.
– Погоди, Шерстяной, – произнес второй голос, спокойный и уверенный. – Видишь, парню не по себе, потому и ершится. Нормальная реакция воина на непонятное. Поэтому повторю вопрос – ты, Артем, откуда будешь? И зачем в Зону пришел?
– С Замкадья я, – поразмыслив, ответил Артем. И вправду, чего скрывать-то? И лысому ежу ясно, что эти люди – такие же пленники робота, как и он. И добавил зачем-то: – Отца я ищу. Ушел он в Зону три дня назад – и с концами.
– Три дня? – переспросил обладатель уверенного голоса. – А ты когда в Зону пришел?
– Сегодня.
– Угу, – сказал вредный голос. – Брешет он как сивый мерин. Кощей с Богданом говорили, что через Купол ни одна тварь не пройдет…
– А я прошел, – запальчиво крикнул Артем. Очень уж хотелось ему садануть новым ножом в темноту – проверить остроту клинка, а заодно заткнуть этого хама, невидимого и оттого еще более омерзительного.
– Мы верить, – сказала темнота скрипучим механическим голосом. – Ты не рассказать нам, как ты ходить через Купол?
Артем подумал еще немного – и рассказал всё.
– Очешуеть, в натуре, – задумчиво резюмировал вредный голос, когда Артем закончил свое повествование. – Получается, ты ради спасения отца против своего клана пошел. Молоток! Уважаю…
Внезапно их сильно тряхнуло – и пол стал неторопливо наклоняться в сторону медленно раскрывающихся створок.
– Сучий потрох! – возопила темнота. – Он нас как мусор куда-то сваливает!!!
Держаться на полу, который постепенно становился стеной, было решительно не за что, и пленники, поневоле съехав по наклонной, попадали в какой-то бетонный мешок. Правда, приземлились не больно – высота была около двух метров. Артем даже успел сгруппироваться, перекатиться и встать на ноги, ничуть при этом не ушибившись.
Через старую пробоину в стене возле самой крыши просачивались тусклые солнечные лучи, и можно было рассмотреть, куда их свалил железный паук, неторопливо удаляющийся вдаль по коридору. Вместо одной из стен у бетонного мешка была решетка, грубо сваренная из толстых пучков арматуры, что позволяло рассмотреть «Коллектора» во всем его жутком великолепии.
– Я о них только слышал, – проговорил Артем. – Ни разу не доводилось видеть настоящего био.
– Ну так смотри, пока я есть живой, – с вполне человеческими интонациями проговорил механический голос за спиной.
Артем обернулся – и вытаращил глаза. Пока он падал, ему показалось, что рядом с ним летит вниз какая-то куча железного хлама. Однако сейчас эта куча вполне натурально говорила человеческим голосом, расправляя паучьи ножки. Покореженный автомат Калашникова, приваренный к огрызку одного из манипуляторов, доконал Артема окончательно.
Спутники маленького био были ему под стать. Лишь один из них с виду смахивал на нормального человека. Второй был больше похож на гору мышц, запакованную в помятую кольчугу. А третий вообще мут, еще более волосатый, чем любой нео, только злые глаза поблескивают из зарослей густой и грязной шерсти.
– Ну вот и увиделись, – хмыкнул человек-гора, обладатель уверенного голоса. – Теперь можно и по-нормальному познакомиться. Я Данила, это Ион, это Шерстяной и, соответственно, Колян.
Услышав свою кличку, робот качнулся в полупоклоне, присев немного на передние ноги, после чего очень натурально вздохнул и одним ударом отрезал от манипулятора бесполезный автомат, погнутый «Коллектором». Только дисковая пила вжикнула.
– И чего ты, спрашивается, этому колченогому днище-то не вскрыл? – вылупил глаза Шерстяной. И тут же сам поправился: – Ну да, хрен ли толку. Отловил бы по-любому, передушил нас как котят и в биореактор к себе отправил. А так хоть приехали… куда-то. Только вопрос – куда и за каким хреном?
– Узнаем, – философски проговорил Ион, приседая на корточки и перебирая остатки своего АК. Автоматы пленников «Коллектор» добросовестно изуродовал перед тем, как покидать их в короб вместе с добычей. – Вот ведь скотина членистоногая. Теперь все стволы – только на металлолом.
– Не все, – заметил Шерстяной. – У моего он только приклад оторвал, газовую трубку смял и магазин раскрошил. А ствол со ствольной коробкой целехонькие.
– У моего магазин целый, – отозвался Данила. – Пожалуй, единственное, что «Коллектор» не изуродовал. Пистоль погнул, меч мой, гад, сломал… Никогда не прошу!
Колян сбегал в угол, куда он выбросил отпиленный автомат, и быстро вернулся, торжествующе поводя видеокамерами и бережно сжимая в клешнях единственного манипулятора газовую трубку.
Ион, похоже в этой компании лучше всего разбирающийся в оружии, быстро собрал из отдельных деталей целый автомат.
– Патронов совсем от хрена уши, – сообщил он, подсчитав сохранившиеся боеприпасы и быстро снарядив ими магазин. – Одиннадцать штук.
– На безптичье и задница соловей, – глубокомысленно заметил Шерстяной.
– Так, спрятали огнестрел, – тихо произнес Данила. – Сюда идут.
Действительно, по коридору бухали чьи-то шаги. Чьи именно, отсюда видно не было. Ясно лишь, что прётся немало народу.
И правда, толпа заявилась немалая.
Особенно выделялся в этой компании юноша бледный со взором горящим. Два киборга с бесстрастными лицами, одетые в пятнистые камуфляжи, явно охраняли паренька, при этом каждый держал в руках по «Печенегу». Второй ВИП-персоной в делегации был лысый пожилой дядька с военной выправкой и сталью в глазах. На дядьке был белый халат с плохо застиранными следами крови. Охранял лысого лишь один кио с автоматом на изготовку. Позади этой колоритной группы переминался с лапы на лапу робот, похожий на ходячий железный ящик. Увидев этот гроб на ножках, Колян заметно занервничал.
Компания остановилась по ту сторону решетки. Киборги направили стволы пулеметов на пленников – и замерли, не иначе ожидая дальнейших распоряжений. Однако таковых не последовало. Юноша лишь слегка запрокинул голову и принялся изучать пленников, словно ощупывая каждого из них пронзительным взглядом. Артему даже почудилось, будто зрачки парня увеличиваются, становятся нереально огромными, заполняют все помещение. В мозг сына сталкера словно вонзились два клинка, которые принялись препарировать его изнутри, выворачивая наизнанку содержимое черепной коробки.
Артем невольно застонал и сжал ладонями виски…
Правда, пытка продолжалась недолго. Как накрыло – так и отпустило. Возле решетки по-прежнему стоял ровесник Артема и не терпящим возражений голосом отдавал распоряжения:
– Итак, профессор. Мозг этого паренька подходит вполне. Здоровяка и того, с бородкой, допросите – и мозги тоже в контейнер. Допросил бы сам, но после глубоких контактов с людьми у меня голова побаливает, пойду отлежусь. Да, волосатого, думаю, лучше скормить биороботам – у него не мозг, а просто моток бесполезных извилин. Не понимаю, как он вообще ходит. Хотя можете забрать его себе для исследований. А серва – на запчасти однозначно. Мозг у него со странными изменениями, думаю, от пересадки будут только проблемы.
– Слушаюсь, Феб, – слегка поклонился тот, кого назвали профессором. Артему показалось, что в этом поклоне пожилой дядька спрятал издевательскую ухмылку, скользнувшую по его губам.
– Тридцать четвертый, за мной, – скомандовал Феб. – Шестьдесят первый, поможешь профессору с допросом и разделкой туш.
– Слушаюсь, господин, – синхронно рявкнули киборги с «Печенегами».
– Забавно, – негромко проговорил Данила. – Тушей я еще никогда не был.
– С почином, – так же тихо отозвался Ион.
Пожилой профессор проводил взглядом удаляющиеся фигуры паренька и киборга, заложил руки за спину и повернулся к пленникам.
– Ну-с, господа, позвольте представиться. В этом мире меня зовут профессор Кречетов. В другом звали несколько иначе, хотя фамилия тоже была пернатая. Но правила везде одинаковые: пришел в Зону – получи новое имя, иначе удачи не будет. Мне, как видите, повезло. Работаю по специальности, занимаюсь исследованиями, в меру своих сил сокращаю поголовье мутантов, вставляя их мозги в машины. Знаете, я уверен, что там от этих мозгов будет намного больше пользы – особенно со встроенным процессором, отсекающим лишние мысли…
– Профессор, все это очень познавательно, – произнес Ион. – Но мне сдается, что вам от нас что-то нужно. Иначе бы вы просто дали команду своим жестянкам перестрелять нас, а потом забрали еще теплое содержимое наших черепов без лишнего трёпа и потери времени.
– А вы проницательны, молодой человек, – усмехнулся Кречетов. – Что ж, вы правы. К сожалению, я не умею читать чужие мысли. Мой большой друг нейромант в этом деле подкован лучше меня, но он может считывать лишь поток сознания, при этом память ему недоступна. Способный паренек, кое в чем даже превзошел своего папу, упокой его Зона. Хотя кое в чем явно уступает, м-да… Так вот, он может проверить качество мозгов, я же, в свою очередь, могу пересадить те мозги вот в этот контейнер, откуда они, снабженные вышеупомянутым процессором, будут отправлены прямиком в боевые машины. Да, забыл сказать – вы сейчас находитесь на базе био, где мы с моим другом понемногу приводим в порядок старые механизмы. Создаем себе маленькую непобедимую армию, м-да… Так вот. Я бы, несомненно, сделал так, как вы говорите, – просто выполнил свою работу, если б не хотел получить от вас кое-какие сведения. А именно: где сейчас находится некий сталкер с многообещающим позывным Снайпер? Тому, кто даст мне эту информацию, я гарантирую жизнь.
Данила с Ионом переглянулись.
– А зачем вам, уважаемый, понадобился Снайпер? – осторожно поинтересовался Данила.
– Что ж, не буду уподобляться героям плохих боевиков и кричать «вопросы здесь задаю я», – усмехнулся профессор. – Просто и у меня, и у Феба имеется должок к этому человеку, который мы жаждем отдать ему в полной мере. Только вот загвоздка – адресат постоянно в походах, и мы никак не можем его найти. Единственное мы знаем точно: он сейчас здесь, под Куполом, как и мы все. Дело за малым: узнать его точное месторасположение. Ну так как? Мы договоримся?
– А Купол – это случайно не ваша работа? – подал голос Артем.
Профессор улыбнулся.
– Вы, молодой человек, делаете мне честь подобным предположением. Даже для меня это слишком сложная многоходовка, к тому же требующая колоссальных энергетических ресурсов. Хотя, признаюсь, в цепочке событий, предшествующих появлению Купола, есть и мой скромный вклад. Иногда не нужно все делать самому – достаточно лишь немного подкорректировать события. Ну, надеюсь, допрос с вашей стороны окончен? Теперь ответьте уж старику на его один-единственный вопрос.
– Я отвечу, – вдруг шагнул вперед Шерстяной. – Неохота мне как-то в биореактор идти.
– Что ж, мой волосатый друг, разумное решение, – кивнул профессор. – Говорите.
– Э, нет, – мотнул башкой Шерстяной. – Я скажу, а твои жестянки тут же из меня решето сделают. Выпустите меня для начала из клетки, пожрать дайте, а там и говорить будем.
– Предатель, – еле слышно прошептал Ион.
– Ну предатель не предатель, а своя-то шкура всяко дороже, чем чужая, – развел лапами мутант. – Так что, извиняйте, друга. И прощайте. Может, роботом быть оно и не так уж плохо.
– Что ж, придется мне не согласиться с Фебом насчет нефункциональности вашего мозга, – произнес профессор. И приказал: – Вы – ко мне, остальным отойти от решетки и встать к стенке.
Шерстяной шагнул вперед, Данила, Ион, Артем и Колян послушно отошли назад. Звякнул замок отпираемой решетчатой двери, заскрипели несмазанные петли.
– Ну что ж, – сказал Кречетов. – С формальностями покончено, остается только завершить дело. Шестьдесят первый, восемьдесят третий, огонь…
– Стоять, суки танталовые!!!
Вопль Шерстяного ударил по ушам, заставив вздрогнуть даже невозмутимых кио. Одним гигантским прыжком волосатый мутант преодолел расстояние, отделяющее его от профессора, и схватил того за горло когтистой лапой.
– Одно движение – и я ему кадык вырву!
– А и вырывай, – равнодушно произнес киборг с «Печенегом», поворачивая влево ствол пулемета. – У меня приказ…
Автоматный выстрел хлопнул неожиданно и хлестко. Ион вовремя сорвал автомат со спины Данилы, где тот был засунут за рюкзак до поры до времени, благо у дружинника спинища – что твой стол. Там при желании и пулемет привязать можно, никто не заметит. Конечно, усиленный танталом череп киборга проблематично пробить даже пулей, выпущенной в упор из пистолета. Но пуля АК, попавшая в висок кио с двадцати шагов, прошила его голову насквозь, вынеся на выходе полчерепа.
«Печенег» отрывисто затявкал, но вся очередь ушла в потолок. Ион резко перевел ствол АК вправо, собираясь подстрелить автоматчика, но на середине движения понял – не успевает…
Вроде какие-то доли секунды происходит скоротечный огневой контакт. Однако все равно успеваешь понять, что сейчас, что именно сейчас противник выжимает слабину спускового крючка, а ты еще даже не совместил линию выстрела с его фигурой…
Но выстрела не последовало. Напротив, переведя прицел автомата в намеченную точку, стаббер с удивлением рассмотрел, что киборг стрелять вовсе не собирается. Напротив, бросив автомат, он обеими руками держится за какую-то деревяшку, пытаясь выдернуть ее из глазницы.
Раздумывать, что там попало в глаз автоматчику, Ион не стал, а просто выстрелил – в бою долго думать вредно для здоровья.
Пуля вошла точно в другой глаз киборга, причинив тому гораздо больше неудобств, чем деревяшка – которую кио, кстати, умудрился вытащить в самый последний момент. Правда, это ему не помогло. Уже мертвое тело автоматчика с грохотом полетело в одну сторону, а странной формы кинжал, измазанный белесой кровью, – в другую.
– Хороший бросок, парень, – подмигнул Артему Данила, степенно направляясь к распахнутой двери клетки…
– Неплохо, – прохрипел полузадушенный Кречетов. – Не думал, что человек с избыточным оволосением может так далеко прыгать.
– Ага! – торжествующе прорычал Шерстяной. – Стало быть, теперь я человек? Деньги есть – Василий Носов, денег нет – носатый хрен?
– Отпусти его, задушишь на фиг, – сказал Данила, скептически взвешивая в руках трофейный «Печенег». Не «Корд», конечно, но, на худой конец, сойдет.
– Ладно, уломал, – буркнул Шерстяной. – Только автомат того безглазого – мой!
– Согласен, – кивнул Ион. И добавил виновато: – Блин, я ж тебя за предателя посчитал…
– Это все потому, что твои мозги, хомо, подходят только для биороботов, и то лишь с дополнительным процессором, – с довольной ухмылкой съязвил Шерстяной, отпуская профессора.
– Спасибо, – кивнул Даниле Кречетов, потирая намятое горло. – Только можно вопрос? А как вы собираетесь выбираться из спорткомплекса, который охраняет куча боевых роботов?
– Это – спорткомплекс? – уточнил Данила.
– Так точно, – кивнул Кречетов. – До Последней Войны назывался «Олимпийский». Био вообще обожают селиться на больших стадионах. В их тактических картах они помечены как потенциальные ремонтно-технические базы, которые, кстати, нападающая сторона так и не успела до конца развернуть из-за проблем с численностью личного состава. Живую силу противника москвичи подкосили изрядно…
– Не удивлен, – кивнул Данила. – Предки всегда воевать умели. А сейчас, профессор, давайте-ка вы ответите на свой вопрос сами. Это насчет того, как нам отсюда лучше выбраться.
– Никак, – пожал плечами Кречетов. – Я же объясняю: несколько десятков абсолютно функциональных биороботов…
– Шерстяной, ты, кажется, говорил, что жрать хочешь? – перебил профессора Данила.
– Не то слово, – осклабился мутант. – Щас бы кровушки свежей хлебнуть. Те сопли, что из кио вытекают, меня как-то не прельщают, а вот профессорская подойдет в самый раз. Колян, распилим яйцеголового на двоих?
Вместо ответа серв лишь клацнул клешней манипулятора.
– Намек ясен. – Профессор выставил руки перед собой, словно пытался защититься от кровожадных пленников. – Но я и правда не представляю, как вам выйти отсюда, пока охранных роботов контролирует нейромант. Он, конечно, послабее, чем его папаша, но биороботами в пределах комплекса управляет отлично, да и по человеческим мозгам ударить ментально тоже может, причем вполне результативно.
– А где сейчас его папаша? – поинтересовался Артем.
– Снайпер убил, – нахмурив брови, буркнул профессор .
– Вот оно чего, – кивнул Данила. – Верю, он такой, он может. Ладно, профессор, показывайте, где этот ваш нейромант обосновался.
– Дернешься в сторону – шею сверну, – кровожадно добавил Шерстяной.
Профессор ничего не ответил, лишь злобно зыркнул на своих конвоиров и пошел вперед по коридору.

* * *

Артем шел замыкающим. Ему из трофеев достался пистолет автоматчика, настоящий АПС. Не пистолет мечта! Тяжелый, правда, зато очередями стрелять можно. Да и не особо боялся Артем тяжести оружия. Стеношный арбалет вчетверо тяжелее, и то приноровился его ворочать. А уж эту машинку вообще за счастье носить, холить, лелеять. Команч, небось, такой пистолет увидев, обзавидовался бы как пить дать…
Ну и нож свой, так удачно брошенный, Артем, разумеется, забрал. Счастливое оружие подарил ему человек по имени Виктор, можно сказать, уже один раз оно жизнь спасло и Артему, и всем его новым друзьям. Такой нож тоже беречь надо.
Позади Артема грустно плелся продолговатый контейнер на стальных лапах. Чем-то он напомнил парню одинокую старую крысособаку, которую сородичи выперли из стаи из-за немощи и неспособности охотиться.
– Ты чего за нами тащишься? – прошептал Артем роботу. – Иди давай к своим, а то пристрелят еще.
Контейнер остановился было, словно раздумывая, потом, видимо приняв решение, снова пошел за парнем, будто привязанный.
Артем попытался еще пару раз шикнуть на упрямое устройство, но, поняв, что это бесполезно, махнул рукой:
– Ну и бес с тобой. Пулю получишь – я не виноват.
Контейнер такой перспективе, похоже, даже обрадовался, аж засеменил быстрее, забавно перебирая всеми четырьмя лапами.
«А ведь профессор говорил, что в роботов встраивают человечьи мозги, – вдруг осенило Артема. – Так, наверно, и в этом четырехлапом чей-то мозг находится. Эх, бедолага, каково ж ему в таком гробу париться. Почище любой тюрьмы будет».
– Ты это… на меня не обижайся, – тихонько сказал Артем контейнеру. – Я ж не со зла. Я ж как лучше хочу.
Устройство слегка присело на лапы и мотнуло передней частью, едва не коснувшись лица парня острым углом. Ну чисто крысопес, который решил лизнуть в нос, но слегка промахнулся.
– Ты что, с этой железякой разговариваешь? – удивленно произнес Ион, обернувшись.
– Да я так, – отмахнулся Артем. – Не обращай внимания…
Между тем Кречетов все шел и шел куда-то, а куда – непонятно. Один коридор прошли, заваленный всяким хламом, свернули в другой…
– Слышь, Сусанин, ты куда это нас ведешь? – прорычал Шерстяной. – Эх ты, блин…
С неожиданной прытью профессор вдруг ринулся вправо и юркнул в едва заметную трещину между бетонными блоками. Шерстяной сунулся было следом – и чуть не получил по носу тяжелой стальной дверью, захлопнувшейся изнутри.
– Связать надо было, – с запоздалым сожалением произнес стаббер.
– Дык, твою мать, кто ж ожидал-то? – развел лапами Шерстяной. – С виду старикан уже, а скакнул-то как!
– Он от тебя тоже тот прыжка не ожидать, так что вы квиты, – подытожил Колян. – И что мы теперь делать? Такой дверь вскрывать половина час надо, не меньше.
Ответ пришел сам собой. В гулком коридоре, изогнутом словно обод гигантского колеса, послышались тяжелые шаги – причем как прямо по курсу, так и позади группы беглецов.
– Молиться пора, Колян, – слегка дрогнувшим голосом проговорил Шерстяной, – Сучий дедуля на нас боевых роботов натравил. И застрелиться мне никак не получится, я и так дохлый. А в биореактор все равно неохота…
Внезапно контейнер на ножках ринулся к куче хлама, валяющейся у стены чуть дальше той щели, в которую нырнул Кречетов, и принялся с остервенением разгребать ее, мотая передней частью корпуса из стороны в сторону.
Ион с Шерстяным переглянулись, забросили за спины автоматы и бросились помогать. Артем – за ними. Хотя свободного места возле стены уже не было, но хоть так, морально поддержать. А то реально обидно, когда в критический момент от тебя никакого толку. «Стечкин», конечно, машинка знатная, но против био что он, что детская трещотка – все едино.
А Данила тем временем остановился и прислушался, соображая по грохоту, какой из роботов первым появится… Ага, тот, что прямо по курсу, первый и есть. Лег дружинник на бетонный пол, приклад в плечо, палец на спуск, и, как только био появился – вдарил ему по видеокамерам короткой очередью.
Эх, жаль, не «Корд» в руках! Так бы, глядишь, и башку «Рексу» расковырял до затылка. А так только один глаз подбил, который, помнится, Снайпер называл длинным словом «видеокамера». Только стеклянные брызги полетели.
Робот, не будь дурак, морду лапой прикрыл, оставшийся глаз спасая, и чесанул по коридору вслепую, натыкаясь боками на стены, – только треск пошел да пыль бетонная столбом поднялась.
Артем с товарищами, что завал разгребали, только и успели к стене прижаться. «Рекс» мимо них пролетел на крейсерской скорости, чудом не задев ободранным стальным боком. Данила с пулеметом даже вставать не стал, просто как лежал – так и откатился к стене, словно бревно, в кольчугу запакованное. Робот же продолжал чесать вперед, больше не обращая внимания на потенциальные жертвы. Может, решил свалить пока не поздно, движимый запрограммированным инстинктом самосохранения, а может, пуля калибра 7,62 ему слегка мозги встряхнула. Так или иначе, только с разбегу так и впечатался бронированный монстр в «Спайдера», выворачивающего из-за угла.
Да уж, неудачная мысль кого-то посетила – выпустить в тесный коридор двух боевых роботов. То есть для людей-то он более чем просторный, а вот для двух био – как водопроводная труба для аспида. Туда-то – вполне, и даже с удовольствием, а вот развернуться и обратно – большая проблема.
«Спайдер», видя такое дело, сдал было назад, но помогло это мало. «Рекс» врезался в него на полном ходу, аж гул пошел по тоннелю. «Спайдер», понятное дело, начал манипуляторами отмахиваться. «Рекс» же, получив пару раз по морде стальной клешней, принялся рвать противника пастью, утыканной танталовыми клыками как подушка иголками.
– Быстрее! – взревел Данила, вскакивая на ноги и бросаясь к товарищам. Там, за кучей слежавшегося от времени барахла, уже просматривалась самая обычная дощатая дверка с полустертой надписью «Служебный вход».
Но его друзьям ценные указания не требовались. Ион мощно ударил ногой в проржавевший замок – и дверь, слетевшая с гнилых петель, упала внутрь темного узкого коридора.
Между тем роботы, отделавшись относительно малыми потерями, разобрались что к чему. Или же нейромант ментально вмешался и прекратил потасовку. В результате более компактный «Рекс» развернулся, оскалился щербатой пастью, издал жуткий рев и бросился вперед.
Артем шел вторым с конца, помогал Коляну протиснуться в узкий проход. Наконец серв, изрядно скособочившись, влез в спасительный коридор. А Артем обернулся и увидел, как дружинник вновь вскидывает пулемет навстречу несущейся на него громаде.
– Данила, быстрее! – заорал Артем, уже понимая, что, даже если закованный в железо воин бросит пулемет и метнется к спасительному проему, не уйти ему по-любому. Тупой машиной, провалившей задание, теперь явно напрямую управлял нейромант – хитрый, расчетливый, хладнокровный.
Очередь, посланная туда же, куда и ранее, – в верхнюю честь морды, – вспорола потолок. В последний момент «Рекс» присел, пропуская веер пуль над собой и при этом продолжая чесать вперед на полусогнутых. С его конструкцией нижних лап это раз плюнуть, даже скорость осталась прежней. А вот Данила потерял мгновение, после которого пулемет стал уже бесполезен. Толстенная броня на лапах и груди био пулемету явно не под силу – от морды-то рикошеты отлетали, как горох от стены. А зубастая харя – вот она. Один раз клацнет зубищами, и человека пополам перекусит, никакая кольчуга не поможет…
И тут случилось такое, что Артем аж рот открыл, а закрыть-то и забыл…
Страшная разинутая пасть робота была уже в паре метров от дружинника, когда тот вдруг присел – и высоко подпрыгнул. Это в тяжеленной стальной кольчуге-то, да еще с пулеметом в руках! Мало того – подпрыгнул, в воздухе сложился клубком, кульбит сделал, извернулся – и вот он уже сидит на мощной шее робота, с силой сдавливая ее коленями.
Слышал Артем легенды про воинов Кремля, которые могут ездить на мутантах, управляя ими одними ногами, чтоб руки во время боя свободными были, но считал это все детскими сказками. Как это, чтоб человек, да на муте катался? А вот так же, наверно, как дружинник сейчас на роботе сидит, и хрен его оттуда сбросишь.
«Рекс» от такой перестановки приоритетов тоже обалдел слегка. Остановился, нижней челюстью клацнул в недоумении, мол, куда обед-то делся? Только что здесь стоял, и вот уже нету его…
Данила же, пока «Рекс» тормозил да пастью щелкал, занес над головой пулемет на манер копья, да и всадил его роботу стволом прямо в пустую глазницу. И, на спуск нажав, подержал так пару мгновений.
Конечно, робот дернулся страшно. Конечно, заверещал, вторя глухому эху пулеметной очереди. И башкой мотнул даже, сообразив, что враг-то вот он, рядом был, лапу протяни – и он твой… Но хорошая мысль хороша лишь в том случае, если приходит вовремя. А когда она запаздывает, то нет от нее никакого проку.
Робот дернул еще раз дырявой башкой, из которой во все стороны полетела мелкая железная каша, – да и завалился на бок, совсем как живая умирающая тварь суча когтистыми задними лапами. А Данила – вот он, бежит к Артему, лишь слегка запыхавшись.
И «Печенег» у него в руках – успел выдернуть оружие из глазницы «Рекса» и сам спрыгнуть до того, как робот начал биться в агонии.
– Эх, как ты его сделал… – восхитился было Артем.
– Ага, – на бегу выдохнул Данила. – Теперь давай быстрее внутрь, пока «Спайдер» не сделал нас.
И ведь сглазил…
Доли мгновения не хватило дружиннику для того, чтобы вслед за Артемом нырнуть в проход. Тот даже не понял, что такое вжикнуло в воздухе, и почему вдруг Данила охнул и, тяжело ввалившись в темный коридор, выронил из рук пулемет.
– Ты чего? – бросился было Артем к товарищу. Даже помог ему пройти несколько шагов, пока тот медленно переставлял ноги, покачиваясь и держась рукой за стену…
А потом Артем невольно застонал. Тело Данилы внезапно расслабилось, и огромный дружинник навалился на парня всем весом.
– Положить его на меня. И беги за пулемет.
В чернильной темноте коридора неожиданно врубился фонарь, который, как оказалось, был встроен в переднюю часть робота-инвалида. Артем аж зажмурился непроизвольно на мгновение. За что и поплатился. Серв бесцеремонно отпихнул его стальным боком, взвалил на себя безвольное тело дружинника и шикнул на парня.
– «Печенег» так и оставлять валяться?!
«Оставлять валяться» пулемет и в самом деле было не в тему. Артем метнулся назад, туда, к светлому прямоугольнику выхода, где под слабым светом, падающим из основного коридора, матово блестел на полу трофейный «Печенег».
Пол уже вновь сотрясался под тяжелой поступью «Спайдера». Но Артем успел чуть раньше. Подхватил пулемет – и метнулся обратно, то и дело на бегу бросаясь от одной стенки к другой.
Не зря он это сделал. Грохот позади затих, стало совсем темно, как бывает, когда источник света за твоей спиной загораживает что-то массивное, гораздо большее размерами, чем дверной проем.
Потом над ухом раздался знакомый «вжик!», а после – сразу же впереди скрежещущий звук металлом о бетон. Артем наддал, хотя, казалось бы, быстрее бежать некуда. Черт, еще немного, и горящие огнем легкие вылетят через рот вместе с желудком, болтающимся в брюхе, словно пустой мешок…
Впереди коротко мигнул свет, сместился влево – и скрылся. Ага, серв сигнал подал. Похоже, впереди прямой как стрела коридор поворачивает. Артем принял вправо, сильно оттолкнулся плечом от невидимой в темноте стены, чуть не выронив пулемет из рук, и длинно прыгнул вперед.
Ему снова повезло. Два «вжик! вжик!» просвистели в темноте. Сталь ударила в бетон – похоже, в то самое место, от которого Артем оттолкнулся мгновением назад. Отлетевшая рикошетом железяка больно ударила по ноге. Хорошо, что плашмя, а то со стрелой или метательным диском в нижней конечности особо не побегаешь. Хрен его знает, чем стреляет «Спайдер», но, если выстрелов не слышно, значит, нету у робота порохового боезапаса, и, кроме как металками, ему больше кидаться нечем. Хотя, судя по тому, как свистят эти металки, вслепую прочесывая узкий коридор, и как заныла нога после касательного удара, от пуль по эффективности они мало чем отличаются.
Впереди и вправду был поворот, за которым Артема ждал Колян. Серв вовремя мигнул фонарем, чтоб парень через него не перелетел с разбегу, Артем и затормозил – да так, что чуть носом в бетонный пол не воткнулся.
– Молодец, – сказал Колян, просканировав своими видеокамерами пулемет в руках парня. – «Спайдер» сюда не пройти, очень большой. Так что есть надежда на спасений.
– А вот Даниле нашему, похоже, хана, – грустно сказала темнота голосом Шерстяного.
– Сплюнь, мертвечина, сглазишь, – прошипел невидимый во мраке Ион.
– А чё тут, – даже не оскорбился на «мертвечину» Шерстяной. – Глазь не глазь, а если у парня полметра железа в бочине, не жилец он, как пить дать. Из меня доктор, как из Коляна «Коллектор». Ты тоже по врачебному делу ни хрена не умеешь, кроме как бинт наложить да спирт хлестать фляжками без закуси. Ну и вот…
Оказавшись в относительной безопасности, серв включил свой фонарь на ближний свет, в котором Артем разглядел печальные физиономии товарищей и дружинника, лежащего на залитом кровью полу. Данила еще дышал, но был без сознания. В левом боку у него торчал стальной штырь толщиной в два пальца. И сейчас к этому штырю примеривался Колян, явно намереваясь извлечь железяку из пока еще живого тела.
– Выдернешь – помрет сразу, – с сожалением произнес Ион. – Хоть я в медицине смыслю немного, но и без того ясно – печень насквозь пробита. И желудок тоже, вон кровь на губах.
– Не выдернуть – он тоже умирать, – парировал робот. – Крепкий, может, выживет.
«Не выживет», – подумал Артем, кладя на пол оттянувший руки пулемет.
Еще ранней весной ушел из Крепости один сталкер в Зону – и почти тут же вернулся с куском арматуры меж ребер. Нео решил поохотиться – железякой в человека бросил, а тот сумел уйти. От обезьяна ушел, а от смерти – не получилось. Док, лечивший в Крепости и людей, и домашнюю скотину, даже доставать копье из раны не стал. Сказал сталкеру, мол, сейчас операцию буду делать. Влил в него бутыль самогону, подождал, пока парень отрубится, да и перерезал ему горло, чтоб не мучился. Никто Дока не осудил. И вправду, так лучше, чем медленно умирать с пробитой печенью. А здесь и копье толще, и повреждения страшнее – помнится, у раненого сталкера кровь изо рта не шла.
Серв сомкнул клещи манипулятора на стальном древке, уперся всеми ногами в пол и мощно дернул. Стрела вышла из тела с противным «чавк!». Данила застонал, но стон сразу прервался бульканьем – кровь из горла потекла сильнее. Шерстяной с Ионом бросились к дружиннику. Мутант – чтобы голову приподнять, рюкзак с шамиритом под нее подсунуть, стаббер – прижать бинт к открытой ране. Хотя, судя по их лицам, и тот и другой понимали – все бесполезно. И Колян понимал. Вон стоит, подсвечивает фонарем, грустно потупив вниз свои видеокамеры на подвижных приводах…
Внезапно слабо освещенный коридор поблек, став похожим на плохо нарисованную картинку. Артем от неожиданности аж зажмурился. Когда же открыл глаза, удивлению его не было предела.
Фигуры Шерстяного, Иона, Коляна были неподвижными и прозрачными, будто бесплотные привидения, сотканные из тумана и зависшие в воздухе. Если не приглядываться сильно, то и не заметишь – так, дымка со слабыми очертаниями человеческих тел и бесплотного пригорка на уровне коленей, контурами отдаленно напоминающего серва.
А темного коридора вообще не было. Вместо него от края до края земли расстилалось ровное поле, покрытое жухлой травой. Где-то далеко, у самого горизонта, там, где свинцовое небо сходилось с землей, виднелись развалины серых зданий, над которыми завис диск заходящего солнца. Солнце было похоже на каплю крови, которую кто-то уронил на серую, грязную сковородку и забыл стереть… В целом окружающий мир смахивал на картонную раскраску, которую в детстве вырезал и склеил Артему отец из какой-то старой упаковки.
И сейчас по этому картонному, нереальному миру от развалин к Артему быстро двигалась белая точка. Приближалась, вырастала на глазах, пока не превратилась в большую белую крысособаку.
Зверюга оказалась в холке Артему по пояс, то есть чуть ли не вдвое больше обычной крысособаки. А еще шерсть у нее была длинная, белая, чистая, будто тварь мыли и расчесывали каждый день по три раза. И в глазах у нее светился не безжалостный интеллект мутантов выжженной земли, а самый настоящий человеческий разум. У людей, кстати, глаза тоже часто бывают как у мутантов, но у этой крысособаки во взгляде не было жестокости. Только просьба, да такая, что того и гляди из этих зверячьих глаз слезы польются.
«Спаси его, брат, – прозвучало в голове Артема. Нет, не слова людские, а чистая мысль, не нуждающаяся в переводе. – Спаси его, ты можешь».
Артем вдруг осознал, что рядом с пятнами тумана, зависшими в воздухе, лежит еще одно пятно – серое, в центре которого почему-то отражается солнце.
«Приглядись. Ты умеешь видеть суть вещей лучше других, потому что мы с тобой одной крови. Просто тебе нужно научиться смотреть, вот и всё».
Артем послушно пригляделся. И правда, не пятно это лежит на земле, а огромная серая крысособака, на боку которой расплывается большая кровавая клякса.
– И… что мне делать? – спросил Артем. И вдруг осознал, что сказать-то по-человечески не получилось. Только рык в груди родился, правда, с недоуменными интонациями.
«В твоих жилах течет кровь Черного Брата, – раздалось в его голове. – Хоть мы все и одной крови, но твоя кровь умеет возвращать жизнь… когда еще не совсем поздно».
И вдруг Артем понял что-то. Будто изнутри толкнуло. Бывает такое – ломаешь голову над проблемой, а потом внезапно – раз! – и сам себе удивляешься, как же это я раньше-то не догадался?
Он решительно шагнул вперед. Серые привидения качнулись, пытаясь заступить ему дорогу, но Артем лишь зарычал угрожающе – и они разлетелись в стороны от его дыхания. Слабые, бесплотные, нереальные… в отличие от Серого Брата, из которого толчками вытекала жизнь цвета солнца.
Артем встал над Братом и мощными когтями раздвинул ему зубы. Ого, непростая задача. У серого хват что надо и клыки серьезные! Да только еще немного – и этими клыками будет он грызться с врагами в Краю Вечной Войны. Только бы успеть! Только бы не вытекла из него жизнь прежде, чем придет помощь.
Артем поднес руку к своему рту, нимало не удивляясь тому, что его предплечье сплошь заросло жестким черным волосом, – и рванул клыками возле запястья.
Густая, тягучая кровь полилась сразу, стекая вниз по тут же слипшимся волоскам. Первые капли упали на морду Брата, но Артем немедленно двинул лапой, подкорректировав струйку так, чтобы она лилась прямо в разверстую пасть умирающего. Тот сначала лежал без движения, но, когда Артем свободной лапой несколько раз провел ему по горлу, рефлекторно глотнул. Потом еще разок. И еще.
«Поживешь, Брат, – удовлетворенно рыкнул Артем. – Моя-то кровь погуще будет и наружу точно не вытечет».
«Спасибо тебе, – прозвучало за его спиной. – Белая Сестра не забывает тех, кто ей помогает».
Неожиданно из-за плеча Артема высунулась узкая морда. Раздвоенный язык мелькнул словно черная молния – и парень ощутил на предплечье влажное прикосновение. Болезненное, будто по рваной ране напильником провели, но вместе с тем и приятное. Понятное дело, приятно, если разорванную собственными зубами плоть Белая Сестра заровняла враз, будто по мокрой глине провела узкой раздвоенной лопаточкой.
Кровь все еще сочилась из раны, но уже не струйкой, а так, пара капель выступила меж враз сошедшимися вместе лоскутами плоти. Артем обернулся поблагодарить Сестру… и вновь зажмурился.
По глазам резанул пучок яркого направленного света – не захочешь, а веки сожмешь. Артем аж непроизвольно ладонью глаза прикрыл.
Ладонью?
Да, это была его собственная, вполне человеческая рука, а не мохнатая лапа с мощными когтями. В ноздри парня вновь ворвалась вонь сырого подвала, замешанная на сладковатом запахе крови…
– Ты это… в норме, парень? – раздался сбоку неуверенный голос Иона.
– В норме, – хрипло отозвался Артем. – Что это было?
– Да не, ничо, все ништяк, – отозвался где-то позади Шерстяной. – А ты не помнишь, что ль? Зарычал, раскидал нас как детей, руку себе зубами разодрал – и давай Данилу своей кровью поить. Нормальный ход, фиг ли. Ион вон даже стрелять хотел поначалу, да я не дал. Говорю – подумаешь, ну рехнулся пацан, Даниле-то все равно помирать…
– Не… не дождетесь, – прозвучало снизу.
Глаза Артема помаленьку привыкли к свету, и парень разглядел, что стоит прямо над дружинником.
Лицо Данилы было сплошь залито кровью – своей ли, Артемовой ли, теперь уж не разобрать. Но открытые глаза на этой жуткой маске светились жизнью. Нет, не ярым огнем, свойственным здоровому, полному сил воину. Так, два огонька едва теплятся, на которые дунь один раз – и потухнут. Но хорошо, хоть так получилось. И кровища больше не сочится через тряпку, которой Ион рану на боку дружинника перевязал. Значит, есть надежда…
– Спасибо, Брат, – еле слышно прошептал Данила.
А Артем так и не понял – то ли раненый его братом назвал чисто из благодарности, то ли иной смысл вложил в это слово. И еще не понял он, что за морок его накрыл, – уж больно складное видение ему явилось. Кровь черной крысособаки, Белая Сестра, Серый Брат-дружинник… Хоть реально легенду слагай, наподобие той, что старики у костров по вечерам молодняку рассказывают. Кому скажи – не поверят…
– А ты и не говори, – тихо произнес Данила. – Людям те рассказы без надобности, а тебе – тем более.
Хотел было Артем попросить дружинника разъяснить, что он имел в виду, но помешал Колян, решительно отпихнувший парня в сторону.
– Надо быстро идти, – сказал робот, сноровисто, но в то же время осторожно взваливая Данилу себе на спину. – Мой чувствовать, как нейромант искать нас, сканировать помещений. Хорошо, что он не есть как его отец, не так сильный. Но все равно скоро быть погоня.
Артем спорить не стал, лишь подобрал брошенный пулемет и пристроился в хвост мигом образовавшейся колонны – впереди Ион с автоматом, потом Колян с Данилой на спине, следом Шерстяной, тоже с АК наперевес.
О том, что произошло с ним в этом коридоре, Артем еще немного поломал голову, строя различные предположения, а потом плюнул и просто решил не думать. Сказал же Данила, что никому оно не надо. Вот и ладно. Иначе можно просто с катушек соскочить, а они еще пригодятся. Надо отца найти, Арха разыскать-поквитаться, да и с этого спорткомплекса выбраться тоже невредно было бы. Когда у человека столько нерешенных проблем, реально вредно думать о том, что не можешь объяснить. Это от безделья о необъяснимом обычно думают, а занятым людям оно без надобности.
Впереди забрезжил свет, и до ушей Артема донесся какой-то нестройный шум, будто много-много народу камни ворочает. Походка Иона впереди стала совсем как у хищника, приготовившегося к прыжку, – пружинистая, неслышная. Вся группа подобралась, готовясь к возможному бою и прикидывая, как в случае чего не задеть при стрельбе своих же.
Свет шел из вертикальной щели, маячившей впереди, – похоже, кто-то дверь неплотно закрыл. Когда группа подошла поближе, Ион негромко сказал:
– Сейчас открою, если пальбу не начнут – я с Коляном направо, Шерстяной с Артемом – налево. Рассредотачиваемся и оцениваем обстановку. Стреляем только по необходимости. Вопросы?
– Один, начальник, – усмехнулся Данила, аккуратно сползая с робота и становясь на ноги. – Мне куда деться прикажешь?
– Ты б лучше пока на Коляне покатался, – недовольно проворчал Ион.
– Сам на нем катайся, – посоветовал дружинник. – Он жесткий, как сковорода, и от тряски уже все кишки в узел завязались.
– Вот он, человечий благодарность, – вздохнул Колян.
– Тогда ты, Артем и Колян направо, остальные по команде за мной, – скомандовал Ион и подмигнул Шерстяному, отчего мутанта слегка перекосило.
– Слышь, парень, – сказал Данила Артему. – Пулемет верни.
– He-а, – упрямо качнул головой Артем. – Куда тебе пулемет? Ты ж еле на ногах держишься? На вот, он тоже очередями может.
И протянул дружиннику свой АПС.
– О как? – искренне удивился Данила, но спорить не стал и пистолет взял. – Как с «Печенега» стрелять, знаешь?
– Разберусь, – буркнул Артем. Действительно, фиг ли там знать, когда в пулемете одна-единственная лента? Жми на спуск, пока не кончится. А как кончится, хватайся за ствол да мочи врагов, словно дубиной, благо тот «Печенег» железный и тяжелый.
Ион еще раз окинул взглядом небольшой отряд, подсвеченный в темноте фонарем Коляна, и, коротко бросив «Пошли!», мягко толкнул дверь.
Та поддалась со скрипом, который, впрочем, вряд ли кто услышал, – уж больно сильно грохотало в помещении, куда вел темный коридор.
Команду Иона выполнили четко: вошли без шума и рассредоточились, прячась за неслабыми грудами металла, наваленными возле самой стены. И подвисли слегка всем отрядом, разглядывая чудо невиданное.
Старики рассказывали, что раньше люди собирались в огромных помещениях, называемых «стадионами», для того, чтобы смотреть, как другие люди играют в разные игры. Артему такие сказки казались изрядно заумными. Какой интерес глазеть на то, как другие играются? Однажды задал такой вопрос деду Пахому, за что подзатыльник схлопотал. Правда, после наказания получил пояснение: оказывается, собирались не только глазеть, но и для того, чтобы «болеть».
Тут Артем вконец запутался. Получается, люди сходились кучей, чтобы заразу неведомую подхватить всем коллективом? Но больше спрашивать не стал. Пахом не смотри что седой да скрюченный – вдарит так, что только за глаза держись, иначе вылетят.
И вот сейчас Артем, похоже, глядел на то самое место, о котором рассказывали старики. Смахивало оно по виду на большую чашу, накрытую дырявой крышкой, с огромной ровной площадкой внизу. Но на той площадке довольно много людей суетились, и вовсе не они гремели так, что аж уши закладывало.
Это были сервы. Такие же с виду, как Колян, своей сосредоточенной суетой напоминающие бронемуравьев, которых навалом в Корявом лесу. Так же носятся как угорелые, тащат кто ветку, кто камешек, взвалив его на спину, строят свои муравейники высотой в полтора человеческих роста.
Однако люди и сервы строили другое.
Посреди поля, словно великан среди лилипутов из сказки, слышанной в детстве, лежал огромный боевой робот. Круглая головная башня, наплечные пеналы, наверняка предназначенные для стрельбы, куча еще каких-то стволов на предплечьях… Огромная машина смерти, занявшая своей тушей почти половину стадиона. По этой машине сосредоточенно ползали сервы – что-то варили, подтягивали, резали дисками – только искры летели во все стороны. Люди там тоже были, но их сервы явно использовали как дешевую рабочую силу – принеси, дай, подай, иди на хрен, не мешай.
– «Аконкагуа 5А», – негромко сказал Колян, завороженно уставившись своими видеокамерами на лежащего колосса. – Это есть самый большой робот Последней Войны. Всего их на Москва было сброшено шесть штук. Они шли брать Кремль…
– Да, видать, не дошли, – хмыкнул Данила – и слегка дернул уголком рта от боли.
«Оно и понятно, – подумал Артем. – Час назад чуть насквозь человека стрелой не пропороли, а он на своих двоих шастает. Это не только кровь черной крысособаки и не здоровье природное, это что-то другое».
«Угадал, Брат, – сказал чужой голос в голове Артема. – Называется это другое ген D».
Парень слегка вздрогнул от неожиданности, после чего покосился на Данилу. Но тот, как смотрел на суету сервов внизу, так и продолжал смотреть.
«Глюки, – решил Артем. – Хотя оно и неудивительно после всего. Интересно, а над чем еще они там копошатся?..»
Действительно, на второй половине поля возня сервов была не менее интенсивной. Там суета шла возле конструкций, которые были в разы меньше огромного робота, но даже отсюда выглядели устрашающе.
– Нейромант строить себе армию, – вновь подал голос Колян. – Я есть увеличить зум и отсюда видеть – на поле помимо «Аконкагуа» ремонтироваться шесть «Рекс», восемь «Раптор», два «Спайдер», два «Коллектор», один «Чинук»…
– Хреново, – пробормотал Данила. – Если это все попрет на Кремль сейчас, не выстоять нашим…
– …и это помимо тех, что уже восстановлен и несут охрана периметр, – грустно подытожил Колян. – Действительно, против такой атака не выстоять ни один крепость, если она не иметь серьезный вооружений. А до ваш Кремль отсюда меньше чем два миля… эээ… три километр.
– И когда примерно все эти роботы готовы будут? – мрачно поинтересовался Данила.
– Таким темп день-два, – отозвался Колян.
– А кто ж ими управлять-то будет? – спросил Артем.
– Сказано ж, нейромант, – бросил Данила.
– Силой своей мысль, – добавил серв.
– Один всей этой кучей?
Данила с Коляном переглянулись.
– Наверно, нет, – задумчиво протянул серв. – Думаю, нейромант сможет управлять один «Аконкагуа», в котором есть центр управлений другими робот…
– А центром управления рулить будет Кречетов, – подытожил Данила. – Вдвоем залезут в эту дуру, нейромант, типа, механик-водитель, а профессор – стрелок, который еще и роботами рулит из центра управления. Мы так, помнится, в танке…
– Воспоминания потом. Сейчас что делать будем? – прошипел Ион, подкравшийся слева. Поняв, что особо скрываться больше смысла нет, стаббер с Шерстяным присоединились к остальным.
– Хорошо бы этого Кречетова вместе с нейромантом найти – и обоих зачистить, – задумчиво проговорил Данила. – Да вот только где их искать-то? Комплекс этот пока весь облазаешь, нас самих десять раз в расход спишут…
За спиной послышалось шуршание. Артем обернулся, вместе с ним – остальные.
– Ну да, про него-то мы и забыли, – негромко сказал Ион.
Возле выхода из коридора, у самой двери неловко переминался с лапы на лапу транспортный робот Кречетова. То ли испугался перестрелки да спрятался где-то до поры, то ли просто потерялся в одном из ответвлений тоннеля, а сейчас пришел на свет.
– И хозяин тебя бросил, и мы забыли в суматохе, – произнес Данила, почесывая подбородок. – Кстати, а к хозяину нас отвести сможешь? Только так, чтоб нас по дороге охранные роботы не перестреляли?
Транспортник припал на передние лапы – чисто крысопес, ожидающий команды, – и вильнул кормой.
– Похоже, мы друг друга поняли, – подытожил Данила.

* * *

– Не понимаю вашего беспокойства, профессор, – сказал Феб, аккуратно снимая кожуру с плода дерева цзоу. Клинок ножа, зажатого в руке нейроманта, казался продолжением указательного пальца – длинного, с остро заточенным ногтем. – Это всего лишь кучка идиотов, которых мои охранные роботы распылят на атомы меньше чем за секунду, если те попробуют подобраться к нашей резиденции.
– Эти идиоты, как вы изволили выразиться, уже вывели из строя одного из боевых роботов, а второй требует неслабого ремонта, – буркнул Кречетов.
Сейчас он стоял возле огромного окна и смотрел вниз, туда, где десятки сервов увлеченно собирали боевых роботов из деталей, собранных ими, считай, со всей Москвы. Ремонтным роботам помогали люди-рабы, которых удалось захватить в селениях Замкадья еще до того, как над городскими руинами взметнулся Купол.
Проект был задуман профессором практически сразу, как он попал в этот странный мир и увидел биороботов, праздно шатающихся по выжженной земле. Тогда очень кстати подвернулся ему под руку молодой и амбициозный нейромант, слегка постанывающий под властной десницей своего папаши. По подсказке Кречетова Феб тайком от отца силой мысли заловил несколько сервов, с помощью которых профессор приспособил под ремонтные мастерские заброшенный спорткомплекс. Убил кучу времени и нервов, собирая необходимое оборудование, воссоздавая боевых роботов чуть ли не заново, копя силы и соблюдая при этом режим максимальной маскировки… А потом получилось так, что папу Феба, заведующего охраной базы савеловских маркитантов, завалил некто по прозвищу Снайпер, после чего у сыночка появилась дополнительная мотивация к созданию непобедимой армии. М-да, лучше б способностей прибавилось, чем мотивации. Феб был намного слабее папаши. Одновременно он мог управлять только парой роботов, да и то лишь на небольшом расстоянии. Правда, профессор быстро нашел выход. Оказалось, что вполне достаточно вживить в мозг био всего одну железную рамку шамов – и командовать роботом становилось не в пример легче.
Положа руку на сердце, Кречетова прежде всего интересовал Кремль в качестве отлично укрепленной военной базы. Для начала в любом обществе надо приобрести максимально возможное влияние и власть, а месть может и подождать. Исходя из чего на сыновние чувства Феба профессору было тем более плевать с высоты будки, в которой он сейчас стоял.
Хрен его знает, для чего эта просторная будка под потолком спорткомплекса использовалась в прошлом. Возможно, здесь сидели специалисты, отвечающие за освещение, а может, спецслужбы вычисляли отсюда потенциальных террористов среди зрителей. Так или иначе, Кречетов с Фебом сразу облюбовали ее под временное жилье и наблюдательный пункт – в любое время производственный процесс как на ладони…
Размышления профессора прервал смех Феба.
– А все-таки они изрядно вас напугали, – веселился нейромант. – Чуть в заложники не взяли, сильно, а? Не бойтесь. Самого здорового из них мой «Спайдер» пронзил копьем, словно бабочку-падальщика булавкой. Сомневаюсь я, что пара хомо, волосатый ворм и серв-инвалид рискнут прийти сюда по вашу душу.
– Вы плохо их знаете, – поежился профессор, машинально потирая горло. – Они очень хорошо подготовлены.
– Вот и проверим их подготовку, – улыбнулся Феб, вонзая зубы в мякоть очищенного плода. Откусил, прожевал, прищурился от наслаждения и ткнул ножом в сторону выхода из будки. – Как показал недавний бой в коридоре, роботы слишком громоздки для выполнения спецопераций в помещениях. Поэтому в целях обеспечения безопасности наших персон я активировал свою персональную гвардию. Этих тварей я наловил недавно и приберег до поры.
– Что еще за твари? – поднял брови Кречетов.
Сюрпризов он не любил еще с тех пор, как наелся ими по самое горло в болотах зараженных земель Украины. А уж здесь и подавно не приходилось ждать от них ничего хорошего.
Вместо ответа Феб эффектно щелкнул пальцами свободной руки. Из темного проема немедленно шагнула широкоплечая тень. Слабый луч света через дыру в крыше будки упал на лицо человекообразного мутанта – и профессор невольно поморщился.
Морда мутанта, возможно, была когда-то изначально человеческой. Но с той поры оно изменилось настолько, что любой нео по сравнению с этой тварью мог бы считаться писаным красавцем.
Абсолютно лысая голова мута была усеяна жирными, крупными гнойниками, некоторые сочились желтоватой слизью. Хрящи и кости лица разрослись настолько, что едва различимые черные точки глаз выглядывали из-под наростов, словно жерла пулеметов из амбразур бетонных ДОТов. Зубов в вытянутой вперед оскаленной пасти страшилища не было – похоже, торчащие из десен костяные пластины повыталкивали их в процессе безудержного роста. В целом мутант напоминал мордой некую помесь человека и крысособаки, причем от последней он взял намного больше.
Ростом тварь была метра два с половиной. За спиной – укороченная автоматическая винтовкой СВУ-АС, под мышкой – яйцевидный шлем с непрозрачным стеклянным забралом. Тело мутанта было запаковано в отличный бронекостюм. Шея защищена подвижным воротником, сработанным из стальных сегментов, все уязвимые зоны тела прикрыты броневыми пластинами, гибкие сочленения на суставах тоже защищены тонкими полосками металла. Когда монстр вошел, аж пол застонал под весом мута, того и гляди, будка вниз рухнет.
– Знакомьтесь, профессор, – осклабился Феб. – Один из биотехов с зоны ЗИЛ, которых чаще называют собакоголовыми. У них несколько баз, разбросанных по Москве. Управляет ими какой-то механизм, причем делает это достаточно примитивно. Под радиоконтролем у него командир группы, остальные запрограммированы на подчинение тому командиру. Остаточный интеллект у каждой особи присутствует, но, скорее, как атавизм, нежели как способность к познанию и решению проблем.
– И много вы их наловили? – поинтересовался Кречетов.
– Несколько десятков, – ответил Феб. И, заметив удивленное выражение, промелькнувшее на лице профессора, добавил: – Все получилось очень просто. Зацепил их командира, которого остальные не посмели ослушаться. Потом рамку шамов интегрировал ему в мозг, и все вообще стало намного проще. Сейчас в большой лаборатории эти рамки внедряют остальным, чтобы можно было ментально контролировать каждого. Кстати, спасибо за науку! Эдак вскоре вы станете вообще не нужны мне, профессор.
Феб рассмеялся и вновь вонзил зубы в сочный плод.
«Или ты, мальчишка, станешь мне не нужен», – подумал Кречетов – и улыбнулся.
– Хорошая шутка, Феб. И что теперь?
Вместо ответа нейромант махнул ножом в сторону собакоголового, будто отгонял назойливую квазимуху.
– Офраняйте фход, – прочавкал он. – Фтоб ни одна тфарь не фмогла фюда пройти.
– Слушаюсь, хозяин, – рявкнул собакоголовый, развернулся через левое плечо и пропал в темноте коридора.
«Удивительно, что при такой массе шагов почти не слышно, – отметил про себя Кречетов. – Похоже, неслабых воинов отхватил себе Феб. И демонстрацию силы провел эффектно, мол, попробуй дернуться, яйцеголовый, если что – в порошок сотру. Ладно, учтем».
И улыбнулся снова.

* * *

Какой бы расчудесной ни была кровь черной крысособаки, которой Артем щедро поделился с Данилой, но все-таки дружинник был еще далеко не в форме. Ион с Шерстяным незаметно пристроились по бокам раненого – благо ширина прохода позволяла. Колян шел замыкающими, так что Артем с пулеметом и проводником-транспортником под боком неожиданно для себя оказался во главе отряда.
Они шли каким-то хитрым обходным путем, минуя переплетения коридоров, проходов, подъемов и спусков. Кое-где приходилось перелезать через нерасчищенные завалы, обходить разбитые лестницы и глубокие трещины в полу. Похоже, стены спорткомплекса еще не рухнули лишь потому, что сквозь бетон, словно живая арматурная сетка, густо проросла крыш-трава, пустив побеги по потолку, колоннам, дверным проходам и сохранившимся лестницам.
Внезапно Артем остановился, будто напоролся на невидимую стену. Транспортный робот тоже тормознул вслед за человеком и принялся нерешительно топтаться на месте.
– Ты чего? – подал голос сзади Шерстяной.
– Сам не знаю, – пожал плечами парень. – Сейчас скажу – не поверите.
– Давай уже, чего там? – поторопил Артема Данила. – Услышал что? Или чуйка сработала?
– Второе, наверно. Просто я знаю точно – впереди стая. Их много, голов пятнадцать-двадцать. Очень сильные…
– Муты? – озаботился Шерстяной, нимало не усомнившись в том, что говорит молодой парень. Оно и понятно – на войне чуйка зачастую главнее здравого смысла.
– Муты, – кивнул Артем. – Но двуногие. И в то же время тоже пёсьей породы… Не могу объяснить…
– Собакоголовые, – коротко бросил Данила. – Теперь и я их чую. Два десятка этих тварей нам не по зубам. Увы, номер не прошел. Отступаем.
И, повернувшись к транспортнику, спросил:
– Вывести нас сможешь с комплекса?
Робот сделал стойку, подумал мгновение, вильнул задом, развернулся на девяносто градусов и потрусил к глубокой черной дыре, над которой висела полустертая, выцветшая от времени табличка с едва различимой надписью «Вход в подвал»…
Подвалы в спорткомплексе оказались знатные, с узкими проходами и огромными залами, оканчивающимися коридорчиками, через которые едва могли протиснуться Данила с Коляном, вновь врубившим свой фонарь. С каждым шагом становилось ясно – дружинник держится из последних сил. На его боку вновь намокла багровым тугая повязка, которую наложил Ион перед тем, как двинуться в путь.
Но никто никого не упрекал. Все понимали: бывает. Рискнули, надеясь на чудо, и не получилось. В жизни чудеса случаются не так уж часто… Хотя бывает, что и случаются.
Проходя мимо огромной кучи мусора, поросшей серой травой подземелья, Ион остановился на мгновение и подцепил стволом автомата черный брикет. Тот оторвался от общей массы вместе с корнями. За многие годы он насквозь пророс крыш-травой, но, тем не менее, на его поверхности не исчезли и даже не поблекли краски. Очередной феномен Зоны, объяснения которому нет и никогда не будет.
– Дед говорил, что до Последней Войны в подвалах какого-то «Олимпийского» торговали книгами, – тихо произнес Ион. – По всему выходит, это и есть тот самый «Олимпийский». Колян, посвети, что тут написано, не разгляжу.
– Торопиться надо быстрее, – недовольно пропыхтел серв, но все же подошел и направил луч фонаря прямо на брикет.
На черной поверхности странного предмета явственно проступила картина: человек со снайперской винтовкой стоит на одном колене, готовясь выстрелить. Позади него замер витязь с мечом и автоматом, чем-то смахивающий на Данилу. За спиной витязя – красные стены, над которыми парит огромный рукокрыл, держащий в когтях человека. А над картинкой – надпись: «Кремль 2222». 
– Книга. Старая, – тихо сказал Данила, бросив взгляд на находку.
– Прочитать бы, – вздохнул Ион. – Судя по названию, чуть ли не про нас написано.
– Не получится, – покачал головой дружинник. – Видишь, она насквозь крыш-травой проросла и ее соком пропиталась, оттого и сохранилась обложка. Теперь это просто памятник прошлому. Положи, где взял, и пойдем. Может, после нас придет сюда кто-то, кто сможет ее прочитать.
Стаббер не стал спорить. Он аккуратно положил книгу на прежнее место и успел заметить, как потревоженные стебли крыш-травы тут же бережно обняли свою собственность, словно хотели уберечь ее от посторонних взглядов. Ион вздохнул. Грустно, когда люди забывают о своем прошлом. Одна надежда на мутировавшую природу, которая тщетно пытается сберечь бесценные осколки этого прошлого…
Впереди забрезжил тусклый солнечный свет, льющийся через пролом в стене.
– Дошли, – выдохнул Шерстяной, которому все это время пришлось нести на себе не только автомат, но и рюкзак с шамиритом. – Мяса б сейчас… Свежего. Еще немного – и собственную лапу грызть начну.
– Нормальный вариант, – выдохнул Ион, тоже порядком измотанный беготней по лабиринтам древнего спорткомплекса. – А что останется – друзьям можно пожертвовать. Чесслово, еще немного, и я не откажусь от шашлыка из свежего зомби…
Однако шутку никто не поддержал.
– Они… идут за нами… – прохрипел Артем, вываливаясь наружу и хватая ртом свежий воздух. – Их отряд почти рядом… На открытом пространстве…
– …они нас перестреляют как соломенные чучела на стрельбище, – закончил за него Данила. – Поэтому отходим на пятьдесят метров и делаем засаду.
Сказано – сделано. Отошли, облюбовали нехилый такой обломок бетона, почти полностью вросший в землю, и только собрались залечь, как Данила выдал:
– Так. Пулемет оставляете мне – и валите отсюда быстрее. Минут на десять я их задержу. Вон позади городские развалины, как раз до них добраться успеете. Там они вас не найдут.
– Ага, разбежались, – сказал Артем, на всякий случай пристраиваясь с пулеметом за природным бруствером подальше от здоровенного дружинника. – Раскомандовался тут…
– Согласен, – отозвались хором Ион и Шерстяной.
– Еще не хватать, – пропыхтел Колян. – Ион, ты есть отдавать мой автомат немедленно! Из чего я быть стрелять?
– Эх, вы, – махнул рукой Данила, доставая из кобуры АПС и укладываясь за укрытие. – Я ж как лучше хотел…
– Считай, как лучше не получилось, – улыбнулся Ион. – А тебе, железный, я автомат не отдам. Согласись, что стреляю я лучше. Дойдет дело до рукопашной, покажешь им, на что способен. Идет?
Ответить Колян не успел.
Из пролома показалась первая фигура – высокая, плечистая, действительно полностью закованная в черную броню. Ее и вбил Ион обратно в пролом короткой очередью – от автоматной пули калибра 7,62 со стальным сердечником на таком расстоянии пехотинца не спасет никакая броня.
– Неплохое начало, – похвалил стаббера Данила. И крикнул: – Слышь, Артем! Пулемет все ж лучше верни, а? Мне из него стрелять всяко сподручней, чем из пистоля.
Артем вздохнул. Жалко расставаться с «Печенегом», но дружинник прав: из пулемета он стреляет лихо. Пришлось пробежаться вдоль бруствера и вернуть оружие хозяину. На что Данила улыбнулся бледными губами и протянул парню АПС.
– Спасибо, брат, – сказал дружинник негромко. – За всё…
– Да ладно, благодарил уже, – снова смутился Артем. И, чтобы скрыть смущение, торопливо пристроился за бруствером неподалеку от пулеметчика.
И вовремя.
Черные фигуры полезли из пролома, как бронированные муравьи из норы, залитой водой. Застучал пулемет Данилы, зло затявкали автоматы Иона и Шерстяного. Трое собакоголовых попадали, словно подкошенные, но остальные умело рассредоточились, залегли и открыли ответный огонь. По брустверу застучали пули, выбивая из него бетонную крошку.
– Ну, понеслось, – проворчал Данила, пригибаясь под ураганным огнем. – Если у них есть бомбы… или как их? Гранаты?
– Остается надеяться, что их нет, – крикнул Ион. – Это все, что остается.
Артем улыбнулся и погладил левой рукой рукоять ножа, торчащего за поясом. Когда кончатся патроны и дойдет дело до рукопашной, надо будет очень постараться, чтобы всадить скошенный клинок ближайшему собакоголовому в щель между шлемом и нагрудником. Но рано об этом думать, пока зло тявкает твой пистолет и бежит на тебя враг, который через мгновение упадет, получив в стекло бронешлема раскаленный кусочек свинца. Убивать тех, кто хочет убить тебя, твоих близких и твоих друзей, – не это ли есть настоящее счастье воина, ради которого и умереть не жалко?
«Ты прав, парень, – пришел мысленный ответ от Серого Брата. – Ты прав на все сто. Это и есть настоящее счастье для таких, как мы».

* * *

Как всегда, мужчины в последнюю очередь замечают самое главное. Сталкер не был исключением.
Он уже очень долго шел молча рядом с ней. Ему было слишком хорошо для того, чтобы что-то говорить. Сталкер очень боялся спугнуть своим грубым, обветренным голосом долгожданное ощущение счастья. Ему казалось, что, произнеси он хоть слово, и тонкая нить, связующая их сердца, порвется, словно та струна на старой гитаре…
Это было совсем недавно – день или два назад. Он не помнил. Эти дни прошли для него словно в тумане. Кремлевский трактир… Сцена… Девушка на сцене… Вот он идет к ней по проходу между столами, а навстречу ему плывут последние аккорды песни…

Но ты не вернешься в край,
где ты не был,
Где мы друг друга не полюбили…
Каждая птица ищет
чистое небо,
Каждое небо ждет свои крылья…

Тогда на последней ноте она отбросила гитару в сторону, порвав самую тонкую струну, бросилась к нему, повисла на шее. А он стоял столбом, неумело обнимая ее одной рукой, в то время как вторая все еще лежала на рукояти его боевого ножа. Он слишком долго шел к своей любви. Он слишком хорошо помнил, как обманул его мутант по имени Сталк, и он был готов ко всему… кроме собственного счастья.
Он слишком долго шел к нему с того самого момента, как впервые увидел ее. Это было довольно давно и в другом мире, но картина произошедшего тогда никогда не изгладится в его памяти. Как и все, что когда-либо было связано с этой девушкой…
Вот к костру идет мужик, один глаз которого прикрыт зеленой повязкой под цвет банданы и остальной его униформы. Одной рукой он придерживает ремень «Калашникова», висящего на плече. В другой у него цепь, соединяющая пару стальных «браслетов» – большую и маленькую. Большие наручники сжимают тонкие запястья, маленькие соединяют большие пальцы, слегка припухшие от притока крови.
Ее пальцы…
Возможно, тогда впервые сердце сталкера вздрогнуло и пропустило один удар, отчего у него слегка перехватило дыхание. Тогда она тряхнула грязной гривой волос, прикрывающих лицо, и сталкер впервые в жизни увидел огромные глаза цвета нереально чистого неба…
…Проходит совсем немного времени, и вот она наклоняется над ним с ножом в руке. Путы, стягивающие его запястья, распадаются. И одновременно с вьющейся прядью волос его уха касается теплый шепот:
– Теперь мы в расчете. Не забывай…
Она не договорила – ее прервал звук выстрела, убившего Витю по прозвищу Калика. И сталкер до сих пор так и не узнал, какие именно слова она тогда не успела произнести. Не удосужился спросить. Просто забыл, как забывал очень много важного в жизни. Слишком важного, без чего жизнь постепенно теряет смысл…
…Вот он стоит рядом с койкой, на которой лежит она, до подбородка накрытая снежно-белым одеялом. Рядом с ним – капельница с трубкой, уходящей под одеяло. Он точно знает – Доктор специально не показывает ему, что стало с телом этой девушки. Но он и не настаивает. Доктор всяко лучше знает, как будет лучше и для него, и для нее. Например, вчера Доктор сказал, что, если б не светящийся предмет, который сталкер принес из другого мира, сегодня бы ее уже не было на свете. Что ж, он сделал все, что мог, несмотря на колотое ранение в легком и практически сожженную левую руку. И был готов сделать еще больше если потребуется…
Сталкер нашел лекарство от ее болезни, после чего они около года прожили вместе на далеком острове с пальмами и песчаным пляжем, о котором мечтают влюбленные всего мира. До тех пор, пока однажды утром он не обнаружил у себя на подушке записку: «Прости. Каждая птица ищет свое небо, но это небо оказалось не моим. Яхту я оставлю на материке у причала. Прощай…»
Что ж, для того чтобы убедить ее в обратном, ему пришлось вновь вернуться на зараженные земли Украины и в который раз уже пройти через ад, в котором они, наконец, нашли друг друга – как он тогда думал, навсегда. Она стала его женой, и некоторое время не было на свете человека счастливее этого сталкера .
Очень непродолжительное время…
На этот раз ушел он.
Почему порой уходят мужчины от любимых женщин – горячо любимых, до неистовства, до потери рассудка?.. Может, для того, чтобы вновь найти себя? Ведь, чем сильнее безраздельная любовь одного человека к другому, тем чаще предмет этой любви начинает думать о своей исключительности, о том, что любимый – собственность, которая никогда и никуда не денется. А также о том, что у него есть все права на свою вторую половинку, а у нее – только обязанности…
Но тогда сталкер не рассуждал. Он просто нагрузил на себя побольше оружия и припасов, взмахнул ножом, способным пробивать пространство и время, и ушел в другой мир, много лет назад выжженный Последней войной .
Ушел от нее… так до сих пор и не найдя себя.
Правда, однажды он встретил ее снова. Вернее, думал, что встретил. Мутант-ворм от души поглумился над памятью сталкера. Ментально влез к нему в голову, выковырял оттуда самое сокровенное и навесил образ его любимой на грязного дампа… Которого тут же и убил чужими руками исключительно для того, чтобы позабавиться, посмотреть, как поведет себя хо-мо, спятивший от пережитого…
Уроды бывают во всех мирах. Лишь недавно сталкер узнал от маркитанта по имени Кощей, что ворм жил ради такого рода развлечений – сам придумывал сценарии, сам играл в своих спектаклях главную роль… и умер на придуманных им же подмостках, напоследок чуть не заставив сталкера застрелиться от чувства вины и безвозвратной потери. Возможно, двести лет назад этот ворм был бы великим актером или писателем, автором гениальных романов. Здесь же все закончилось банально.
Сталкер предал земле тело ворма и пошел искать своих друзей, изо всех сил стараясь не думать о том, кого же он похоронил на самом деле . И задумался настолько, что не заметил, как забрел в хищное болото, умеющее затуманивать мозги своих жертв не хуже размышлений о безвозвратно ушедшем времени…
Зона не любит задумчивых и рассеянных. Болото сделало сталкера беспомощным, чем и воспользовались вормы, захватив воина в плен и решив сделать из него идола. Они распяли его на деревянной крестовине, но он сумел освободиться и остаться в живых ценой невероятных испытаний. Потом был долгий путь, на котором сталкер вновь встретил своих старых друзей и, прорубаясь сквозь полчища мутантов, сумел дойти до сердца таинственной Измайловской аномалии. Это было Зеркало Миров, гигантский кристалл, производящий универсальное топливо и, согласно старой легенде, умеющий исполнять самые сокровенные желания.
Сталкер не верил в легенды. Но, так или иначе, именно возле Зеркала Миров он узнал о девушке с глазами цвета чистого неба, которая живет в Кремле и поет грустные песни, играя при этом на древнем, давно позабытом инструменте.
Тогда он просто повернулся и пошел не разбирая дороги к далекой крепости с красными стенами, проходя между Полями смерти, продираясь через заросли хищных деревьев, отстреливаясь от мутантов… Он дошел до своей цели и наконец смог обнять девушку, которая отыскала способ пробить границу миров ради того, чтобы найти своего сталкера.
Встреча была бурной, но всякая сильная буря имеет свойство быстро сходить на нет. Последующие дни он говорил очень мало, впрочем, и она тоже. Хотя оба понимали – говорить нужно. Чтобы гитара заиграла, ее необходимо настроить. И если гитару долго не трогали, необходимо перенастроить заново тонкий, живой инструмент. Те слова, что говорят друг другу влюбленные, и есть настройка инструмента гораздо более сложного, чем любая гитара. Они же, привыкшие к четким, сухим командам, возможно, не умели говорить нужные слова. А может быть, просто в долгих походах под кислотными дождями зараженных земель заржавели грубые механизмы, способные приподнять броневые пластины, которые наглухо прикрыли их души и сердца – в том числе и друг для друга…
Сейчас они шли рядом, два сталкера, мужчина и женщина, закаленные в боях, неоднократно битые ножами, пулями и ударами судьбы. Он «держал» свой сектор, она – свой. Оба занимались привычной работой… и обоим было немного неуютно, так как каждый из них привык делать ее в одиночку.
– Куца мы идем, Снайпер? – наконец спросила она.
Мужчина, которого девушка назвала Снайпером, отозвался немедленно, словно ждал этого вопроса.
– Нужно выбраться из Москвы. Я думаю, за ее границей должно быть меньше мутантов и больше людей. Возможно, там мы сможем найти хорошее место, чтобы построить дом.
– А тебе нужен дом?
На этот раз он не ответил.
– У нас уже был дом, Снайпер, – продолжила она. – У нас даже был свой остров. Ты помнишь? Остров, о котором мечтают все влюбленные. Один на двоих.
Он молчал. Он все помнил. А еще ему вдруг вспомнились слова песни, услышанной очень давно возле сталкерского костра. Удивительно… Он никогда не мог запомнить стихов – ни чужих, ни своих, случайно сложившихся сами собой на сталкерских тропах. А эти почему-то запомнились…

Я решил написать о любви красивую песню,
Я устал сочинять стихи о черном и красном,
И я долго смотрел на стену из любимого кресла,
Подбирая к образам рифмы, – но все напрасно.

Слишком много написано слов на избитую тему —
Я, увы, не Есенин, не Блок и даже не Пушкин,
И поэтому я и сижу, уставясь на стену,—
Все, что можно, написано ими, и вряд ли я лучше.

Парень тогда пел задушевно, без надрыва, словно рассказывал историю из своей жизни. А может, так оно и было. Возле сталкерских костров обычно поют тексты собственного сочинения, сотворенные здесь же, на зараженных землях. Оттуда, с Большой земли, приносят не песни, а оружие, патроны и боль, которая лишь изредка прорывается на привалах, когда сталкер берет в руки видавшую виды гитару.

Я бы мог написать о дожде, что скребется в окна,
Я бы мог написать о цветах, брошенных в урну,
Я бы мог рифмовать «тебя» и «меня», но только
От подобных рифм, увы, мне тошно и дурно.

Эти рифмы скачут в экранах и лезут в уши,
В микрофоны шепчут и плачут, о чем – непонятно,
И от слова «любовь» порой становится душно
Все о ней говорят, а чувствует кто-то – вряд ли…

Заниматься любовью приятно – это бесспорно,
Но как часта любовь без любви при занятиях ею…
А, быть может, любовь умерла, как стала «свободной»?
Так душа обретает волю, покинув тело.

На губах того сталкера играла кривая улыбка, в которой веселья не было вовсе, только застарелое горе. Зачем он растревожил его? Зачем выковырял из глубины воспоминаний, для чего написал этот текст, а после спел, вывернув душу наизнанку? Кто ж его знает? Может, и искал он на зараженных землях Украины именно этот вечер, именно этот костер и компанию усталых сталкеров, которые выслушают его не перебивая…

Но я все-таки помню тот дождь и часы вокзала,
Не хочу, но помню ту осень в грязи и лужах,
И мне хочется думать, что ты тогда опоздала,
А не просто забыла о том, что помнить не нужно.

И я думаю часто, что, может, прождав напрасно,
Уходили Есенин и Блок, растоптав букеты,
Уходили домой писать о любви несчастной —
О счастливой любви почти не пишут поэты.

Вообще ни о чем не пишут счастливые люди —
Слишком малое время отпущено для обоих…
Жизнь – секунда, ее прожить – а там будь что будет,
И им некогда петь и смотреть на дырки в обоях…

Я хотел написать о любви красивую песню…
Я устал сочинять стихи о черном и красном…
И я долго смотрел на стену из любимого кресла,
Подбирая к образам рифмы, – но все напрасно… 

Тот парень ушел еще до рассвета, оставив гитару возле костра. А потом Снайпер узнал, что его убили какие-то бандиты ради старого автомата и почти новых сапог. Быть может, помимо ночного костра, певец и поэт искал еще и легкую смерть. Скорее всего, так и было. Он прожил время, отпущенное для двоих, и ему просто больше незачем было жить…
– Задумался?
Снайпер невольно вздрогнул.
– Есть немного. Знаешь, давай для начала выберемся отсюда, а потом решим, что будем делать дальше.
Она пожала плечами и ничего не ответила. А потом они оба услышали выстрелы.
На этот раз им не понадобились слова. Мужчина и женщина со своими извечными разборками и надуманными проблемами разом перестали существовать. А вот два сталкера в мгновение ока поняли друг друга без слов. Диалог двух путников, менее искушенных в военном деле, мог выглядеть так:
«– У нас патронов практически не осталось, с консервами тоже не густо. В Кремле после штурма мутантов ни того ни другого не купить даже за шамирит. И не факт, что купим еще где-то. А там – перестрелка. Значит, у тех, кто ее затеял, есть чем стрелять. И припасы, скорее всего, найдутся – с голодухи не повоюешь. Сходим, посмотрим?
– Ты уверен, что риск того стоит?
– Думаю, это не риск, а большая удача.
– Ну, если ты так считаешь, то стоит попробовать».
Но эти двое были теми, кем были. И пока гипотетические путники почесывали в затылке, решая, стоит овчинка выделки или ну ее на фиг, два реальных сталкера уже бежали по развалинам Москвы, держа направление на звук перестрелки, но при этом не забывая контролировать свои сектора и параллельно держать в поле зрения друг друга.
По мере приближения к цели Снайпер уже на слух примерно разобрался в картине боя. Обороняется небольшой отряд. Вооружение – пулемет, два или три автомата. Люди опытные, судя по тому, что превосходящие силы противника пока не смогли подавить их огнем, хотя очень старались. Ребята огрызаются грамотно, ловят паузы, пока враги перезаряжают свои автоматы, и лепят прицельно. Тем не менее надолго их не хватит. Враг, поди, тоже не дурак, рассредоточился и сейчас наверняка потихоньку обходит отряд с двух сторон, отвлекая обороняющихся шквальным огнем с фронта.
Впереди замаячили руины какого-то неслабого здания, почти полностью занесенные землей, песком и мусором. Фактически холм, успевший в нескольких местах порасти рощами мутировавших деревьев.
Снайпер ткнул пальцем в этот холм, потом быстро крутанул рукой в воздухе. Подруга кивнула. На бегу лучше экономить дыхание и не говорить лишний раз, проще показать условными сигналами, понятными любому военному: «Наша позиция будет там».
Взбежали быстро, на полусогнутых перевалили через вершину, скрываясь за торчащими обломками бетона, после чего расположились грамотно – не на самой вершине холма, а чуток пониже, чтобы не светить силуэтами на фоне неба. На склоне, кстати, имелся богатый выбор укрытий – земля осыпалась, обнажив элементы когда-то мощного бетонного каркаса здания. Сейчас уж и не поймешь, что это было – жилое здание или бизнес-центр какой-нибудь. Впрочем, теперь-то какая разница? Главное, что за остатками железобетонных колонн двум опытным сталкерам можно спрятаться быстро и качественно.
Перестрелка шла возле огромного, неплохо сохранившегося спорткомплекса – трещины в стенах и пара небольших проломов возле самого основания не в счет. Снайпер вскинул СВД, приник к наглазнику прицела. Ого, дальномерная шкала тут вряд ли сильно поможет в измерении расстояния до цели, ибо привязана она к среднему росту человека. Здесь же людей видно не было, они, возможно, скрывались за большим бетонным обломком. Зато оказались хорошо различимы нападающие – огромные собакоголовые мутанты, запакованные в качественную броню. Хотя Снайперу дальномер был не особо и нужен. В его голове уже заработал механизм, природу которого он не знал. Просто ему было ясно, что нужно сделать для того, чтобы цель была поражена с точностью до миллиметра. Он и книги свои так писал – просто садился и работал. А потом узнавал, что его произведения пользуются бешеной популярностью. Правда, это было в другом мире… В этом его очередная, практически готовая рукопись до сих пор лежала мертвым грузом в рюкзаке. Кто знает, может, когда-нибудь настанет и ее время…
Но сейчас Снайпер стрелять не торопился. Для начала нужно выяснить, кого это так настойчиво пытаются подавить огнем собакоголовые.
Он уже встречался с этими мутантами, и от встреч этих у Снайпера осталось глубокое чувство уважения к их создателю. Неведомый генный инженер сумел сконструировать идеальных солдат, максимально приспособленных для ведения тактической войны. Сильные, выносливые, не задающие лишних вопросов боевые машины были вполне способны составить конкуренцию кио как в рукопашном бою, так и при огневом контакте. Другое дело, что киборги умны, изворотливы, способны принимать самостоятельные решения. Но в групповом бою этого и не нужно. Здесь важнее способность беспрекословно подчиняться командованию, слаженность действий, абсолютное бесстрашие, замешанное на хладнокровном расчете. Кстати, собакоголовые как раз сейчас этим и занимались – бесстрашно и хладнокровно атаковали противника, прячущегося за импровизированным бетонным бруствером.
Снайпер продолжал наблюдение. Угу, одно отделение мутантов подавляет вражью силу огнем, не давая высунуться из-за бруствера, а два других отделения синхронно обходят укрепление с флангов. Писец вам, ребята, скоропостижный и неотвратимый. Только вот рассмотреть бы, кто за тем бруствером спрятался, ибо воевать с целым взводом отлично экипированных мутов занятие весьма опасное. Потому хорошо бы выяснить для начала, ради чего оно надо, и надо ли вообще.
Из-за бруствера вывернулась плечистая фигура, в ее руках задергался пулемет. Короткая очередь срезала собакоголового, стрелявшего с колена, и бросила его на бетон, словно смятую черную тряпку. Правда, и плечистого пулеметчика минимум две пули достали. Одна чиркнула по голове, выбив облачко кровавых брызг, вторая вспорола рукав… кольчуги.
«Данила?» – промелькнуло в голове Снайпера.
Само собой, рассмотреть в деталях лицо пулеметчика было нереально – тот уже скрылся за бруствером. То ли сам нырнул, то ли упал – непонятно. И выяснить, его ли ученик сейчас скрывается за бетонной плитой, или это совсем другой кремлевский дружинник, можно было только одним способом.
Командир взвода собакоголовых, превосходящий ростом и габаритами даже своих огромных подчиненных, как и положено начальству, залег позади атакующего отделения и громовым голосом отдавал команды – даже до вершины холма его рык доносился. Хорошо залег, за ржавым остовом старой пушки, откуда его только ВОГом из подствольника и можно взять – если бы, конечно, у обороняющихся были гранаты и подствольники. Правда, был и еще вариант, который не учел громогласный предводитель собакомордых.
Снайпер выжал слабину спуска. СВД мощно толкнула стрелка прикладом в плечо – и мутант с размаху ткнулся мордой об ржавый лафет орудия. На проржавевшее железо обильно плеснуло красным. Но Снайпер не стал рассматривать, как сползает вниз тело собакоголового, – у него было предостаточно других, еще живых и очень опасных целей.
За спиной хлопнул «Винторез» подруги – собираясь в поход между мирами, девушка экипировалась замечательно. Будь муты не мутантами, а людьми, можно было бы попытаться перещелкать их из бесшумной снайперки, не раскрывая позиции. Но с собакоголовыми такое не прокатит. Большинство опасных тварей этого мира умеет перехватывать ментальные сигналы – кто-то лучше, вплоть до чтения мыслей, кто-то хуже, но вполне достаточно для того, чтобы почувствовать охотника, который собрался выстрелить из-за укрытия. Командир собакоголовых был слишком увлечен битвой и не почувствовал приближающуюся смерть. Но Снайпер знал: его подчиненные, лишившись командования, сразу же почуют, откуда дует ветер, несущий погибель. Потому лучше в два ствола ликвидировать максимально возможное количество целей, пока остальные не очухались и не перенесли огонь на вершину холма.
Они успели выпустить по половине магазина каждый, когда по бетонным перекрытиям защелкали пули собакоголовых. Снайпер в который раз отметил – у мутантов отменная реакция. И даже слегка удивился.
Утратив командира, муты не запаниковали, а слаженно прекратили атаку противника, засевшего за бруствером, залегли и в два десятка стволов принялись поливать огнем холм, откуда к их товарищам прилетела неожиданная смерть.
– Быстро среагировали, – бросил Снайпер, укрываясь за бетонным столбом, покрытым мхом и следами многих перестрелок.
– Рикошеты, – отозвалась она. – Слишком много бетона.
Снайпер и сам понимал: переплетение железобетонных колонн, за которым они укрылись, безопасно весьма относительно. По-хорошему, после первых же произведенных ими выстрелов следовало сменить позицию. Но бежать было некуда. Или эти колонны, или открытое пространство…
Одна из пуль, посланных снизу, ударила вверх, отскочила от перекрытия. Смятый, но еще горячий комок свинца рубанул по шее.
– Черт, – усмехнулся Снайпер. Провел рукой по мгновенно вспухшей коже, взглянул на ладонь. Вдоль линии жизни багровела кровавая полоса. – Долго жить буду, видимо.
– Давай перевяжу.
Она метнулась к нему, на бегу разрывая зубами перевязочный пакет. Он не сопротивлялся. Почему, когда вокруг свистят пули, у них полное взаимопонимание? Но как только в них перестают стрелять, сразу начинается противостояние… при безусловном притяжении друг к другу. Ведь это ради него она перешагнула границу миров, ведь это его искала она в выжженной Москве – и нашла, несмотря ни на что…
Пока она накладывала повязку на царапину, огонь стих. Понятное дело, даже мощным мутантам с ходу не залезть на высокий холм в тяжеленной броне – тем более что так и не выковыренные из-за бруствера стрелки возобновили огонь. Снайпер явственно различал короткие взлаивания «Печенега» сквозь частую автоматную дробь.
– Пора, – сказал он, вновь берясь за винтовку.
Она не стала возражать, признавая его неоспоримое превосходство в военном деле. Эх, во всем бы остальном так! Мечтай, Снайпер, мечтай, пока стреляешь. Если останешься жив, после боя она тебе быстро нарисует свою картину мира и твое место в этой картине.
Усмехнувшись своим мыслям, он нажал на спуск. Один из собакоголовых, ринувшихся на штурм холма, резко вскинул кверху лапы. Его автомат взлетел вверх, но хозяину не суждено было поймать свое оружие. Вместо этого мутант грохнулся на спину и покатился вниз по склону, подпрыгивая на неровностях почвы и стукаясь о камни простреленным тактическим шлемом.
Снайпер выстрелил еще дважды, слыша, как слева от него равномерно хлопает ее «Винторез». Черт, если мутанты приблизятся на бросок гранаты, тогда точно хана. Одной паршивой эргэдэшки в этой бетонной мышеловке будет вполне достаточно для обоих.
Но собакоголовые, жаждущие мести за смерть командира, все же оказались благоразумными боевыми машинами, умеющими просчитывать плюсы и минусы. Внезапно они синхронным движением забросили автоматы за спину, попадали на четвереньки – и с невообразимой скоростью рванули вниз, словно зигзагообразные черные молнии.
– Маятник качают, надо же, – раздался слева ее голос.
– Угу, – отозвался Снайпер, высматривая, как там поживает дружинник со товарищи.
Поживали они неплохо. Собакоголовые отступали, а недавние обреченные добавляли им энтузиазма, подгоняя мутантов скупыми одиночными выстрелами.
– Вовремя мы, – сказала она. – С патронами у них совсем беда.
– Эт точно, – сказал Снайпер, наблюдая, как остатки отряда собакоголовых скрываются в одном из проломов спорткомплекса. – Пошли, что ли, познакомлю тебя с этой шайкой. Заодно трофеи соберем.

* * *

Артему было стыдно. Он сроду никогда не бывал под таким обстрелом. Ему казалось, что каждый собакоголовый метит именно в него, что еще немного, и кусок бетона, защищавший его от пуль, раскрошится, и его тело разорвут на части тысячи свинцовых стрел. Нет, он не боялся смерти. Просто от грохота над головой, от бетонной крошки, бьющей в лицо и сыплющейся за шиворот, он обалдел настолько, что просто не смог пошевелиться все те долгие минуты, пока мутанты поливали огнем их укрытие.
А потом все кончилось, и он обнаружил себя сжавшимся в комочек, словно напуганный зверек, сжимающий в потных лапках абсолютно бесполезный пистолет.
Рядом с ним, привалившись спиной к брустверу, сидел Данила. На коленях дружинника лежал пулемет, ствол которого слегка дымился.
– Ничего, – произнес Данила. – По первости у многих так. Привыкнешь.
По щеке дружинника текла струйка крови. Повязка на боку стала полностью бурой от выступившей крови, но Данила все равно улыбался растрескавшимися губами. Скалился Шерстяной, потроша разгрузку мертвого собакоголового, и на серой от пыли морде ворма эта улыбка казалась особенно жуткой. Насвистывал какую-то мелодию Ион, деловито набивая патронами пустой магазин, и даже транспортный робот припадал на передние лапы и вилял несуществующим хвостом – похоже, победе радовался. А Артему вдруг стало настолько хреново, что он выронил пистолет и, обхватив голову руками, тихонько завыл.
– Не надо так, – раздался над его головой механический голос. – Мужчина не есть герой сразу как рождаться. Он им становиться постепенно.
Артем поднял голову. Ну да, над ним стоял серв Колян и утешал на свой манер, одновременно пытаясь присобачить к жалким остаткам своего манипулятора новый автомат. Получалось у него это неважно – «коллектор» отломал стальную культю, и оружие приваривать было больше не к чему. Из бронированного корпуса Коляна теперь торчал только круглый стальной сустав, к которому автомат никак не хотел крепиться.
– Не мой случай, – буркнул Артем, не зная, куда девать глаза. – Лучше бы я сдох вчера.
– Да ладно тебе, – хмыкнул Данила. – Сдохнуть всегда успеется. Живи, парень, набирайся опыта – и все у тебя получится. Например, сейчас ты увидишь человека, у которого точно есть чему поучиться. Причем не только тебе, но и мне тоже. А пистолет лучше подбери. Тот человек не любит, когда воины халатно относятся к своему оружию.
Как не было погано на душе у Артема, но его разобрало любопытство. У кого это собирается учиться Данила, в одиночку уделавший двух боевых роботов?
Ответ не пришлось ждать слишком долго. Буквально в следующее мгновение раздались приветственные крики. Даже Шерстяной бросил потрошить дохлого мутанта и метнулся куда-то.
Артем высунул голову из-за бруствера. Ага, оказывается, ворм кинулся к человеку, похоже, пришедшему со стороны высокого холма, что возвышался менее чем в полукилометре от спорткомплекса.
– Тихо, тихо, Шерстяной, – негромко сказал человек. – Давай без фамильярностей. Я тоже рад тебя видеть, но обниматься не буду, уж больно ты грязный.
– Да нужен ты мне, – сказал ворм, притормозив слегка и, судя по голосу, ничуть не обидевшись. – Я, может, с дамой хочу познакомиться. Девушка, вы не могли бы опустить автомат? Хоть я и труп ходячий, но лишнюю порцию свинца в брюхо получить как-то не хочется.
– Снайпер, это и есть твой кореш, ради которого нам чуть головы не отстрелили? – осведомилась девушка у своего спутника.
Ага, хорошее имя у этого сталкера. То, что пришлый мужик с волевым лицом и диковинной винтовкой за плечом – сталкер, Артем понял сразу. По взгляду и по походке. Такой спокойный взгляд и такая плавная, текучая походка была у его отца и еще у пары удачливых добытчиков Крепости, умевших уходить за МКАД и живыми возвращаться из Зоны.
Спутница сталкера была ему под стать, но в ее красивых глазах нереально синего цвета было слишком много азарта, оставшегося после боя. Отец говорил, что боевые навыки, конечно, в Зоне штука крайне нужная, но иной раз гораздо важнее способность хладнокровно и взвешенно принимать решения в любой ситуации. Как и умение убивать без эмоций, так, словно делаешь привычную работу.
Снайпер не успел ответить – с двух сторон к нему подошли Ион и серв, которые заговорили одновременно:
– Привет, Снайпер. Рад тебя видеть. И спасибо, что пришел вовремя!
– Я знать, что ты прийти. И я очень довольный, что тебя сопровождать такой красивый девушка.
– Обалдеть, – сказала «красивый девушка». – Галантный зомби и говорящий таз на ножках. Этот мир определенно разнообразнее, чем зараженные земли Украины.
– Где Данила? – осведомился Снайпер, получив причитающуюся ему порцию дружеских похлопываний по плечам.
– Тут я, – подал голос из-за бруствера дружинник. – Потеряли, что ль?
Снайпер легко перемахнул через бетонное укрытие и склонился над Данилой.
– Как ты?
– Мелочи, – ухмыльнулся пулеметчик. – Башка гудит. Крови потерял маленько, так еще вдобавок пуля по черепу чиркнула, контузило чуток.
– Ни хрена себе «чуток» да «маленько», – нахмурился Снайпер. – Тебе как минимум недельку отлежаться надо. Сейчас будем соображать, как тебя в Кремль доставить…
Внезапно Артему показалось, что в его голове неслышно зашептали бесплотные призраки. Причем он мог поклясться: шепот шел из пролома, в котором скрылись остатки отряда собакоголовых.
Он сжал виски руками, пытаясь сосредоточиться. Неслышные голоса говорили о чем-то важном…
– Тихо, – шепнул Данила, краем глаза уловив движение Артема.
Снайпер лишь бросил быстрый взгляд на незнакомого парня и тут же умолк. И даже руку поднял, давая знак остальным, мол, замрите, нечто важное происходит.
А Артем слушал, закрыв глаза. И видел…
Неясно, расплывчато метались бесплотные тени на обратной стороне век – так бывает, если ночью долго смотреть на языки огня, а потом вдруг закрыть глаза. Но сейчас тени складывались в бесплотные фигуры, которые двигались, говорили, отдавали приказы там, в серо-грязной громаде комплекса… И Артем необъяснимым образом слышал эти команды, которые отдавали двое – мутант в образе человека и человек, не принадлежащий этому миру… так же, как и Снайпер, и девушка с нереально синими глазами.
– Они перегруппируются… Двое отдают приказы… Сейчас в коридорах собираются все муты с песьими головами, какие есть в комплексе… И боеспособные роботы… Три… четыре… нет, шесть «Рексов» и восемь «Рапторов»… Задача – уничтожить наш отряд… и Снайпера… Мутант, умеющий повелевать силой мысли, аж взбесился, когда увидел его… моими глазами…
Вдруг Артем застонал и упал на колени. В голове внезапно стала нарастать жуткая, нереальная боль. Казалось, еще мгновение – и череп взорвется, распираемый изнутри колоссальным давлением…
Но вдруг щеку Артема пронзила резкая боль. И почти сразу – вторую. Голова парня мотнулась туда-сюда, зубы клацнули друг об друга, не хуже чем у покойной черной крысособаки. Он зарычал невольно, сжал кулаки, с усилием разодрал веки, готовясь броситься на того, кто так бесцеремонно хлещет его по морде… и вдруг осознал, что его голову больше не распирает жуткая боль, грозящая вот-вот расплющить мозги о внутренние стенки черепа.
– Контакт прерван, – сказал Снайпер, внимательно вглядываясь в глаза Артема. – А теперь, если хочешь, можешь дать мне сдачи. Только не очень усердствуй, я тебе только что как-никак жизнь спас.
Артем взглянул в эти спокойные, ничего не выражающие глаза, вздохнул и разжал кулаки. Ну его на фиг, со смертью махаться. Или нет, старики вроде говорили что-то про тень с боевой косой, которая является избранным для того, чтобы лично указать им дорогу в Край Вечной Войны? Ну, значит, не с ней, а с ее побратимом, глазами которого та смерть только что внимательно посмотрела на сына сталкера.
– Молодец, Артем, – негромко произнес Снайпер. – Ты видишь суть вещей, причем глубже любого из нас. Распоряжайся этим даром с умом, иначе он сожрет тебя изнутри. А сейчас, ребята-девчата, пять минут всем, чтобы собрать трофеи, иначе отстреливаться нечем будет. После чего форсированным маршем выдвигаемся… подальше отсюда.
Артем едва успел удивиться – вроде не называл он своего имени этому сталкеру, откуда ж он его знает? Но спросить не успел. Все сразу забегали, засуетились, собирая патроны и оружие, словно только и ждали команды Снайпера. Один лишь Данила остался сидеть на месте. Только попросил Артема:
– Слышь, парень, глянь-ка, нет ли там где вот таких патронов к пулемету? А то у меня лента пустая… Я пока голову перевяжу, чтоб кровь за шиворот не капала.
Артем кивнул и метнулся к трупам собакоголовых, валяющимся неподалеку от бруствера.
Требуемое он нашел не сразу – почти все мутанты были вооружены «калашами», один из которых Артем забросил себе за спину, присовокупив к нему поясную сумку мертвого врага с четырьмя магазинами, масленкой и принадлежностями к автомату. АПС, конечно, машинка хорошая с виду, но еще отец говорил, косясь на карманную артиллерию Команча, что с одним пистолетом в Зоне много не навоюешь.
Но все же заказ Данилы Артем выполнил.
Командир собакоголовых лежал возле ржавого остова пушки в луже собственной крови, а рядом с ним валялся странного вида автомат с разбитым снайперским прицелом, таким же, как на винтовке Снайпера.
Парень быстро проверил патроны. Ага, такие же, как тот, что дал ему Данила для сравнения. Пошарив по подсумкам, Артем нашел еще два тяжелых запасных магазина, снаряженных под завязку. С чем и вернулся к Даниле.
Дружинник находку оценил.
– Молодец, то что надо. Теперь помоги ленту набить.
Вдвоем они быстро опустошили вместительные магазины на тридцать патронов и снарядили ленту.
– Почти полная, – усмехнулся Данила, перезаряжая пулемет.
Внезапно у Артема вновь заломило виски, но он, наученный предыдущим опытом, тут же выхватил из-за пояса подаренный нож. И как только почувствовал, что череп вот-вот разорвется на части, сильно кольнул себя в ладонь острием клинка.
Боль отпустила сразу. Контакт прервался, но отчетливая картинка все еще маячила перед глазами. Собакоголовые мутанты и кошмарные боевые роботы. Преследователи, бегущие по длинному коридору…
– Они близко… – сказал Артем.
– Значит, уходим, – произнес Снайпер. Он вместе со всей остальной командой, груженной боеприпасами и продовольствием, оказывается, уже стоял рядом, – Колян, ты понесешь Данилу…
– Ну уж нет, – мотнул забинтованной головой дружинник. – Хватит мне болтаться на нем, как тряпка на швабре, и так уже сапоги новые загубил, пока носками по земле елозил. Уходите, я их задержу.
– Ты есть ехать на мне, и это не обсуждаться… – попытался встрять Колян.
– Не уйти вам со мной, – отрезал Данила. – Всем погибать глупо, а так у вас шанс появится. Короче, разговор окончен. Об одном прошу: спаситесь сами и спасите Кремль. Всё. До встречи в Краю Вечной Войны.
И отвернулся, поудобнее пристраивая пулемет на бруствере.
Шерстяной попытался что-то сказать, но его взгляд наткнулся на лицо Снайпера. Сталкер стоял, закусив губу, и было понятно без слов, что сейчас он мысленно прощается со своим товарищем. Не только ворм, но и остальные вдруг поняли: раненый дружинник принял самое важное решение в своей жизни, от которого не отступится. И пытаться уговорить его после того, что он сказал, – это значит оскорбить смертельно, усомниться в крепости его последнего слова.
– Прощай, друг, – сказал Снайпер. После чего повернулся и мягким, пружинистым шагом направился в сторону полуразрушенной церквушки, за которой начинались городские развалины.
– Прощай, прощай… – раздались еще несколько голосов, но Данила даже не обернулся. Сейчас он, напряженно глядя на пролом в стене спорткомплекса, был уже одним целым со своим пулеметом, боевой машиной, умеющей говорить лишь на языке огня и смерти.
– Прощай, серый Брат, – прошептал Артем. После чего закинул за плечо трофейный автомат и направился следом за отступающим отрядом.

* * *

Бегать по развалинам без особой надобности – дело неблагодарное, можно не только ногу, но и шею сломать. То и дело обломок кирпича норовит рассыпаться под подошвой, кусок арматурины того и гляди в ногу вопьется, или же под слоем мха окажется трещина, в которую запросто можно провалиться по пояс.
Но когда надобность есть, бегать должно и нужно, потому как из двух зол выбирают меньшее. Правда, лучше все-таки не нестись сломя голову, а идти быстрым шагом, что позволяет даже в сумерках рассмотреть, куда можно ставить ногу, а куда лучше не стоит.
Отряд в ускоренном темпе пробирался меж обломками зданий. Несколько раз позади раздавались короткие пулеметные очереди, сразу же заглушаемые ответным тявканьем автоматов. Каждый выстрел «Печенега» отдавался болью в сердцах отступающих, но все продолжали идти вперед, понимая – минуты их жизни оплачены кровью того, кто сейчас ведет последний бой с превосходящими силами противника. И если они погибнут сейчас, не отомстив, значит, Данила зря заплатил столь высокую цену, и некому будет после отдать долг его врагам. И спасать Кремль будет некому, а ведь именно об этом просил раненый дружинник… перед смертью.
Длинная очередь вспорола вечерний воздух, слабым эхом простучала в развалинах – и пулемет позади замолк.
– Вечная память, – тихо сказал Ион.
– Что дальше? – прохрипел Шерстяной, которому приходилось нелегко под весом трофеев и слегка похудевшего рюкзака с шамиритом.
– Дальше надо разделиться, – не оборачиваясь, произнес Снайпер. – Артем ясно сказал: основная цель погони – я. Вы даете крюка и идете в Кремль, предупредить его жителей о том, что готовится в «Олимпийском». Я же постараюсь увести преследователей подальше.
– Не пойдет, – сказал Артем, сам удивляясь собственной наглости. Поймав удивленный взгляд Снайпера, он слегка стушевался, но тут же взял себя в руки и пояснил: – Мутант-телепат дал приказ преследователям уничтожить весь наш отряд. Я точно знаю – муты и роботы не отступятся, пока не перебьют нас всех. Не дойти нам до Кремля…
– Я есть знаю, что делать, – неожиданно подал голос Колян. С автоматом, зажатым в единственном оставшемся манипуляторе, грязный и помятый, серв выглядел довольно комично, несмотря на трагичность ситуации. – Я есть знаю, – повторил он, на бегу возбужденно размахивая оружием. – Перед тем как нас захватить «Коллектор», я указать на зданий. Очень крепкий зданий, помеченный на моей тактический карта как «специальный база номер сто шестьдесят пять». Этот карта составлять военный специалисты до Последний Войны, и данный объект помечен как цель стратегический важности!
– Далеко до этой базы? – осведомился Снайпер.
– Эээ… момент, я сориентироваться на местность… – проговорил серв, после чего практически сразу уточнил: – Меньше чем один километр.
– Годится, – кивнул Снайпер, которого весь отряд молчаливо признал за старшего, включая транспортного робота, так и продолжавшего бежать в составе группы. – Рванули. Если здания крепкие, может, оборону организуем. Главное, успеть до них добраться, так чтоб нам собакоголовые пятки на бегу не отгрызли…

* * *

Вероятно, когда-то очень давно эти одно– и двухэтажные здания были покрыты толстенным слоем желтой краски, скрывавшим монолитные бетонные стены. Кое-где на них до сих пор сохранились грязно-янтарные пятна, которые уже ничего не могли спрятать от невольного зрителя, забредшего в эти места.
– Неслабо, – сказал Снайпер, с ходу оценив мощь укреплений, замаскированных под дома барачного типа. – Но все равно против роботов на одном огнестреле долго не продержимся. Эрпэгэшек бы сюда парочку, да хотя бы дюжину тандемных выстрелов к ним…
– Надо искать вход в база, – перебил сталкера Колян.
– В какой такой «база»? – поинтересовался Снайпер.
– На карта обозначено, что это есть важный секретный база. Куча бараков – это не база. Значит, он есть под землей.
– Логично, – почесал переносицу сталкер, окидывая опытным взглядом остатки железнодорожных путей, которым явно нечего делать рядом с бараками жилого типа. – Ну что ж, значит, ищем. Отрыв от погони у нас хоть и небольшой, но минут семь-восемь имеется. Разделяемся – и погнали. Артем, остаешься здесь, наблюдаешь. Увидишь погоню – подашь сигнал.
…Не очень представляли себе члены маленького отряда, что можно найти среди бетонных коробок, словно специально заваленных всяким мусором и заросших вездесущим плющом, – тем более что для обстоятельных поисков времени не было. Они и не нашли ничего, хоть и очень старались, что, впрочем, и неудивительно. Зданий было много, а народу – кот наплакал.
…Они появились из-за развалин все разом. Только что все тихо было – и вдруг из-за каждой кучи слежавшегося бетона, поросшего травой и кустами, вышло по боевой машине. Наверно, на психологический эффект рассчитывали. Шесть «Рексов», бронированных тираннозавров, вычищенных, вылизанных, словно только с конвейера. Восемь «Рапторов», юрких тварей, которые хоть ростом и пониже «Рексов», но не менее опасны за счет своей подвижности. Прячась за боевыми машинами, следом шла пехота – закованные в броню собакоголовые.
Пройти до бараков им оставалось немного, от силы полторы сотни метров открытого пространства, когда-то давно пересеченного многочисленными рельсами оживленной железной дороги. Жутковатая картина, когда на тебя одного цепью наступает эдакая силища, против которой твой автомат оружие, мягко говоря, несерьезное. Но на этот раз страха не было. Была лишь злость на себя, тогдашнего, скорчившегося за бруствером под шквальным огнем. А еще была ненависть и жажда отомстить за дружинника Данилу, навсегда оставшегося возле того бруствера.
Как подать сигнал, о котором говорил Снайпер, Артем размышлял недолго. Пользоваться автоматом его отец в свое время хорошо научил, поэтому парень поставил переводчик огня на одиночные, передернул затвор, прицелился получше – и плавно нажал на спуск, метя в голову самого крупного собакоголового.
Приклад толкнул в плечо, автомат слегка подбросило, но Артем успел заметить, куда попала пуля. Неважный выстрел, мягко говоря, – лишь касательным чиркнуло по черному забралу из бронестекла, прикрывавшего морду мутанта. Такой шлем только прямым попаданием и пробьешь. Жаль, не было времени пристрелять оружие, но главное достигнуто. Сигнал подан, и вот уже сзади стучат ботинки товарищей, занимающих свои места возле окон внутри здания.
Артем успел выстрелить второй раз и даже заметить, как на этот раз бронестекло шлема разлетелось вдребезги. А вот рассмотреть, упал мутант или нет, не получилось.
На здание обрушился шквал огня, и парню пришлось шлепнуться на брюхо. Геройство дело, конечно, нужное, но подставляться под пули лишний раз есть не подвиг, а глупость несусветная.
Но и на этот раз мандража не было – тем более что Артем заметил боковым зрением: Снайпер, его подруга, Ион и Шерстяной сделали то же самое. Даже Колян с любопытным транспортником пригнулись. Видеокамеры-то не казенные, а удастся ли другие у какого-нибудь робота из башки выковырять – еще большой вопрос.
– Зря они так развлекаются, очередями да одновременно, – расслышал Артем слова Снайпера, когда стрельба вдруг резко потеряла интенсивность.
«Автоматы перезаряжают», – понял парень, резко вскидываясь в положение стрельбы с колена.
Так и есть. Собакоголовые меняют магазины, а бронетехника не спеша трюхает к бараку, в котором укрылся отряд. Типа, куда ж они денутся, родимые, теперь-то?
– По роботам не стрелять, – крикнул Снайпер. – Бей пехоту!
А сам, между прочим, из своей винтовки стрельнул именно в робота. Хотя ему можно. У него она теми же патронами стреляет, что и пулемет Данилы. И если из такого оружия, да с пятидесяти метров роботу в глаз попасть, тому точно не поздоровится. Не только видеокамеру расколотит пуля со стальным сердечником, но и мозг прошьет насквозь, после чего, отскочив от внутренней части стального затылка, неслабо покувыркается внутри черепной коробки, превращая извилины в кашу.
Самый шустрый «Раптор», бегущий впереди всех, внезапно споткнулся, упал на бок и неистово забил бронированным хвостом, легко сминая им старые, насквозь проржавевшие рельсы. Роботы, идущие следом, невольно притормозили, сбив строй. Пехоте тоже пришлось остановиться, чтобы не попасть под лапы боевых машин, нерешительно переминающихся на месте.
Теперь настала очередь обороняющихся открыть огонь.
Собакоголовым пришлось несладко. На открытой местности не укрыться, не спрятаться, а с такого расстояния стрелять по ростовым фигурам – одно сплошное удовольствие. Пока мутанты меняли магазины, а роботы обходили подбитого «Раптора», маленький отряд успел отстреляться на славу.
На земле осталось лежать девять собакоголовых, и еще один «Раптор» с пулей в глазнице как сел с размаху на пятую точку, так и остался торчать среди ржавых рельсов эдаким гротескным памятником давно прошедшей войны.
Но силы были слишком неравны.
Страшный удар обрушился на крышу барака – это «Рекс» с разбегу долбанул по ней бронированной мордой. Правда, толку от этого было немного. Крыша здания, рассчитанная на гораздо более серьезные нагрузки, лишь глухо загудела. «Рекс» же от неожиданности попятился, тряся мордой, на которой заметно разошлись бронепластины.
– Хорошо, что у них пушки нерабочие, – сквозь грохот проорал Шерстяной. – А то бы они нас тут на раз-два-три в фарш перемолотили…
– Отходим! – крикнул Снайпер.
«Вовремя», – мысленно отметил Артем.
За тушами роботов, безуспешно пытающихся разломать барак, виднелись приближающиеся черные силуэты. Еще немного – и через дверные и оконные проемы внутрь здания хлынет черная масса бронированных автоматчиков, с которыми махаться врукопашную дело гиблое и безнадежное.
Отряд отошел слаженно и быстро, благо возле окон возникла небольшая куча-мала. Роботы, обманутые кажущейся хлипкостью здания, безуспешно пытались его развалить, а собакоголовые, не желая попасть под многотонные лапы боевых машин, не спешили штурмовать барак. И стрелять по окнам и дверям им было несподручно – того и гляди или роботу сустав пулей повредишь, или сам рикошет в шлем схлопочешь.
«В общем, повезло в очередной раз, – подумал Артем. – И, скорее всего, в последний».
Потому что дальше отступать было некуда. Впереди был уже виден последний барак «секретной базы», за которым раскинулась широкая поляна, сплошь заросшая хищным огненным мхом. Артем прекрасно знал – пройти такой участок можно лишь одним способом: на ходулях. Иначе на своих двоих сделаешь от силы пару шагов, а дальше растение непременно среагирует на органику. Десяток растительных ложноножек мгновенно выпрастается из огненно-красного ковра, оплетет ноги, повалит… и менее чем через четверть часа от человеческого тела ничего не останется – сок, выделяемый огненным мхом, растворит и плоть, и кости без остатка. Конечно, можно выжечь тропу, бросая на красный живой ковер горящие ветки, но это дело долгое… А времени у беглецов осталось всего ничего.
– Занимаем крайний барак, – скомандовал Снайпер, мгновенно оценив обстановку. – Он с виду самый крепкий. И пусть попробуют выковырять нас из этой консервы.
Артем прекрасно понимал: сталкер говорил уверенно и решительно лишь для того, чтобы приподнять боевой дух членов отряда. В последнем бою крайне важно умереть достойно. Даже отец верил в то, что загробная жизнь в Краю Вечной Войны существует лишь для настоящих воинов. Души остальных обречены гнить вечно в выжженной земле, прорастая вонючими корнями плотоядных деревьев и впитывая в себя отходы жизнедеятельности мутантов, бродящих по разрушенному городу.
Всё понимали и остальные члены отряда. Одного взгляда на широкую полосу земли, покрытую огненным мхом, было достаточно, чтобы осознать: вот он, последний берег жизни, на котором придется с нею расстаться. Что ж, все они были готовы к этому, судя по блеску в глазах и тому, как уверенно и зло сжимали они в руках оружие. Артем усмехнулся. Погибнуть плечом к плечу с такими товарищами – это хорошая смерть. Отец бы сказал то же самое…
Но внезапно случилось такое, от чего Артем застыл на месте. И неудивительно. Обалдеешь даже в такой трагичный момент, когда длинный барак… вдруг внезапно отъедет в сторону, словно затворная рама пистолета, в котором закончились патроны. Причем сделает это быстро и практически бесшумно, открыв перед путниками черный зев подземелья.
– Туда! – коротко бросил Снайпер своим спутникам, как и Артем, застывшим на месте от удивления.
«Что „туда“? Как „туда“?» – метались мысли в голове Артема, пока он следом за Снайпером преодолевал тридцать метров, отделяющих его от черного провала. «Дырка в земле же! Хрен ее знает, что оттуда выскочит сейчас. Может, прям в логово к подземному червю и провалимся, который незнамо как оборудовал хитрую ловушку…»
Но раздумывать было некогда. Артема с детства приучали к подчинению командиру, а командира в Снайпере он признал сразу. Так что, как только сталкер прыгнул в черный провал длиной в целый барак, Артем, не раздумывая, сиганул за ним, заранее готовый к тому, что вот сейчас он будет долго и нудно лететь вниз, пока на финише не разобьется в лепешку.
Но его ожидания не оправдались. Практически сразу после прыжка что-то твердое ударило его по подошвам ботинок. Рефлекторно парень упал на бок, перекатился и вскочил на ноги, готовый к самому худшему.
Его ожидания не оправдались. Под ним была большая прямоугольная платформа, на которую вслед за Артемом прыгали его товарищи. Приземлившийся неудачно Шерстяной сидел на пятой точке и забористо матерился, разглядывая свою ногу, из которой торчала желтая кость.
– Теперь мне точно писец, – стонал ворм. – Ни убежать, ни пинка дать, ни по нужде сходить. Инвалид голимый…
Внезапно под ложечкой Артема заныло. Светлый прямоугольник над головой парня стал стремительно уменьшаться в размерах – и не только потому, что барак, маскирующий шахту, начал двигаться обратно. Платформа, на которой находился в полном составе маленький отряд, стремительно неслась вниз.
Сверху раздался разочарованный рев какого-то из роботов, впрочем, тут же прервавшийся. Прямоугольник света исчез – видимо, подвижное здание встало на свое старое место, и дальнейший путь проходил в полной темноте. Лишь слабое движение воздуха да ощущение пустоты в желудке указывало на то, что платформа продолжает движение.
– Вот уж не думала, что в постъядерной Москве до сих пор существуют скоростные лифты, – произнесла темнота голосом подруги Снайпера.
Что такое «лифт», Артем не знал, да, в общем-то, это ему было и не нужно. Зато он четко усвоил из рассказов сталкеров: сюрпризы в Зоне бывают исключительно неприятные. И если им случилось вдруг неожиданно уйти от погони, это вовсе не значит, что прямо сейчас они не едут в пасть какому-то более опасному чудовищу. Потому сейчас, балансируя в темноте на движущейся поверхности лифта, он по-прежнему крепко сжимал в руках автомат, готовый открыть огонь в любую секунду.
Наконец, противное ощущение под ложечкой исчезло. Странный «лифт» остановился. Немедленно прямо перед Артемом начали разъезжаться в стороны две невидимые в темноте створки, открывая выход из шахты. Правда, для того, чтобы ее покинуть, необходимо было миновать черный силуэт, перегородивший проход.
Свет падал из-за спины черной фигуры, и разглядеть, кто именно стоит перед ним, Артем не мог. Видно было лишь, что на незнакомце надет свободный костюм, да из-за его плеч торчат две палки. Где-то Артем видел подобное, причем совсем недавно…
– Давно не виделись, стрелок, – ровным, бесцветным голосом произнес силуэт.
– Я тоже рад тебя видеть, Японец, – отозвался Снайпер.

* * *

Сколько стоит человеческая жизнь?
Маркитант, торгующий рабами, назовет точную цену своему товару, но на вопрос, почем бы он отдал свою собственную, лишь недоуменно пожмет плечами и отвернется от странного покупателя. Для него, торгующего чужими жизнями, собственная бесценна – впрочем, как и для большинства живущих на этой земле.
Для большинства.
Но не для всех…
Человек, сжимающий в руках пулемет с единственной лентой, точно знал цену своей жизни. Он сам ее обозначил только что и на полном серьезе был готов расплатиться сполна. За его спиной небольшой отряд уходил в развалины, и ценой жизни пулеметчика были минуты, мгновения, мельчайшие крупицы времени в невидимых песочных часах, падающие вниз с каждым ударом его сердца. Вопрос был только один: сколько этих крупиц даст ему судьба в обмен на самое дорогое, что есть у каждого человека?
Данила усмехнулся. Там, в Мертвой Зоне, когда дружинник насмерть торговался с купцом из Зоны трех заводов, он дал себе зарок больше никогда не связываться с куплей-продажей. Мечом махать да стрелять намного проще, чем выгадывать лишнюю монету, строя в уме нескончаемые колонки цифр.
Но судьба – коварная интриганка. Не прошло и недели, как ему вновь приходится заключать сделку – пожалуй, самую крупную в его жизни. Впрочем, впервой ли? Не раз приходилось дружиннику играть со смертью в опасные игры, где ставкой была его собственная жизнь. Впрочем, нет. Разница очевидна. То игры, в которые можно как проиграть, так и выиграть. А это – сделка, в которой смерть по-любому заберет свое.
– Ладно, костлявая, поторгуемся, – прошептал Данила, крепче вдавливая в плечо приклад пулемета.
В проломе уже показались первые темные фигуры, но дружинник не стрелял. Слишком мало было патронов, поэтому бить надо было наверняка, подпустив врагов как можно ближе.
А враги торопились, уверенные, что погоня не будет слишком долгой. И опасности они не чуяли. Фыф научил дружинника, как блокировать ментальный радар псиоников, и сейчас Данила изо всех сил напрягал воображение, представляя себя обломком бетона, грязным и незаметным на общем фоне бруствера.
Впрочем, и визуально ему маскироваться особой нужды не было. Серая пыль успела въесться в кожу, осесть на кольчуге. Она была везде – на зубах, под ногтями, в воздухе. Она надежно скрывала Данилу от глаз врагов… до тех пор, пока дружинник не нажал на спуск.
Двоих самых шустрых собакоголовых просто швырнуло на «Рекса», переваливающегося следом: выпущенные почти в упор пули калибра 7,62 – страшная сила. Впрочем, робота это не остановило. Он просто отшвырнул трупы с дороги и бросился вперед, намереваясь массой задавить пулеметчика.
В другое время Данила, может быть, и совершил бы хитрый кульбит, уходя с линии атаки. Но сейчас он держался из последних сил. Острая кровопотеря давала о себе знать, с каждой секундой отнимая последние силы. Кольчуга давила на плечи, пулемет в руках казался вдвое тяжелее «Корда». Еще немного, и тело совсем перестанет слушаться. Поэтому оставалось только одно. Рухнуть вниз, пропуская над собой грузную тушу боевого робота…
Челюсти «Рекса» клацнули вхолостую. Био резко затормозил задними лапами, но все же проехался по инерции вперед, мощной грудью кроша бетонную плиту и вертя башкой во все стороны. Робот пытался понять, куда это вдруг делась довольно крупная добыча? Только что была тут, и вдруг раз – и нет ее?..
Широкая туша биоробота заслонила тусклое солнце. Но Данила успел рассмотреть, что пластинчатая броня на брюхе «Рекса» не в пример тоньше той, что покрывала голову, шею и грудь монстра. Туда и всадил дружинник длинную очередь, задрав вертикально ствол пулемета.
Внутри био что-то затрещало, заискрило. Механический ящер попытался отпрыгнуть в сторону, но получилось у него это довольно неуклюже. Впрочем, тут же стало понятно почему. Новый сноп искр вырвался из брюха монстра. Следом почти сразу отвалился целый бронепласт и повис, словно большой кусок полуоторванной кожи. Далее рухнули вниз какие-то кабели, в которых био запутался лапами, словно раненый зверь в собственных кишках, и рухнул на землю, ревя, суча конечностями и выдирая из себя механические внутренности.
Увидев такое дело, лавина нападающих невольно подалась назад. Мутанты тут же залегли, роботы принялись нерешительно переминаться с ноги на ногу, выискивая, откуда вдруг ни с того ни с сего появилась опасность.
– Неплохо, – усмехнулся про себя Данила и попытался подняться. К удивлению дружинника, у него получилось. «Интересно, смогу ли я подняться еще раз»? – пронеслось в его голове. И тут же пулеметчик отогнал от себя предательские мысли. «Сможешь, дружинник, сможешь. Пока ты стоишь на ногах, пока словно живой бьется в твоих руках пулемет, ты всё сможешь…»
Он больше не скрывался за полуразрушенным бруствером. Внезапно Данила ощутил неожиданный прилив энергии, словно московская выжженная земля только что поделилась с ним неведомой силой. Дружинник встал в полный рост, улыбнулся своим врагам и принялся косить в упор, не разбирая, кто перед ним – мутанты или практически неуязвимые боевые роботы. Он щедрой рукой рассыпал перед собой огонь и горячий свинец, уже не заботясь, попал или не попал. Сейчас это было уже неважно. После минутного замешательства враг, осознавший, что перед ними всего-навсего один-единственный человек, пер сплошной стеной. Вот она, минута истины! Последняя минута, в течение которой очень остро осознаешь, что ничто в мире не важно, кроме тех, кого ты защищаешь в эти последние мгновения, за кого так легко отдаешь самое дорогое, что у тебя есть…
Пулемет выстрелил в последний раз – и замолчал. Плевать…
Данила перевернул свое оружие, схватился за горячий ствол и ринулся на врагов, занося «Печенег» над головой на манер дубины.
Вот они, ненавистные морды, спрятавшиеся за бронированными стеклами тактических шлемов! Достать бы напоследок хоть одного, обрушить на башку полпуда стали – а там пусть убивают, не жалко, и так уже предостаточно вражьей силы отправил сегодня в Край Вечной Войны. Хорошее сопровождение будет у него в последнем пути…
«Но почему они не стреляют?» – ворохнулась в голове дружинника удивленная мысль. Более того – собакоголовый, чью башку Данила наметил себе целью, даже не пошевелился для того, чтобы уйти от удара. Даже наоборот, вроде как морду наклонил, словно дисциплинированный преступник, приговоренный к казни.
Остановить удар Данила уже не мог, хоть и почуял неладное. Страшный удар обрушился на голову собакоголового, смяв бронированный шлем и вбив череп глубоко в плечи. Мутант без звука рухнул на колени уже мертвым… а за его спиной, прямо над смятым шлемом, Данила увидел дульный срез чего-то крупнокалиберного, нацеленного прямо в него.
«Ну вот и все», – промелькнула мысль…
Из ствола ружья, которое держал в лапах громадный собакоголовый, вырвался сноп пламени. Дружинник почувствовал сильный удар в грудь. Тренькнули, разрываясь, звенья кольчуги. Данила пошатнулся и, не устояв на ногах, упал на одно колено.
«Значит, вот как оно происходит», – усмехнулся он про себя.
Морды собакоголовых, громадные туши роботов, возвышавшиеся над ними, хмурое свинцовое небо – все это внезапно смешалось в калейдоскоп черно-серых пятен. Данила вдруг почувствовал, что он то ли летит, то ли идет, едва касаясь ногами, по широкой дороге, ведущей куда-то вверх, а рядом с ним безмолвно шествуют тени тех, кого он немногим раньше навсегда отправил в Край Вечной Войны…

* * *

Они сидели в просторной комнате, не отличавшейся разнообразием меблировки. Все предельно функционально, без излишеств, но сделано добротно, что называется, на века. Большой стол, стулья с высокими спинками, на стенах – древние карты и непонятные схемы, блестящие от лака, что предохраняет бумагу от разложения. Виктор Савельев со странным прозвищем «Японец» назвал это «комнатой для заседаний». Артем заседал вместе с остальными членами отряда, внимательно слушая и заодно отдыхая после боя и утомительного перехода по бесконечным коридорам секретной базы.
– Это место я знаю прекрасно, – говорил Японец. – Сразу же после того, как я пригнал из Антарктиды немецкий летательный аппарат, меня препроводили сюда, где я и жил почти полгода. Инженеры все допытывались у меня насчет устройства того аппарата, хотя я знал немногим больше них. Уже тогда я догадывался, что они пытаются создать какую-то супермощную боевую машину с управлением на базе немецкого летающего диска. То есть без рычагов, кнопок, педалей и всего остального. Информация считывается компьютером прямо с мозга экипажа, и машина передвигается и воюет…
– …силой мысли, – вставил Шерстяной, поглаживая ногу, заботливо упакованную в лубок.
– Типа того, – кивнул Виктор.
– Удобно, – сказал Снайпер. – И практично. Экипаж обучать не надо. Вчитал в новобранцев наставление по эксплуатации, рассадил по машинам – и вперед, в бой.
– Даже вчитывать ничего не надо, – возразил Японец. – Обучение происходит на месте путем внедрения наноподами необходимой информации прямо в мозг. Незаметный пшик аэрозолью в ноздрю – и меньше чем через минуту создается устойчивый симбиоз человек-машина. Ты ощущаешь аппарат как собственное тело. Отсюда маневренность и скорость боевой машины, с которой не сравнится ни один танк.
– Теперь понятно, почему у био человеческие мозги, – произнес Ион. – Противники наших предков пошли еще более простым путем.
– Именно, – кивнул Виктор. – Только внедрение живого мозга в механизмы есть устаревшая и крайне варварская технология. Конструкция, разработанная в конструкторском бюро вертолетного завода, не требует наличия живого мозга как неотъемлемого элемента боевой машины и предусматривает, что симбиоз человек-машина можно разорвать в любую минуту.
– То есть вы, в отличие от оппонентов, целиком людей в «Рапторов» запихивали? – невинно поинтересовалась подруга Снайпера.
– Зачем же в «Рапторов»? – усмехнулся уголком рта Виктор. – У нас свои разработки были, не хуже, чем у оппонентов. Желаете взглянуть?
– Неплохо бы, – кивнул Снайпер. – А по пути ты нам расскажешь, как сюда попал.
– Еще бы пожрать невредно, – вставил Шерстяной.
– И душ принять, – добавила подруга Снайпера. – Если душа нет, сойдет и ведро воды, мы привычные.
– Вообще-то Данила просил о Кремле позаботиться, а мы здесь под землей прохлаждаемся, – хмуро произнес Ион.
– Я прибыл сюда недавно, – сказал Виктор. – Расконсервация объекта еще не произведена полностью, поэтому время у вас будет и на еду, и на ведро с водой, и на подготовку к походу в Кремль, если оно вам так жизненно необходимо. Так что пойдемте, это действительно интересно.
…Он не обманул. Это было не просто интересно. Зрелище поражало воображение…
Перед ними была шахта. Глубокая и широкая, с многочисленными лестницами, ведущими вниз, и широким смотровым балконом наверху. Балкон был оборудован четырьмя большими экранами, причем рабочими, к великому удивлению членов отряда. На этих экранах можно было в подробностях рассмотреть процесс расконсервации огромного робота, занимавшего большую часть объема шахты.
– Оборонные технологии с повышенным запасом надежности, – пояснил Виктор. – Когда ученые покидали эту базу, они включили режим глубокой консервации, откачав воздух из всех коммуникаций. Но вот вернулся я… не знаю куда. В будущее нашего мира или в настоящее какого-то другого, прошел через хорошо замаскированный тамбур, где отпечаток моего пальца активировал систему жизнеобеспечения базы, – и вот мы здесь, наблюдаем, как роботы обслуги возвращают к жизни детище российской военной мысли.
На экранах десятки небольших стальных пауков, чем-то отдаленно похожих на Коляна, ползали по огромной боевой машине, проверяя ее узлы один за другим. Внешне громадный робот смахивал на танковую башню, к которой приделали мощные четырехсуставчатые ноги, навесили руки-манипуляторы и сверху облепили разнокалиберными стволами, пусковыми установками, антеннами и еще какими-то штуковинами непонятного назначения. На боку робота четко просматривалась лаконичная надпись: «Т-2222».
– Танк две тыщи двести двадцать два, – задумчиво проговорил Виктор. – Они словно знали, что их творение переживет и Последнюю Войну, и еще две сотни лет после нее…
– Как и зачем ты пришел в этот мир, Японец? – вдруг тихо спросил Снайпер. – И для чего тебе эта махина?
Виктор стоял неподвижно, скрестив руки на груди и наблюдая за процессом, происходящим на экране. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Артем заметил, что на щеках этого человека проступила мертвенная бледность. Прошла минута или больше, пока он наконец произнес:
– Как-то мой учитель сказал: «Твоё прошлое последовательно вело тебя к цели – и привело сюда. Ветры синоби никогда не дуют бесцельно. Все происходящее неслучайно». Он научил меня путешествовать между мирами в поисках Пути – и вот я здесь. Мне не нужна эта махина. Она нужна вам. Предчувствие не обмануло меня, когда я ввел команду расконсервации.
Снайпер невесело усмехнулся:
– Я слишком давно тебя знаю, ученик якудзы. Свое нежелание говорить ты из вежливости обычно облекаешь в сложные восточные замуты. Знаю я вашу философию. Как там учили древние узкоглазые мудрецы? Ясный день скрывает лучше, чем темная ночь. Все раскрыть – значит все утаить, не так ли? Помнится, один наемник сказал мне: «Как-то не хочется, чтобы твой отмороженный Японец засунул в живот ученого взрывпакет. Нехорошо так над стариками издеваться». Ты случайно не принес с собой взрывчатку из нашего мира, Виктор?
Лицо Японца стало еще бледнее, хотя казалось, что дальше уже некуда.
– Он здесь? Я не ошибся?
– Похоже на то, – ответил Снайпер, кивнув на Артема. – Я перехватил мыслеобраз этого парня, уж больно громко он думает. Сдается мне, тот, за кем ты пришел в этот мир, совсем неподалеку. И ты об этом знал, когда принялся размораживать своего робота. Твой злой гений неплохо обставился, верно? И даже с твоими навыками подобраться к нему оказалось невозможно. А еще для обслуживания этого «Т-2222» одного человека явно мало. Так нам или все-таки тебе нужен этот робот?
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – произнес Виктор. – Клянусь Пустотой, не я натравил на вас роботов и мутантов того ненормального ученого. Но я предвидел, что так может получиться, и предпринял определенные меры. В конце концов, вы все живы и сидите здесь…
– Не все, – перебил Снайпер.
Японец внимательно посмотрел на старого друга.
– Увы, война есть война, и ты это знаешь не хуже меня. И все-таки ответь – я не ошибся? Тот ученый – это действительно он?
Снайпер кивнул:
– В этом мире его зовут профессор Кречетов.
– Кого он еще убил?
– Моего ученика.
– Не знаю, что бы сделал мой Учитель, если б узнал, что кто-то убил меня, – покачал головой Японец.
– Зато я знаю, – отрезал Снайпер. – Взрывпакет, конечно, в живот я ему совать не буду, но пулю в лоб он точно заработал.
– Значит, я не ошибся, и наши цели совпадают, – произнес Японец.
– Но сначала с тебя обещанное ведро воды, иначе вы сами будете управлять своим ходячим танком, – безапелляционным тоном произнесла подруга Снайпера.

* * *

– Ты не поверишь!
Голос говорившего звенел от нервного возбуждения.
– Оборудование, которое я раскопал в подземной лаборатории, позволяет делать ДНК-диагностику, и я только что получил результаты исследований! Так вот, дискретность его генов… хорошо, объясню проще. В общем, с ДНК этого… эээ… теперь уже не человека, а мутанта неплохо поработали. У него завышены все среднестатистические показатели – скорость реакции, мышечная сила и масса, прочность скелета, обучаемость… Перечислять долго. Короче, это искусственно выведенный суперсолдат. Но это еще не все! Как я понимаю, уже много позже после рождения в него был внедрен чужеродный ген, вообще не свойственный человеку!
– И что в этом особенного?
Второй голос был бесцветным и равнодушным:
– Собакоголовые тоже есть результат смешивания генов человека и волка. Однако мы с вами уже давно не удивляемся этому очевидному факту.
– Да нет же, Феб, вы не понимаете! Любое вмешательство в генотип дает негативные побочные эффекты. У собакоголовых постоянные проблемы с обменом веществ, пусть не такие ярко выраженные, как у дампов, но тем не менее. К тому же их интеллект оставляет желать лучшего. Они почти не способны мыслить логически, принимать самостоятельные решения. Они умеют только убивать…
– Ну да. Это и есть как раз то, что требуется от суперсолдата.
– Потому они и дохнут пачками при любом более-менее серьезном боестолкновении, а уж про то, чтобы управлять сложной техникой, и речи нет. А этот уникум взял от скрещивания генов только самое лучшее, причем без заметных негативных эффектов. По крайней мере мне их обнаружить не удалось…
Голоса плавали где-то далеко, словно обрывки предутреннего тумана, потревоженные ветром, – еще немного, и растворятся в черноте ночи, которая лишь отступила немного, но еще далеко не сдала свои позиции. Сознание того и гляди снова рухнет в темень небытия, которое – вот оно, черным саваном покачивается совсем рядом, поджидая строптивую жертву.
– Кажется, он приходит в себя.
– Удивительная живучесть! Поразительно! С такими ранами… Не зря я приказал брать его живым любой ценой. Кстати, в него выстрелили последней оставшейся ампулой с мгновенно действующим снотворным моего изобретения, которую я принес еще из своего мира, м-да… Думаю, еще неделя исследований – и я смогу понять, каким образом этот мутант…
– Какая неделя, профессор? Завтра «Аконкагуа 5А» будет собран окончательно, роботы поддержки готовы к атаке, два союзных клана нео – тоже. Маркитанты только что доставили груз биологического топлива, осталось лишь заправить нашу стальную армию и выступить на Кремль.
– Однако весьма гротескно будет выглядеть сия картина – боевые роботы Последней Войны рядом с шайкой волосатых обезьян, наконец-то освоивших производство примитивных осадных машин. До сих пор мне кажется, что мы зря убили столько времени, обучая этих мартышек осадному искусству.
«Так вот кто научил нео строить требучеты и катапульты», – пришла вялая мысль…
– Тем не менее в войне любое подспорье не помешает, – заметил обладатель второго голоса, которого собеседник назвал Фебом. – Так что давайте не будем терять времени. Если ваш суперсолдат не сдохнет от ран во время перевозки в автоклавную, думаю, из него после трансформации может получиться неплохой командир отделения собакоголовых.
– Эх, такой экземпляр – и на переработку…
– Что делать, господин Кречетов. Когда идет война, наука смиренно плетется за ней следом, ожидая своего часа.
– Увы, но, похоже, вы правы. Арх, отвези этот экземпляр в автоклавную и проследи за процессом.
– Да, профессор, – раздался третий голос.
– Молодец! Смотрите, Феб, такой молодой и уже такой способный! Только вчера пришел к нам и уже практически полностью освоил производство собакоголовых! Думаю, после того как мы возьмем Кремль, имеет смысл предпринять экспедицию в те места, откуда он родом, – ученые нам понадобятся.
– Давайте сначала разберемся с Кремлем, профессор. У нас толковых рабов не хватает, а вы про ученых толкуете…
Голоса отдалялись. Данила чувствовал, что его куда-то везут, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза удалось приоткрыть немного, причем с неимоверным трудом.
Над головой медленно проплывали лампы, горящие тусклым светом. Грязные, засиженные квазимухами, затянутые в стальную сетку. Хорошо живут, гады, электричество у них везде…
Дружинник скосил глаза. Ну точно. Связан по рукам и ногам, словно мумия со старой картинки. Ремни добротные, кожаные, не разорвать никакими силами. Тем более что сил-то почти и не осталось. Плюс еще дополнительно несколько ремней поверх той вязки удерживают неподвижное тело на железной каталке, смахивающей на длинный противень для жарки. И что дальше будет, уже понятно, видели на Зоне ЗИЛ. Привезут в автоклавную, кожу снимут заживо, тело растворят до биомассы, а потом, как говорил неведомый профессор, из нее слепят перспективного собакоголового.
Данила закрыл глаза и принялся «прозванивать» организм, как учил его в свое время отец Филарет. Голова гудит от удара, похоже, легкая контузия, но это мелочи. Руки шевелятся, ноги тоже. Пробитый бок болит, но терпимо…
Дружинник слегка пошевелился, задержал дыхание, напряг пресс. В глазах слегка потемнело, но сознание не выключилось. Так, уже хорошо. Теперь надо незаметно напрячься, потом расслабиться. Возможно, где-то в путах слабина окажется. Тогда надо будет ту слабину расшатать, раздергать, глядишь, и освободиться удастся, если не сразу в автоклав загрузят, а погодят маленько. А еще лучше, если где-нибудь каталку без присмотра оставят, хоть на пару минут…
– И не надейся, мясо, – раздался сверху голос, обладателя которого профессор назвал Архом. – Только зря вспотеешь. Я собакоголовых вязал, и то они вырваться не могли. Так то были муты, для войны созданные. А ты просто хомо, хоть и здоровый. Кречетов считает, что у тебя с генами что-то наворочено, а по мне так его лаборатория и автоклавная, собранные из чего ни попадя, яйца выеденного не стоят. Вот у нас в промзоне Чагино – лаборатория! А это так, чушь крысособачья. И результаты соответствующие.
Похоже, парню, который вез каталку, просто хотелось потрепаться. Что ж, это хорошо. Большинство людей напоминают тетеревов-мутантов, которые, когда токуют, ни черта вокруг себя не видят. Вот и говори, друг ситный, говори, а там, глядишь, удастся добраться пальцами до края рукава, в котором вшита крохотная металлическая пластинка, заточенная с одной стороны. Как раз для таких случаев.
– Говорю ж тебе, не ерзай, бесполезно, – с ноткой сочувствия в голосе произнес невидимый Арх. – Тебя сам Феб обыскивал, а у него нюх на всякие железки. Так что, кроме исподнего, нет на тебе ничего, хотя и из него пару стальных сюрпризов Феб умудрился вытащить. Опасный ты, хомо, оказывается. Поэтому предупреждаю: еще раз дернешься, получишь прикладом в лоб. Давно б тебя охреначил, но профессор говорит, что вырубленный биоматериал хуже проходит трансформацию. Так что лежи и не рыпайся, а то я испугаюсь и предпочту безопасность качеству.
«Ишь ты, как хитро выражается, гаденыш», – подумал Данила, расслабляясь на противне с колесиками. Делать нечего, придется ждать, пока Арх довезет его до пункта назначения, а там уже действовать по обстоятельствам. По крайней мере хорошо, что у парня есть приклад, которым он собирался успокоить не в меру активного подопечного. Хорошо бы у него этот приклад позаимствовать вместе с тем, что к нему прилагается. Глядишь, удалось бы уйти. Надежда слабая, но, кто не борется, тот не побеждает.
Ждать пришлось недолго. Каталка остановилась. Данила увидел, как из полумрака коридора появилась огромная фигура собакоголового, запакованная в стандартный черный бронекостюм.
– Что надо? – прохрипело из-под шлема.
– Вот, привез вам мясо, – ответил Арх, появляясь в поле зрения Данилы. – Профессор приказал быстрее его в автоклав запаковать, пока он не сдох от травм.
Собакоголовый сделал шаг вперед, слегка наклонился над каталкой и направил в лицо Данилы луч карманного фонаря.
– Передай… профессору… все будет сделано.
Горло мутанта, непривычное к беседам, выдавало серию хриплых звуков, в которых с трудом можно было разобрать слова.
– Кречетов приказал мне лично понаблюдать за процессом, а потом доложить, – уперся Арх. – Это очень ценный хомо для него. Хотя по мне – не больше чем хорошее мясо.
– Ты… прав, – прохрипел мутант. – Это… очень хорошее мясо.
И неожиданно махнул правой лапой, отчего Арх хрюкнул и улетел куда-то в темноту. А мутант откинул забрало, понюхал воздух, словно хотел в чем-то удостовериться, потом удовлетворенно кивнул, достал из ножен на поясе здоровенный нож… и несколькими быстрыми движениями перерезал путы, стягивающие Данилу по рукам и ногам.
Первым делом дружинник хотел было зарядить беспечному собакоголовому ногой по тыкве, но не получилось. Нога дернулась – и бессильно рухнула обратно на каталку. Мутант осклабился, показав внушительные клыки, после чего отстегнул с пояса флягу и поднес ее к губам Данилы.
– Пей, хомо, – прохрипел он, приподнимая голову пленника. – Это… придаст тебе сил.
Данила послушно хлебнул – а чего терять-то в эдакой ситуации? – и закашлялся. Такого ядреного питья он не пробовал сроду.
– Энергон… на спирту… и местных травах, – пояснил собакоголовый. – Кречетов изобрел… Прочищает мозги перед атакой, бежишь быстрее, стреляешь лучше…
– Ты, по ходу, его литрами хлещешь, – выдохнул Данила после того, как прокашлялся. – А теперь поясни, с какой это радости ты меня сначала освободил, а теперь спаиваешь?
Собакоголовый снова показал клыки. Вероятно, это у него означало улыбку.
– Не узнаешь? Прошлой луной… ты выменял у одного шама… жизнь собакоголового на автомат…  Теперь мы в расчете… Бери оружие этого глупого хомо… надевай броню… и уходи… Действия энергона… хватит на два часа… Иди этим коридором, потом сверни налево… выйдешь через пролом… Возвращайся к себе домой…
Мутант ткнул пальцем в угол, где вперемешку кучей валялись шлемы, черные кирасы, стальные наколенники и другая экипировка собакоголовых. Вероятно, сюда сваливали броню убитых и тяжелораненых мутантов, которых немедленно отправляли в автоклавы, и новую партию окровавленного снаряжения просто не успели убрать.
– Спасибо, – с чувством произнес Данила, принимая автомат и прикидывая, сможет ли он влезть в черные доспехи. Получалось, что без проблем, даже с запасом будет. Оно и хорошо, когда кираса на рану не давит.
– Не благодари, – прохрипел собакоголовый. – Я просто отдал… Долг Жизни. Удачи тебе… Ты и вправду… хорошее мясо…
В полумраке коридора вновь сверкнули клыки.
– Пошли со мной, – предложил Данила. – Я расскажу своим о тебе. У нас в Кремле уже есть один нео, живет вместе с нами, воюет…
– Нет, – мотнул волосатой башкой мутант. – Здесь мои братья… Я не могу их оставить…
Дружинник кивнул. Воинское братство свято. Жаль, конечно, попадет собакоголовому за пропажу пленника. Хотя тому, кто пережил автоклав, уже ничего не страшно. Дальше боя не пошлют, а остальное – мелочи…
Из спорткомплекса Данила вышел без проблем – ни роботы, ни мутанты на его пути не попались. Напиток собакоголового оказался не только сильным энергетиком, но и отличным анестетиком. Боли от ран и ушибов почти не чувствовалось, слабости – тоже. Данила понимал, что, как только действие снадобья прекратится, и то и другое навалится на него с новой силой. Поэтому дружинник старался идти как можно быстрее. И побежал бы, если б не осознавал – от бега затянувшаяся рана на боку непременно откроется, вновь начнется кровотечение, и тогда не помогут никакие волшебные зелья.
Собакоголовые даже не удосужились убрать трупы своих, видать, других дел было по горло. Множество следов вели от развороченного бруствера к развалинам, видневшимся невдалеке. Значит, пара мутантов поволокла его бесчувственного в спорткомплекс, а остальные ломанулись в погоню. Чем же так досадили Снайпер и его отряд неведомым хозяевам комплекса, что за ними отправили целую армию? Впрочем, какая разница. Друзья в опасности, а значит, нужно им помочь во что бы то ни стало.
Данила с тоской бросил взгляд на юг – туда, где меньше чем в трех километрах отсюда находился Кремль. Его крепость и его родной город-бункер, расположенный под этой крепостью. То, что дороже всего на свете. Побитые, искалеченные красные стены и люди за этими стенами, за которых вовсе не жалко отдать жизнь. Но сейчас Данила ничем не мог им помочь. Казалось бы, что такое три километра? Максимум два часа пути по развалинам, если жук-медведь на пути не попадется или клан нео облаву не устроит в надежде поживиться свежим мясом. Но в его состоянии не стоит даже пытаться. По пересеченной местности не дойти. Поэтому оставалось только одно – пойти по свежим следам роботов и мутантов, благо путь был относительно проходимым. Может, не зря он все-таки пытался задержать эту орду порождений Последней Войны? Ведь обратных следов-то нет! А это значит, что карательный отряд пока еще не выполнил задачу и не вернулся в спорткомплекс. Может, твари потеряли след и рыщут по развалинам в поисках его друзей? А может, уже настигли, перебили и сейчас пируют, пожирая свежие трупы?
Выяснить это можно было только одним способом. Данила поправил автомат на плече, откинул забрало шлема, чтоб легче дышалось, и зашагал вперед.

* * *

– Что-то ударило меня… Похоже, собакоголовый. Я потерял сознание. Когда очнулся – автомата нет, никого нет…
Феб задумчиво посмотрел на Арха.
– А на кой хрен, позволь узнать, собакоголовому тебя бить и освобождать пленника?
– Не знаю…
– Зато я знаю. Пленник просто сумел освободиться, отобрал у тебя автомат, дал по тыкве и был таков. Как вы думаете, профессор, я смогу взорвать изнутри мозг человека? Отец мог, а вот я пока не пробовал.
– Думаю, это будет неаппетитное зрелище, – слегка поморщился Кречетов. – Нам только что рабы жилплощадь вымыли, и снова придется ее отчищать от глаз и слаборазвитых извилин.
– Профессор, излишняя чистоплотность часто идет во вред, – усмехнулся Феб. – Война – дело грязное, и белоручкам на ней не место.
Снаружи доносился изрядный грохот – это сервы и рабы заканчивали доводку гигантского боевого робота. Но даже сквозь этот шум нейромант отчетливо расслышал довольно неприятный звук, словно ножом по стеклу провели.
– Скрипите зубами, не скрипите, молодой человек, а пленника вы упустили, – словно опомнившись, быстро произнес Кречетов. – Причем довольно опасного пленника. Поэтому вас ждет суровое наказание.
– Нет, – прошептал молодой ученый, пятясь назад.
– Это не то, что вы думаете, – слегка поморщился профессор. – Поверьте, то, что я планирую сделать с вами, гораздо лучше, чем обычный автоклав. На вас будет испытана моя совершенно новая разработка в области генной инженерии. Вы практически ничего не почувствуете. Тем более что вы вряд ли переживете снятие кожи, а из мертвого мяса получаются на редкость тупые собакоголовые. Так что и за свой драгоценный мозг можете тоже не беспокоиться.
Арх повернулся и бросился бежать по направлению к двери, но тут же споткнулся, упал на колени, схватился ладонями за виски и тихонько завыл.
– Поосторожнее, Феб, – заметил Кречетов. – Я вполне верю, что вы можете сварить его мозг в черепе, словно кусок хоммятины в котелке. Только зачем переводить впустую неплохой биоматериал?
– Так, может, помилуем его? – усомнился Феб. – Ученые нам нужны.
– Прежде всего нам нужны преданные ученые, верящие в себя и в наше дело. А этот парень сломался. Некоторым самоуверенным молодым людям для этого много не нужно, достаточно один раз получить по морде. И мне не надо быть псиоником, чтобы это понять. К тому же я хочу опробовать на нем свое новое изобретение.
– Пробуйте, – безразлично махнул рукой нейромант.
Повинуясь его жесту, в помещение вошел собакоголовый. Взяв стонущего Арха за шкирку, он приподнял его над полом и вопросительно посмотрел на Феба.
– В лабораторию, – коротко бросил нейромант. – Зафиксировать на столе и охранять до прихода профессора.
Собакоголовый кивнул тяжелой башкой, повернулся и вышел из комнаты, волоча за собой безвольное человеческое тело.
Феб, небрежно поигрывая узким ножом, повернулся к Кречетову.
– Кстати, знаете, а я предполагал, что дружинник не доедет до автоклава. Возможно, даже хотел этого, потому и послал с ним не пару собакоголовых, а одного хомо, который мне не очень нравился. Не люблю выскочек, которые мнят себя великими учеными, а сами ничего из себя не представляют.
Кречетов криво усмехнулся, хотел что-то сказать, но тут же справился с собой и промолчал. Однако нейромант заметил, как ученый изменился в лице, и рассмеялся.
– Не примите сказанное на свой счет, профессор. Я говорил лишь об этом… как его? Арх, кажется? И потом, не только же вам изобретать новое оружие и технологии. Я вот, например, недавно открыл для себя, что могу отслеживать мыслительные процессы биообъектов, чьей крови я попробовал. И смотрите что получается. Сейчас я ясно вижу, что мои роботы и собакоголовые бестолково мечутся в районе Сокольников, пытаясь понять, как это получилось, что преследуемые буквально провалились сквозь землю. А еще я вижу, что наш благополучно сбежавший пленник сейчас идет в том же направлении и, как я понимаю, сможет привести нас к человеку, которого мы так усердно разыскиваем.
– Вы пили его кровь? – быстро спросил Кречетов.
– Повторюсь: не все же вам ставить эксперименты, – вновь улыбнулся Феб.
Профессора слегка перекосило.
– Мне кажется, что гораздо разумнее было бы сосредоточиться на захвате Кремля, чем играться в многоходовки с хомо ради банальной мести, – резко бросил он.
Улыбка сползла с тонких губ Феба. Длинный легкий нож завертелся в нервных пальцах нейроманта с невообразимой скоростью – казалось, что не один, а несколько клинков сами по себе порхают в районе его кисти.
– Похоже, Кречетов, вы успели забыть о том, по чьей милости оказались здесь, – холодно, с расстановкой произнес нейромант. – Вам важнее Кремль с его подземным городом, где можно будет в относительной безопасности проводить никому не нужные опыты. Я же очень сильно любил своего отца – примерно так же сильно, как ненавидел. Любил за то, чему он меня научил, за дар, полученный по наследству. Ненавидел за то, что он был сильнее меня, за то, что с пренебрежением относился к моим способностям, не давал расти как самостоятельной личности… За то, что занимал место, которое я хотел занять. Но сейчас, когда он умер, ненависть уже не имеет значения. Как и любовь, кстати. У меня остались только память и долг, ради которых я переступлю через все препятствия, в том числе и через ваши амбиции, профессор. Поэтому если вы хотите и дальше работать вместе со мной, то сначала вы поможете мне убить Снайпера, а потом я помогу вам захватить Кремль. Если же нет, то катитесь на все четыре стороны. Я глубоко благодарен вам за то, что вы восстановили «Аконкагуа 5А» и остальных роботов, но дальше я вполне управлюсь и без вас. Решайте.
В воздухе повисла тишина. Неожиданно замолк грохот снаружи – возможно, менялись смены рабов или же у сервов настало время приема пищи и топлива. И в этой тишине отчетливо раздался негромкий звук, какой случается, если слегка провести отточенным лезвием по стеклу. Хотя не исключено, что он донесся и снаружи – возможно, кто-то из собакоголовых в коридоре решил поточить свой нож…
– Я с вами, Феб, – устало произнес Кречетов. – В конце концов, две наших цели полностью совпадают, и какая разница, какой из них мы достигнем раньше. Так что я с вами до конца.

* * *

– А это что? – спросил Снайпер, указав пальцем на целую стену мониторов. Добрая половина из них не работала, зато остальные исправно показывали картинки – правда, весьма нечеткие.
– Система наружного видеонаблюдения, – ответил Японец. – Правда, хрен на них что рассмотришь. Хотя камеры и находились все время в спецбоксах, пыль все равно туда проникла – снаружи условия не то, что здесь, и отовсюду воздух не откачаешь. Хотя есть и еще один вариант, если хочется посмотреть на своих преследователей – банальный перископ, которыми снабжали все подземные бункеры Москвы на случай отказа резервных аккумуляторов. Честно говоря, я через него вас и увидел.
– Любопытно, – кивнул Снайпер.
Японец набрал на клавиатуре комбинацию, и сверху, прямо с потолка вниз опустилось вышеназванное устройство со смотровым окошком и двумя ручками.
– Любуйся, – сказал Виктор. – Вот здесь колесико «зума». Я уже посмотрел. Носятся как потерянные, копать пытаются. Да только бесполезно это. Лабораторию при Советском Союзе строили с расчетом на атомную войну.
– Удивительно все-таки, – сказал Снайпер, берясь за ручки перископа и приникая к окошку, – Все никак не привыкну к обилию подземных бункеров в Москве. Приезжал сюда в свое время, когда город был цел, ходил по улицам, не подозревая, что под землей делается.
– И в метро, поди, ездил, – усмехнулся Японец. – Не удивлялся? Так это сотни километров, прорытых под городом. По сравнению с этим укрепленный бункер или секретная подземная лаборатория – тьфу! Песчинка на фоне работ по строительству метрополитена…
Виктор был прав. Собакоголовые куда-то подевались, наверно, подались назад на базу за жратвой и отдыхом. Но два «Рекса» до сих пор бесцельно шатались вокруг лаборатории. Землю уже не долбили, видать, поняли, что под слоем почвы – бронесталь и железобетон, которые манипуляторами не расковыряешь. Получается, сторожили. Ждали, пока беглецам надоест сидеть под землей и они вылезут на поверхность. Ну-ну, ждите, родимые, немного осталось. Скоро «Т-2222» окончательно расконсервируется, и тогда кранты вам…
Внезапно Снайпер замер.
Развалины конструкторского бюро вертолетного завода находились практически рядом со входом в подземную лабораторию. И сейчас Снайпер увидел, как оттуда, из развалин, мигнула короткая вспышка. И почти сразу – еще одна.
«Выстрелы. Одиночные. Кто-то стреляет по роботам, – пронеслась мысль в голове Снайпера. – Но зачем? Судя по вспышкам, калибр не более чем 7,62. Какой смысл неприцельно палить из автомата или винтовки по боевым машинам?»
Один из «Рексов» остановился, повернул морду в сторону конструкторского бюро. Мощный хвост механической твари нервно забил по бронированным бокам. Наконец, робот засек стрелка и рванул с места, подняв облако пыли. В развалинах мелькнула еще одна вспышка.
«Рекс» с размаху врубился в нагромождение бетонных плит и полез наверх, подняв тучу серой пыли, – старые плиты крошились под стальными лапами, словно черствый хлеб, по которому прошлись молотком. Следом за «Рексом» ринулся второй био – видимо, и ему прилетел свинцовый подарок. Через несколько мгновений оба робота скрылись в пыльном облаке… из которого вдруг вынырнула человеческая фигурка в бронекостюме собакоголового. Забрало шлема было открыто. Снайпер крутанул колесико «зума». Изображение резко увеличилось, и наблюдатель смог рассмотреть лицо бегущего.
– Твою мать! Живой! – только и смог выговорить Снайпер.
Отпустив рукоятки перископа, он взглянул на Японца. Виктор удивился – впервые он увидел в глазах друга что-то похожее на отчаяние.
– Кто живой? – не понял Японец.
– Мой ученик. Он хороший разведчик. Шел по нашим следам, отвлек роботов, надеясь найти лазейку, в которую мы ускользнули. А нашел только бронеплиту.
Виктор шагнул к перископу, взглянул…
– Мы ничем не можем ему помочь, – произнес он. – Никогда такого не видел, но, похоже, «Рексы» решили с ним поиграть перед тем, как сожрать. Вот черт! Он упал, а один из них подцепил его хвостом, как кошка мыша лапой, мол, давай, убегай…
– Что с твоим танком? – быстро спросил Снайпер.
Японец глянул на основные мониторы.
– Расконсервация семьдесят восемь процентов. Плюс еще на него не загружен боезапас. Это займет около двух часов…
– Там мой ученик.
Японец закусил губу, помедлил секунду – и быстро набрал какую-то комбинацию на слабо светящемся экране.
– Ходовая подключена… – пробормотал Виктор. – Подвижность манипуляторов восстановлена… Мощность двигателей временно ограничена… Искусственный интеллект… А, черт с ним, с интеллектом, наденем шлемы Теслова, там ментальный интерфейс, разберемся. Топливо… Черт, с ним беда. Почти все запасы ушли на расконсервацию робота…
– У нас с собой полрюкзака шамирита, – быстро сказал Снайпер.
Виктор кинул на товарища быстрый взгляд и сказал:
– Ну что ж, тогда через семь минут собираемся у лифта. Черт с ними, с основными пушками и пулеметами, двух манипуляторов «Т-2222» вполне хватит, чтобы разогнать пару «Рексов»…
…Потолки лаборатории были высоченными – похоже, строили ее по тем же схемам, что и станции метрополитена. И рельсы на полу имелись, что вели прямо к огромной платформе. И сейчас по этим рельсам катилась многоосная мощная дрезина, на которой огромной бронированной горой застыл шагающий танк довоенного производства.
– Как же им управлять-то? – потерянно спросил Шерстяной. Лубка на ноге мутанта уже не было.
– Все просто, – лаконично ответил Виктор. – Надеваешь шлем и мысленно представляешь, куда хочешь пойти, как будто ноги робота – это твои ноги.
– Это хорошо, что педали жать не придется, – кивнул мутант. – Я тут консервов нажрался, так кость на глазах срослась. И нога не болит, охренеть можно. Но все ж перегружать ее пока опасаюсь. Твою мать, иногда быть мертвым это не так уж и плохо…
– Согласен, – невесело усмехнулся Японец. – Но лирика потом. Фигово вот, что искусственный интеллект у «Т-2222» не успел загрузиться полностью, так бы получали анализ деятельности и повреждений танка в виде ментальных сообщений.
– А с недозагруженными мозгами он сильно тормозить будет?
– Не знаю, – пожал плечами Виктор. – Увидим. Значит, так. Логика системы управления также не успела полностью восстановиться, поэтому придется разделить функции операторов между вами. Ион управляет правым манипулятором, Артем – левым. Шерстяной, на тебе передвижение. Снайпер и вы, девушка, – стрелки, разместитесь в плечевых гнездах, куда не успели смонтировать пусковые установки зенитно-ракетных комплексов. Там я приказал просто пару тридцатимиллиметровых автоматических пушек 2А72 разместить с удвоенным боекомплектом. Справитесь?
Ответом ему было возмущенное фырканье подруги Снайпера.
– Я командую танком, так как лучше всех знаю его, и это не обсуждается, – продолжил Виктор. – Говорить ничего не надо. Наденете шлемы, после чего общаться будем мысленно. Все, готовимся к посадке.
Дрезина заезжает на платформу лифта, после чего поднимаемся наверх по вон тем трапам…
– Мы идти с вами, – раздался голос сзади.
Все обернулись.
Позади отряда стояли два робота – серв Колян и четырехлапый транспортник, почему-то сейчас особенно похожий на несчастную собаку, которую бросил хозяин.
– Мы идти с вами, – повторил серв, демонстрируя новый сверкающий манипулятор, очень мало похожий на оригинальный, но, тем не менее, исправно функционирующий. – Я найти здесь себе новый рука и готов к работа. В бою для этот ваш робот может понадобиться грамотный серв.
– А Скуби-ду там зачем? – спросил Виктор, причем Снайперу показалось, что голос невозмутимого синоби слегка дрогнул. Услышав странную кличку, робот вскинулся и вильнул квадратной задницей.
– Он понести инструмент и запчасти, – голосом, не терпящим возражений, произнес Колян. – Не беспокоится, командир, я есть за ним присматривать.
Виктор махнул рукой, мол, делайте что хотите, и первым шагнул к «Т-2222», который мощная дрезина уже доставила на лифтовую платформу.

* * *

План был простым и бесхитростным. Отвлечь роботов автоматным огнем из развалин, а когда они полезут ловить стрелка, просто обойти их и проникнуть туда, куда вел след отряда.
Читать следы дружинников в Кремле учили с детства. Вкупе с идеальным зрением этот навык позволяет вычислить чужой путь шагов на двести вперед и сделать соответствующие выводы. Роботы и собакоголовые, конечно, натоптали вокруг преизрядно, но, видимо, и у тех, и у других в мозги была вложена грамотная программа – на следы преследуемой добычи не наступать. Ну они и не наступали по мере возможности. Потому Данила прекрасно разглядел из своего укрытия, что цепочка следов прерывалась в длинном бараке, который «Рексы» почему-то не сумели развалить. Выходит, друзья нашли какой-то подвал, в котором и скрылись. Очень хорошо! Получается, всё было не зря.
Теперь невредно бы и самому остаться в живых. Помирать ради товарищей дело хорошее и нужное иногда. Но когда спасаемые в безопасности, хорошо бы и самому оказаться там же.
Но зловредные роботы пасли барак на совесть, не подойти. А сил у Данилы становилось все меньше и меньше. Действие снадобья собакоголового потихоньку шло на убыль. Еще немного – и от голода, кровопотери и бессонницы останется только одно: лечь и тихо помереть, став добычей бродячих крысособак. Что обидно. Вот и пошел Данила ва-банк, открыв огонь из-за укрытия по бронированным тварям.
Твари отреагировали правильно. Зарычали и бросились вперед, подняв тучу пыли, – не хуже дымовой завесы получилось. За которой Данила благополучно совершил свой маневр, пройдя заранее рассчитанным путем через развалины к загадочно неубиваемому бараку. И даже внутрь проскользнул незамеченным, пока туповатые динозавры громили огневую точку, давно оставленную стрелком. Проскользнул… и встал посреди дома, удивленно переводя взгляд от одной стены к другой.
Пол был полностью стальным. Полосы узких бронепластин когда-то давно были покрашены в темно-коричневый цвет, имитируя дощатое покрытие. Ныне же от краски остались только грязные следы, а неприкрытая правда вылезла наружу во всей красе. Кому же это понадобилось делать в бараке стальной пол? И где в этом сплошном бронепокрытии может быть люк, в котором могли укрыться товарищи дружинника?
Данила даже на всякий случай прикладом стукнул пару раз по стальным доскам. Ответом ему был глухой звук, свидетельствующий только об одном – под полом не было никакой полости. Только толстенная сталь, способная выдержать огонь всех кремлевских орудий вместе взятых.
Дружинник в первые мгновения даже растерялся немного. А куда ж тогда отряд делся-то? Следы ведут сюда и с другой стороны барака не возобновляются, Данила даже специально из окна выглянул. Выглянул – и тут же отпрянул назад.
В оконный проем ткнулась башка «Рекса». Клацнула зубами, не достала, фыркнула злобно и исчезла. Вместо нее всунулся манипулятор робота, похожий на кузнечные клещи.
Данила отпрыгнул в сторону, но при этом еле увернулся от второго манипулятора, всунувшегося в барак с другой стороны. Оба «Рекса», обнаружившие и обман, и обманщика, решили поквитаться. Вернулись к месту несения службы и принялись с двух сторон прочесывать барак огромными стальными клешнями.
Чтобы не попасться в гигантские манипуляторы биороботов, дружиннику пришлось изрядно побегать по бараку. Наконец ему это надоело, да и действие снадобья полностью сошло на нет. Еще немного – и одна из щелкающих клешней не промахнется, а это верная смерть. Оставался единственный выход – выбежать из барака и рвануть изо всех оставшихся сил назад, к развалинам. Глядишь, тяжелые твари застрянут там среди пучков ржавой арматуры или в подвал какой-нибудь провалятся. Шанс, конечно, ничтожный, но, похоже, единственный.
Данила и рванул, улучив момент, когда «Рекс» был на приличном расстоянии от двери. Со всех оставшихся сил, которых, казалось, уже и не осталось вовсе, удивляясь про себя на бегу, мол, как это? Вроде б только что казалось, еще немного – и помру прям на месте, ан нет, бегу, да еще как! Когда цель есть, оно всегда проще. А цель – вот она, развалины со слепыми квадратами окон, до которых беготни всего-то ничего, метров триста от силы…
Но добежать не получилось. Уже полпути, считай, пронесся по прямой Данила, как вдруг услышал за спиной тяжелый грохот. Стальной динозавр догонял беглеца. Дружинник аж затылком почувствовал: вот сейчас, именно сейчас распахнутая пасть твари сомкнется у него на шее. И не нашел ничего лучшего, как упасть ничком, проехавшись при этом по инерции на животе по осколкам кирпичей.
Он не ошибся. Сверху клацнуло, будто крышка огромного сундука захлопнулась. А следом тоже по инерции над Данилой пронеслась многотонная туша. Дружинник едва успел откатиться в сторону, чтобы его массивным хвостом по земле не размазало.
Впрочем, «Рекс» пробежал лишь с десяток шагов, после чего резко затормозил, подняв облако пыли, и завертел башкой, соображая, куда подевалась жертва.
Жертва тем временем вскочила на ноги – и едва вновь не упала от слабости. Мир кружился перед глазами цветными пятнами калейдоскопа, в котором смутно угадывались очертания недалеких развалин.
«Добежать… Во что бы то ни стало добежать… Ты жив, пока у тебя есть цель…»
Путаные мысли бились под черепом, словно клубок растревоженных аспидов. Но Данила все же сумел отогнать их прочь. Думать вредно. Начнешь думать, и тело предательски примется посылать сигналы в мозг, мол, хорош, не могу больше, лучше сдохнуть и все такое. Ну уж нет! Есть цель – вон тот заросший плющом подъезд без дверей, похожий на пасть дохлой рыбы. А если она есть, если глаза еще различают ее в мешанине разноцветных пятен, мечущихся перед глазами, значит, добежать до нее надо во что бы то ни стало.
И дружинник побежал. Правда, сделать ему удалось только несколько шагов…
«Рекс» могнул хвостом. Данилу словно бревном по ногам долбанули. Удар был страшным. Дружинника приподняло над землей и унесло вперед метров на пять. Хорошо, что не по коленям пришелся удар стальным хвостом, а чуть ниже пятой точки. Кости вроде целы… Теперь надо подняться и снова бежать… Надо подняться…
Динозавр шагнул вперед, готовясь, наконец, сожрать безвольное биотопливо, которое теперь-то уж точно никуда не денется, разинул пасть… и замер, приняв отдаленную команду от того, кто наблюдал за охотой через видеокамеры обоих роботов. Железные рамки шамов, вживленные в черепа «Рексов», воистину творили чудеса дальней связи, позволяя даже слабому нейроманту в любой момент подключаться к управлению послушными машинами.
Био разочарованно захлопнул пасть, потом осторожно подцепил тело дружинника кончиком хвоста и слегка подбросил вверх. Человек был еще жив и среагировал правильно, приземлившись на четыре точки. И тут же получил новый удар слева. Подоспевший второй биоробот включился в игру – аккуратно схватил манипулятором полуживого дружинника и швырнул его своему стальному напарнику…

* * *

Закрыв глаза, нейромант покачивался в кресле. Его пальцы, казалось, жили отдельно от тела, вращая узкий кинжал наподобие пропеллера. Профессору, сидящему в кресле напротив, эта картина изрядно надоела. Делать было решительно нечего – все процессы запущены, до окончательной доводки «Аконкагуа» оставалось от силы четверть часа, и это время надо было куда-то деть.
– Позвольте полюбопытствовать, чем вы сейчас заняты? – осведомился он, с некоторым усилием придав голосу нейтральный тон.
– Играю в мяч, – равнодушно ответил Феб, не открывая глаз. – А что?
– Интересно? – уже с неприкрытым сарказмом спросил Кречетов.
– Вы даже не поверите насколько, – слабо усмехнулся нейромант, – Жду, когда с минуты на минуту появятся болельщики. Как там наш робот-гигант, готов к запуску?
– Практически да, – отозвался профессор. – В принципе, уже можно загружаться. На всякий случай я напомню основные принципы управления. В «Аконкагуа» только что загружен свежий человеческий мозг, подчиняющийся как мысленным командам, так и ручному управлению. В вашем случае все элементарно. Вы посылаете мысленный приказ – робот его выполняет. В случае каких-либо неполадок я всегда готов перейти на ручное…
– Да-да, профессор, – слегка поморщившись, перебил Кречетова нейромант, по-прежнему не открывая глаз. – Вы уже говорили об этом несколько раз, и я все прекрасно помню. Но вы правы, давайте потихоньку займем наши места внутри этой машины. Пора выдвигаться.
– Как выдвигаться? – слегка опешил Кречетов. – Прямо сейчас, сразу с ходу – на Кремль?
– Да нет, – усмехнулся Феб, открывая глаза. – Сперва надо протестировать нашего красавца. И сейчас для этого представился замечательный случай. Болельщики, наконец, появились.
– Не понимаю о чем вы, – поморщился Кречетов.
– Сейчас поймете, – сказал Феб, поднимаясь со своего кресла. – Уверен, наша прогулка покажется вам занятной. Идемте.
И, не оборачиваясь, направился к лестнице, ведущей вниз, на стадион, где уже стоял полностью готовый к использованию самый большой робот Последней Войны.
Профессор до хруста сжал кулаки, стараясь не дать эмоциям прорваться наружу. Он, убеленный сединами ученый с многолетним научным стажем и колоссальным военным опытом, вынужден подчиняться какому-то мальчишке, единственным достоинством которого является дар, полученный по наследству от отца!
«Впрочем, эмоции эмоциями – а дело делом, – подумал Кречетов, следуя за нейромантом. – Главное – наши цели совпадают, все остальное – мелочи». При этом на лбу профессора выступили мелкие бисеринки пота. В последнее время ему все чаще приходилось серьезно напрягаться, скрывая свои мысли. Каждый раз в присутствии Феба Кречетов представлял их в виде фраз на воображаемом экране – сверкающем, тяжелом, огромном… за которым ему до сих пор удавалось скрывать то, о чем он думал на самом деле.

* * *

«Рекс» в очередной раз подбросил в воздух безвольное человеческое тело, похожее на сломанную куклу. Второй робот принял подачу – достаточно мягко, чтобы стальной манипулятор не разорвал надвое хрупкую плоть, но в то же время с усилием, необходимым для того, чтобы поймать пас. Под стальными клещами что-то хрустнуло, похоже ребра.
«Хозяин будет недоволен», – промелькнула в бронированной башке мысль, не несущая какой-либо эмоциональной окраски. Миндалевидное тело, участок мозга, отвечающий за эмоции, был практически полностью заблокирован при пересадке – боевой машине не нужны переживания. Так что это была, скорее, констатация факта, мини-доклад, мгновенно поступивший тому, кто сейчас отдавал приказы «Рексу».
Ментальный ответ пришел незамедлительно.
«Все нормально, хорошая работа. Главное – пока что не убивать хомо. Остальное неважно».
Если бы робот мог улыбаться, сейчас бы он осклабился во всю пасть, густо усаженную мощными танталовыми зубами. Удовольствие, получаемое от похвалы хозяина, профессор Кречетов оставил роботу при перепрограммировании его мозга. А еще он оставил страх заслужить недовольство Феба. Пряник и кнут – отличная комбинация для того, чтобы держать в узде любого, даже самого опасного био Последней Войны.
Свой бросок робот рассчитал точно, согласно инструкциям Хозяина. Главное, не убить, остальное неважно. Широко размахнувшись манипулятором, «Рекс» плавно метнул напарнику пока что живую куклу. Хороший бросок, Хозяин будет доволен!
Правда, в конечной точке броска краем левой видеокамеры робот заметил какое-то движение. Но бросок был важнее. Если бы био не был занят выполнением задания, если бы пятью секундами назад он не получил похвалу от нейроманта, он, возможно, и повернулся бы, может, даже успел бы отреагировать. На страх совершить ошибку оказался сильнее искусственно приглушенного инстинкта самосохранения. Ведь главное для био – это воля Хозяина и его задание, остальное вторично.
В результате повернуться навстречу возможной опасности «Рекс» не успел. Пушка 2А72 выплюнула длинную очередь из восьми бронебойных снарядов, которая проломила стодвадцатимиллиметровую броню черепа боевого робота и в клочья разорвала живой мозг, напичканный электроникой и дополнительно снабженный металлической рамкой шамов. Но перед тем, как сознание робота схлопнулось до черной точки, он еще успел поймать последний ментальный сигнал Хозяина, преисполненный искреннего сожаления:
«Черт! Надо было полностью блокировать миндалевидное тело. Боевой машине вообще не нужны переживания…»
Увидев, как голова напарника по игре в живой мяч вдруг разлетелась на части, второй био, разинув пасть, бесстрашно ринулся к человеку, лежащему на земле. Ментальная команда хозяина была короткой: «Добить хомо!»
Этот «Рекс» прекрасно видел, как внезапно отъехал в сторону длинный барак и как из-под земли внезапно выросла громада неопознанного боевого робота с мощными манипуляторами и двумя пушками, размещенными на плечах по обеим сторонам от командирской башни. Новоявленный монстр был раза в четыре больше и намного мощнее «Рекса». Глупо тягаться роботу обслуги, пусть даже охранному, с полноценной боевой машиной. Но «Рекс» не рассуждал. Он действовал, ведь воля Хозяина превыше всего.
Ему оставалось пробежать всего несколько шагов, когда очередь из автоматической пушки, установленной на левом плече робота «Т-2222», ударила его в бок. Снаряды калибра 30-х 165 миллиметров мгновенно разорвали синтетические мышцы, разворотили танталовые ребра и разнесли на части двигатель, заменяющий биороботу сердце. На землю грохнулась уже не совершенное творение военной мысли, а бесполезная куча металлолома.
«Хороший выстрел!» – послал Снайпер мысленное сообщение своей супруге.
Он еще только привыкал к шлему с ментальным интерфейсом и потому не особо надеялся на ответ. Но он пришел. К удивлению стрелка, в его голове раздался мягкий, даже можно сказать нежный голос жены:
«Спасибо. Ты первого тоже хорошо сделал, поймал как раз в тот момент, когда он отпускал человека. Теперь узнать бы, жив ли этот несчастный парень».
«Прекратить треп в эфире, – вклинился в „беседу“ холодный, стальной „голос“ Японца. – Сейчас все узнаем».
И добавил:
«Мысленные сообщения могут улавливать мутанты со способностями к телепатии. Думаю, сильный мут, настроившись на ментальную волну наших шлемов, способен буквально взорвать мозг любому из нас, а то и всем вместе. Так что переговоры сводим к минимуму».
«Нет бы обычные шлемофоны поставить, – буркнул Шерстяной. – Так нет, твою мать, прогресс, ментальный интерфейс…»
«Отставить гундёж, – отрезал Японец. – Подбираем ученика Снайпера – и вперед. Направление – спорткомплекс. Цель – уничтожение техники и живой силы противника до того, как „Аконкагуа 5A“ и остальные роботы будут готовы к эксплуатации. Если мы успеем, то вполне сможем перемолоть армию нейроманта прямо на его базе. Так что переговоры только в случае крайней необходимости. Конец связи».
Тяжеленный «Т-2222» бежал через развалины довольно легко. Его мощные четырехпалые «ноги» были прекрасно приспособлены для передвижения по пересеченной местности. Широкая площадь «стоп» позволяла грамотно распределять вес боевой машины, практически исключая возможность застревания в переплетениях арматуры или падения в результате провала в какую-либо скрытую полость, типа подвала или старой воронки. Там, где танк или БТР намертво уперлись бы в непроходимый завал, робот просто прыгал, цеплялся манипуляторами за неровности, порой падал «на четыре точки» и в результате, словно мастер паркура, ловко преодолевал сложные препятствия.
Сложнее всего приходилось Снайперу с супругой. Если остальные члены экипажа, находящиеся внутри машины, просто покачивались в специальных креслах десантного отсека, гасящих инерцию толчков, то в плечевых гнездах «Т-2222» успели установить лишь систему ремней безопасности. Только благодаря этим ремням стрелков пока еще не выбросило наружу, под ноги боевому роботу.
«Шерстяной… сволочь… Потише никак нельзя?»– донеслась до Снайпера мысль жены. Признаться, с ней трудно было не согласиться.
«Данила совсем плох, – раздался в голове Снайпера голос Иона. – Боюсь, до Кремля не довезем. А еще Артем говорит, мол, в „Олимпийском“ что-то серьезное затевается. Если не успеть, Кремлю хана и нам тоже. Артем чувствует…»
«Если чувствует – гони, Шерстяной», – послал Снайпер мысленное сообщение, при этом искренне радуясь, что сегодня не очень налегал на консервы и блевать было практически нечем. Единственное – жене там каково? Эх, надо было ее не слушать, а привычного ко всему Иона в гнездо сажать. Глядишь, не хуже стаббера справилась бы с манипулятором…
«Слышь, супруг, я тоже чувствую. Еще полминуты – и я скончаюсь прямо здесь еще раньше, чем твой ученик».
«Голос» жены, звучащий в голове, был нервным и злым. Необъяснимым образом шлем передавал не только мысли, но и эмоции.
«Ты же видишь, мы почти на месте. Совсем немного осталось», – ответил Снайпер, стараясь вложить в мысленный посыл максимум участия. Надо ж понимать – любой женщине, даже прошедшей огонь, воду и километры сталкерских троп, иногда просто необходимо понервничать, покричать и, может быть, поплакать. Может, потому и живут они дольше мужиков, привыкших демонстрировать хладнокровие и невозмутимость, скрывая весь негатив в себе.
«Вижу, что немного осталось…»
Голос супруги был бесцветным и тусклым. Обреченным. Сперва Снайпер подумал, что ей уже совсем плохо и что действительно пора попросить Шерстяного гнать потише, а может, даже остановиться и насильно пересадить жену в десантный отсек, попросив Иона поменяться с ней… Но в следующее мгновение перед Снайпером тоже открылась картина, до этого момента скрытая мощной головной башней ходячего танка.
Стена спорткомплекса крошилась и осыпалась под мощными ударами изнутри, словно была сделана из глины. А над глубоким разломом возвышалась стальная громада боевого робота, втрое превышавшего габаритами далеко не маленький «Т-2222».
«Симаймасита…» – прозвучал в голове Снайпера голос Савельева. Судя по интонации, Японец не ожидал увидеть здесь эту громадину и потому по старой привычке ругался на японском языке, что бывало лишь в исключительных случаях. И то, что сейчас именно такой случай, сомнений не было.
«Все-таки они успели его запустить. Какие наши действия, командир?»
Голос Иона был спокоен, как и подобает воину, готовому к неравной битве.
«Отходим, – коротко бросил Японец, наконец закончив материться непонятными словами. – Направление – юго-восток. Там развалин меньше».
«Т-2222» резко затормозил, аж «стопы» в бетонную крошку слегка зарылись. После чего Снайпера тряхнуло – это подвижные суставы ног робота поменяли положение. Теперь ходячий танк мог бежать в обратную сторону, не разворачивая основного модуля и сохраняя возможность отстреливаться от преследующего противника.
«А отстреливаться-то придется…» – промелькнуло в голове Снайпера.
Огромный робот противника со свежей надписью на боку «Aconcagua 5А» заметил ходячий танк, после чего со всей дури саданул бронированным кулаком манипулятора по треснувшей стене спорткомплекса, перешагнул то, что от нее осталось, и бросился в погоню.
Несмотря на габариты, колоссальная махина двигалась довольно проворно. У нее, как и у «Т-2222», были широченные лапы, благодаря которым вес робота распределялся равномерно, не давая ему зарыться «ногами» в землю. Мелкие препятствия монстр просто давил, крупные сносил напрочь. На глазах Снайпера робот-гигант просто прошел сквозь полуразрушенный дом, который «Т-2222» пришлось обегать слева.
«Если у этого „Аконкагуа“ сохранилось вооружение, нам звездец», – прилетела слегка заполошная мысль Шерстяного.
«Тебе-то чего бояться? – немедленно отозвался Ион. – Ты и так уже того, считай, на том свете».
«Что-то я разницы не замечаю, – мысленно проворчал мутант. – Пока живым Зону топтал, оно даже как-то поспокойнее было…»
Словно в подтверждение этих мыслей от продолговатого пенала на правом плече огромного робота отделился черный, дымный след.
«Ракета! Шерстяной, вправо!»
Водитель-мутант отреагировал немедленно, несмотря что мертвый. «Т-2222», не снижая скорости, прыгнул вбок, пролетел добрые метров десять и приземлился на четыре точки. Снайпера сильно тряхнуло, ремни впились в плечи так, что от боли в глазах потемнело.
«Ты как там?» – бросил он мысль, наводя пушку на преследующего их био.
«Главное – живы», – пришел ответ. Ну что ж, с супругой все в порядке, можно и повоевать немного.
«Ракета», пущенная роботом, оказалась стальной болванкой, судя по черному следу, запущенной посредством использования изрядного количества черного пороха. Попади такая дура в «Т-2222», мало б никому не показалось.
«Ишь ты, подкалиберные бронебойные снаряды освоили, – восхитился Ион. – Это не восстановленные, это они сами додумались!»
«Мыслители, мать их…» – ругнулся в сердцах Шерстяной.
Преследователь, видимо, не ожидал от жертвы эдакой прыти. «Аконкагуа 5А» даже с досады долбанул манипулятором по какой-то более-менее сохранившейся двенадцатиэтажке, отчего здание просело, словно от попадания крупнокалиберного снаряда, и рассыпалось, будто карточный домик. На левом плече робота слегка шевельнулся второй пенал…
«А вот это писец…» – раздался голос Иона.
«Еще посмотрим», – отозвался Снайпер.
«Аконкагуа 5А» почти нагнал шустрый «Т-2222»,  которому, несмотря на маневренность, приходилось несладко среди развалин. Что ж, самое время…
Пушка Снайпера коротко тявкнула, послав в преследователя очередь из трех снарядов. Пенал на плече био судорожно дернулся – и безвольно повис на изуродованном приводе.
«Неплохо, – коротко бросил Японец. – Еще б колено ему заклинить, было бы совсем замечательно».
Но с коленом получилось хуже. Если пусковая установка-пенал была явно самодельной, то «ноги» робота защищала полноценная броня заводского производства. Длинная очередь, выпущенная по нижним конечностям преследователя, не дала ничего, кроме снопа искр, и Снайпер перенес огонь на смотровые щели, расположенные в круглой головной башне. При этом супруга поддержала мужа огнем из второй 2А72.
Громадный робот отреагировал мгновенно. На смотровые щели опустились бронированные «веки» – видимо, в дело включились видеокамеры и смотровые экраны внутри громадной машины. При этом «Аконкагуа 5А» сразу же заметно потерял в маневренности.
«Ага, не нравится!» – злорадно подумал Шерстяной.
«Удивительно, как это наш водила умудряется одновременно смотреть вперед и при этом видеть, что делается сзади», – пронеслось в голове Снайпера. Хотя это были лишь сопутствующие мысли. Взгляд стрелка шарил по огромному био – Снайпер искал эти самые камеры. Антенн на роботе нет, поснимали радары и тепловизоры – энергию экономят, а может, запчастей не нашли. Значит, остается оптика. Если ослепить громадину, разбив ей «глаза», то задача упростится намного. Непонятно только одно – какого дьявола этот «Аконкагуа» с таким упорством преследует ходячую консерву? Надеется наковырять из нее немного биотоплива? Так овчинка выделки не стоит. Давно б поймал бы себе жука-медведя или двух, да и пировал в свое удовольствие…
Внезапно шлем выдал чужую мысль со слабо узнаваемыми интонациями.
«Это не совсем био. Думаю, там внутри нейромант и какой-то профессор… И им обоим нужен ты, Снайпер…»
«Данила? Ты живой?»
«Пока да…»
Связь прервалась. Хорошо, что на Данилу надели ментальный шлем, в том числе отлично амортизирующий тряску и предохраняющий голову от ударов. Тем не менее сейчас, похоже, парень отрубился снова, что в его состоянии и неудивительно. Но информацию он успел выдать ценную. «Нейромант» и «какой-то профессор», которым нужен один и тот же человек. Неужели сын драйва и один пожилой ученый, не без участия Снайпера оказавшийся в этом мире? Вот так номер…
Снайпер думал, а его взгляд продолжал искать уязвимые места на громадной поверхности робота. Пока безуспешно. И исправный пенал пусковой установки на плече робота не достать, он его на бегу стальным кулачищем манипулятора прикрыл. Вот она, война постапокалипсиса. Небось раньше все делалось при помощи ядерных зарядов и силовых полей, а сейчас все просто, воюем как можем… В том числе и мы с нашим недоактивированным танком… Стоп, не думать! Если там в башне сидит нейромант, значит, он вполне способен сканировать мысли экипажа.
«Точно, – немедленно воспоследовала мысль Японца. – Думать вообще вредно. Поэтому я отрубаю связь. Но шлемы никому не снимать».
И всё. И тишина. Потухла зеленая точка в правом верхнем углу бронезабрала, защищающего лицо. Ну что ж, значит, так надо, командиру всегда виднее. А наше дело простое – постараться, чтобы робот маленько прыть поубавил, а то уже почти нагнал, зараза, того и гляди еще рывок – и размажет тонким слоем наш славный «Т-2222» по руинам Москвы.
В бою часто важны не зрение, не слух и даже не опыт, а интуиция, наработанная за долгие месяцы боевых действий. Разглядеть на громадной боевой машине крохотные глазки видеокамер было слабореально. Потому Снайпер на мгновение закрыл глаза, мысленно проникая сквозь толщу брони в поисках уязвимого места. А когда открыл их вновь, уже не думая, просто резанул очередью по круглой головной башне робота, абсолютно точно зная, что не промахнется.
Еще пару секунд огромный робот продолжал свой бег. А на третьей вдруг резко снизил скорость, будто спринтер, в глаз которого попала соринка.
«Неплохо, – раздалось в голове Снайпера несмотря на отключенный шлем, – Не ожидал. Думал, ментальное сканирование доступно лишь нейромантам. Что ж, хомо, рад познакомиться, меня зовут Феб. И в честь нашего знакомства держи подарочек».
Головная башня «Аконкагуа 5А» повернулась почти на девяносто градусов, при этом манипулятор, прикрывавший пенал на левом плече, опустился. В жерле пускового устройства полыхнул огонь, после чего сильнейший удар сотряс «Т-2222». 
Один из ремней безопасности лопнул, и просто чудом Снайпер не приложился головой о стальной край своего гнезда. Внизу раздался страшный скрип – это проворачивался поврежденный сустав «ноги» робота.
Но – проворачивался! Несмотря на попадание вражеского снаряда, «Т-2222» продолжал свой бег, пусть даже при этом заметно хромая на правую «ногу».
Но и «Аконкагуа 5А» пришлось несладко. Странный поворот головной башни мог значить только одно – очередью повреждены лобовые камеры, и сейчас экипаж вынужден вести машину по боковым экранам. Наверно, жутко неудобно, что, впрочем, нисколько не повлияло на решимость преследователей настичь намеченную жертву. А ведь здесь жена, друзья, раненый Данила…
«Слышь, как тебя? Феб? Если я сейчас выпрыгну, ты прекратишь преследование?» – послал Снайпер мысленный сигнал.
Ответ пришел незамедлительно.
«Не утруждайся. После того как твоя шайка уничтожила роту моих собакоголовых и несколько боевых роботов, у меня счет ко всем вам. К тому же профессор очень хотел бы лично засунуть в живот вашему командиру взрывпакет и посмотреть, что из этого получится. Но сначала я сам поговорю с ним. Уж больно интересен для меня хомо, умеющий закрывать свой мозг от проникновения. Так что сейчас мы перезарядим пусковую установку, следующим выстрелом окончательно перебьем лапку вашему танку, после чего настанет время платить по счетам. У тебя есть минута для того, чтобы приготовиться к длинной дороге в Край Вечной Войны. Я уж позабочусь, чтобы именно для тебя она оказалась долгой и запоминающейся».
Нейромант думал самозабвенно, предвкушая скорую победу. Впрочем, он имел для этого все основания.
Снайпер попытался еще несколько раз пройтись очередью по головной башне, но все усилия оказались тщетными. На этот раз Феб был настороже, полностью контролируя мозг стрелка, – сейчас ему это удавалось очень хорошо, так как между бегущими роботами было не более сотни метров. Теперь в момент выстрела 2А72 нейромант просто немного отворачивал башню в сторону, и снаряды шли по касательной, не причиняя камерам ни малейшего вреда. А пушка жены почему-то молчала… Неужели рикошет бронебойной болванки или осколок бетонной плиты сделал свое черное дело? И куда, черт побери, несется танк? Снайпер очень четко представил себе, как Японец срывается со своего места, сгоняет Шерстяного с водительского кресла и сам ведет машину по развалинам. Зачем? Какой смысл в этой гонке?
Тем временем танк завернул за остатки очередной одноподъездной башни… и Снайпер невольно обернулся. Обернешься тут, когда внезапно за твоей спиной включают мощнейший прожектор, ярко осветивший и окружающий руины, и боевого робота «Аконкагуа 5А».
Неестественно яркий ослепляющий свет шел от шпиля высотного здания, формой напоминающего клинок меча, направленного прямо в небо. Сноп этого света бил вверх, испепеляя низко висящие свинцовые облака и открывая невольному зрителю то, что было за ними, – внутреннюю поверхность гигантского купола, нависшего над разрушенным городом. По этой надоблачной сфере скользили причудливые молнии, которые порой срывались вниз, словно возвращая шпилю высотного здания избыточную энергию.
В памяти Снайпера мгновенно всплыл путеводитель по Москве, который он внимательно изучал еще в своем мире перед поездкой в столицу. Ну конечно. Гостиница «Ленинградская», что находится неподалеку от известной площади «Трех вокзалов». Однако сейчас найти место, где была та площадь, было непросто. Похоже, мощное излучение, исходящее от шпиля, вызвало бурный рост местной растительности, полностью поглотившей руины близлежащих зданий. Все вокруг заполонили гигантские папоротники, неправдоподобно толстые и длинные побеги плюща, кусты, напоминающие размерами деревья, и деревья с нереально необъятными стволами, высотой сравнимые с подъемными кранами.
Но самое жуткое было не это.
Высотку со всех сторон оплетали побеги неведомых гигантских растений, самый хилый из которых был толщиной с железнодорожный вагон. Со стороны это инфернальное чудо природы напоминало клубок кошмарных змей, каждая из которых тянулась к шпилю, но в то же время боялась его коснуться. Причем Снайпер готов был поклясться – побеги шевелились, и трудно было сказать, растения ли это вообще или адские чудовища, вылезшие из самого пекла…
Хватанув в видеокамеры неожиданную порцию ярчайшего света, «Аконкагуа 5А» невольно притормозил свой бег, совсем по-человечески прикрыв манипулятором «глаза». А «Т-2222» скорости не снизил ни на мгновение, практически мгновенно увеличив разрыв между собой и преследователем, из чего Снайпер сделал вывод – Японец неслучайно вел танк именно сюда.
Но зачем?
На этот вопрос ответа не было…

* * *

– Что это за чертовщина?!
Нейромант инстинктивно прикрыл глаза, и ментально управляемый робот автоматически повторил движение хозяина.
– Это Излучатель, один из семи, – отозвался Кречетов из своего кресла. – Я мог бы рассказать вам крайне увлекательную историю о том, как советская оборонная промышленность после войны параллельно с метрополитеном стала строить под землей в Москве комплексы секретных военных лабораторий. Как возводили Излучатели-высотки, подключив их к единому источнику энергии, Зеркалу Миров, аналогов которому не было в мире. О том, как позже попытались построить филиал всего этого в Чернобыле, и что получилось из той затеи. Но вы слишком увлечены погоней, даже вот свой ножик для пальцев на моей приборной панели забыли, поэтому развернутый ответ на ваш вопрос мне придется отложить на потом…
Ученый говорил еще что-то, но Феб его уже не слушал. Он действительно был слишком увлечен погоней, чтобы слушать бред пожилого гения от науки. Свое дело он сделал, восстановил армию роботов, которая сейчас ждет в «Олимпийском» результатов тестовых испытаний «Аконкагуа 5А». Несмотря на мелкие неприятные моменты, робот показал себя с наилучшей стороны. С ним Феб возьмет Кремль, окончательно подчинит окрестные племена мутантов и немногочисленные группировки воинов-торговцев. А потом, возродив промышленность, легко и непринужденно поставит на колени всю остальную планету. Ученый, конечно, еще пригодится. Он при помощи сервов, наловленных нейромантом, и рабов, купленных у маркитантов, построил в «Олимпийском» ремонтные мастерские и автоклавы для производства собакоголовых. Он же возродит заводы, где будет коваться непобедимая армия, которая заставит работать на Феба весь этот примитивный мир постапокалипсиса…
Но для начала нужно убить этого зарвавшегося хо-мо, посмевшего поднять руку на Драйва. Убив отца, он бросил вызов ему, Фебу! Что ж, вызов принят. Сын не хуже отца сумел выстроить многоходовку и выманить Снайпера из его убежища. Правда, ходячий танк оказался неприятным сюрпризом, но, с другой стороны, оно и к лучшему. Стрелять из пушки всегда приятнее не по воробьям, а по достойной цели. Кстати, плечевая пушка гигантского робота уже почти зарядилась. Пора послать Снайперу последний подарок в его жизни!
Феб приник к прицелу (шам побери этого хомо, как же неудобно целиться, когда уничтожены две трети с таким трудом восстановленных видеокамер!), но в это время робота слегка тряхнуло.
– Осторожнее! – крикнул профессор. – Их ходячий танк растревожил растения, и теперь они нападают на все, что движется!
Действительно, толстенный побег какого-то дендромутанта захлестнул «ногу» «Аконкагуа 5А» – наверно, решил поохотиться. Но добыча оказалась не по зубам. Гигантский робот махнул манипулятором, и клочья выдранного с корнем побега полетели в сторону.
Нейромант оскалился в нехорошей ухмылке. Его робот разорвет в клочья любого, кто встанет на пути Феба!
– Осторожнее, прошу вас! – повторил Кречетов. – Судя по длине корней, это единая экосистема, что-то типа грибницы. Сейчас вы сделали ей больно…
– Еще немного, профессор, и я сам сделаю больно вам, если вы не заткнетесь! – не оборачиваясь, рыкнул Феб. – Я уничтожу этого хомо, и никто не сможет помешать мне!
Нейромант хотел сказать еще что-то, но в этот момент робота сотрясло гораздо сильнее. На мониторах нижних камер, сохранившихся во время боя, было видно – уже с десяток мощных корней оплели «ноги» робота… и со всех сторон к ним подтягивались новые. На глазах Феба толстенный побег, изогнувшись, уперся в землю, выдрал себя из нее вместе с корнями и, извиваясь, словно аспид, пополз по направлению к «Аконкагуа 5А».
– Немыслимо… – прошептал Феб.
Только сейчас он осознал: все время, пока он собачился с профессором, его мозг улавливал тихие, почти неслышные мысли, которые явно не могли принадлежать живому, теплокровному существу. Эти мысли шли со всех сторон. Казалось, что мозг нейроманта качается в океане этого шепота, состоящего из сотен, тысяч, миллионов крохотных посылов… принадлежащих одному-единственному существу. Это было невозможно осознать, понять, принять разумом! Мириады индивидуальностей, объединенных в единое целое… И этому целому он сейчас сделал больно, уничтожив какой-то несчастный побег-щупальце!
Фебу стало страшно. По-настоящему страшно, пожалуй, впервые в жизни! Он попытался переключить внимание на управление роботом, но его мозг, мощью и возможностями которого он так гордился, продолжал пребывать в оцепенении. Гипнотический шепот огромной экосистемы не отпускал его, все явственнее становились многочисленные мыслеобразы, посылаемые ее единым сознанием – угрожающие, жуткие, повергающие сознание в пучину первобытного ужаса…
Феб сжал руками виски и закричал. Сейчас он отдал бы все, чтобы утратить свой дар нейроманта! Все что угодно, лишь бы его мозг не разрывали на части эти ужасные голоса!
Говорят, если живое существо хочет чего-нибудь очень сильно, то его желание непременно сбывается. Внезапно Феб почувствовал укол чуть пониже затылка, вслед за которым почти мгновенно наступило облегчение. Голоса как-то сразу отступили, растворились, исчезли, и вместо них благодатная, прохладная темнота затопила измученный мозг нейроманта…
Профессор Кречетов удовлетворенно хмыкнул. Годы научной работы не отняли у него былой сноровки. Феб, увлеченный погоней, как нельзя кстати забыл свою игрушку на приборной панели, расположенной перед креслом профессора. Брошенный с трех метров, увесистый нож вошел точно между первым и вторым шейными позвонками, разбив зубец осевого позвонка и приведя к немедленной смерти самоуверенного нейроманта. Бросок, отработанный еще в те времена, когда профессор Кречетов носил совсем другую фамилию и простым сталкером ходил по зараженным землям Украины, сколачивая свою группировку…
Однако предаваться воспоминаниям было решительно некогда. Профессор быстро переключился на ручное управление, взялся за рычаги, поставил ноги на педали и в мгновение ока слился со своим детищем. Сейчас он сам стал частью боевого робота – неотъемлемой, органичной и разумной, в отличие от другой, уже мертвой и бесполезной его части, уткнувшейся лбом в приборную панель.

* * *

Корни и побеги гигантских растений, по которым бежал «Т-2222», обладали слегка замедленной реакцией. Растревоженные дендромутанты, словно проснувшись от спячки, тянули свои конечности к назойливому роботу, но опаздывали совсем на немного. Зато «Аконкагуа 5А» пришлось несладко. Гигантская машина сделала несколько шагов… и реально начала завязать в море растений, освещенных призрачным светом шпиля гостиницы «Ленинградская».
Робот рванулся раз, другой, разодрал на части живые путы… и словно задумался на мгновение. Снайпер прямо ошутил каким-то шестым чувством взгляд водителя боевой машины. Водителя… До этого Снайперу почему-то казалось, что их было двое… Хочешь верь, хочешь нет, но порой происходит с каждым из нас что-то мистическое, непостижимое, необъяснимое. Вот и сейчас почудилось стрелку, что этот взгляд когда-то давно уже ощупывал его лицо, внимательно, почти осязаемо, словно пытаясь сделать слепок на память.
Странное ощущение длилось лишь мгновение и пропало так же, как и появилось. А потом случилось неожиданное.
– От чёрт! Он поворачивает назад! – пробормотал Снайпер.
«Да ну? – раздался в голове бесстрастный голос. – Хреново. А я надеялся заманить их к главным щупальцам. Обидно, что они оказались умнее».
На стеклянном забрале шлема горела зеленая точка – Японец снова включил ментальную связь.
«Думаю, что теперь там остался только один водитель».
«Хреново», – повторил Японец, нимало не удивившись догадке Снайпера. Другой бы начал: «С чего ты взял?» да «Откуда знаешь?» А этот нет. Ниндзя – он и есть ниндзя. Для него тонкие материи важнее практического материализма, свойственного европейцам, которые если сами не видели да не щупали, значит, этого и не было.
«Почему? – удивился Шерстяной. – Если одна голова хорошо, а две лучше, то когда вместо двух вражьих голов остается одна…»
«Потому что теперь он будет быстрее принимать решения, не оглядываясь на компаньона, – пояснил Японец. – Тот, кто привык думать двумя и более головами, просто не доверяет самому себе».
Снайпер мысленно усмехнулся. Философия Виктора, воспитанного японскими воинами ночи, всегда поражала его точностью формулировок и разрывами устоявшихся шаблонов.
Между тем «Т-2222» заложил пологую петлю, выходя из зоны действия излучения. Несмотря на то что танк все еще сохранял приличную скорость, поврежденная «нога» робота скрипела все сильнее. В ней постоянно что-то громко щелкало, скрежетало, робот то и дело норовил завалиться на правый бок, и лишь искусство водителя спасало танк от аварии. Остановись он сейчас или – и того хуже – упади, и все. Гигантские мутировавшие растения тут же раздавят его, как слон консерву. Судя по тому, как тяжело вырывался из их плена «Аконкагуа 5А», им это раз плюнуть…
Но – обошлось. «Т-2222» благополучно миновал опасную зону, завернул за габаритные руины, куда не доходил жутковатый свет Излучателя, и со скрипом осел на свои изрядно побитые «ноги», словно на корточки опустился.
«Привал», – коротко бросил Японец и вырубил связь. Или снял шлем, что вероятнее.
А вот это было кстати. Снайпер с трудом выпутался из хитрого переплетения страховочных ремней и по чудом сохранившейся лесенке спустился на землю. Ощутив под ногами твердую почву, он первым делом обежал ходячий танк с единственной мыслью: «Как там жена?»
С ней было все в порядке, если не считать глубокой ссадины на лбу. Снайпер отметил сразу – это ничего, царапина, зашивать не надо. Заживет, даже шрама не останется. От души отлегло, правда, остался вопрос – как это она умудрилась раньше него внизу оказаться, тем более что с ее стороны лестницу ударом снаряда сорвало? Оказалось все просто – ее Ион галантно манипулятором «Т-2222» из гнезда вынул и на землю поставил. Такие вот дела. Ну да, логично, как же даме не помочь, тем более при отсутствии лесенки?
Нет, он ни в коем случае не ревновал. А даже если бы и было хоть чуть-чуть, виду б не подал и самому себе не признался ни под каким видом, что сердце слегка кольнула невидимая булавка. И не в том дело, что стаббер с замашками джентльмена даме выйти из танка подсобил. Просто сейчас откинулся большой люк на боку ходячего танка и все, кто был внутри, вышли наружу, держась за ручки брезентовых носилок. На носилках лежал бледный как смерть дружинник, похоже, вновь потерявший сознание от многочисленных ран и ушибов.
И как-то так само собой получилось, что жена, даже не взглянув на Снайпера, к этим носилкам шагнула и спросила лишь чуть-чуть дрогнувшим голосом:
– Живой?
Японец, шедший спереди, держась за две ручки сразу, ответил коротко:
– Да. – И добавил: – Но боюсь, что это ненадолго.
– Может, Артема позвать?
– Нет, – покачал головой Японец. – Я чувствую. Если Данилу снова напоить кровью парня-полумутанта, возникнет передозировка и побочный эффект: этот воин вылечится, но перестанет быть разумным существом и сможет питаться только человеческой кровью. Вряд ли дружинник скажет потом нам спасибо за такой подарок – если, конечно, сможет говорить.
– Согласна, – вздохнула супруга Снайпера.
– Так что теперь остается только костер развести и пожрать чего-нибудь организовать, пока я ему раны штопать буду.
– Может, я? – заикнулась девушка, но Японец лить глянул хмуро, и девушка как-то сама собой умолкла, чего раньше за ней Снайпер не замечал.
– Ну, привет, – сказал он, подойдя ближе.
– Привет, – коротко бросила она, после чего нырнула в нутро «Т-2222» за котелком и консервами. Правильно, командир дал задание, надо исполнять. Да и вообще все хорошо, если разобраться. От роботов отбились, от погони ушли. Если Японец взялся штопать Данилу, значит, есть надежда, что парень выживет. Только вот отчего же на душе так погано?
С этим стоило разобраться. Потому что внутри вдруг начало закипать то самое чувство, благодаря которому он уже однажды ушел от нее в другой мир… в котором она все-таки нашла его. Так нашла же! Но почему тогда опять в душе начинает расти пустота и вновь и вновь вспоминаются гениальные слова барда: «Когда ты далеко – ты близко очень, а рядом – почему-то далека»? 
«Стоп, – сказал себе Снайпер. – Так ты снова потеряешь ее, если начнешь ревновать к каждому столбу. Женщина и мужчина – как два магнита. Отвернешься от девушки, и всё, больше ее не увидишь, пока сам не станешь другим. Впрочем, теорема верна и в том случае, если она отвернется от тебя».
Ион с Шерстяным занялись костром, а Снайпер подошел к носилкам. Японец деловито зашивал рваную рану на предплечье Данилы, который все еще был без сознания.
– Как он?
Виктор пожал плечами, не прерывая работы.
– Я его отключил, иначе сердце могло не выдержать болевого шока. Множественные переломы костей, разрывы мышц, внутренние кровоизлияния. Его душа сейчас на перепутье между миром живых и страной Токоё. Все зависит от того, есть ли у этого парня цель в жизни, ради которой стоит жить.
– Так, может, высыпать на него оставшийся шамирит и пристрелить, чтоб не мучился? – предложил от костра Шерстяной. – Будет у меня кореш-зомби, а то чего я тут один и без ансамбля по Зоне шатаюсь?
– А мы тебе кто, бесплатное приложение? – поинтересовался Ион. – Лучше давай за костром следи, рационализатор, того и гляди потухнет на ветру.
– Ты, Ион, конечно, похож на зомби, – с сомнением произнес Шерстяной, подкидывая в костер сухие побеги нормального плюща, не попавшего под излучение шпиля. – Эмоций в тебе ноль, живучий прям как я, и мозги есть. Но все же не то. Вот если б тебя, скажем, шамиритом засыпать и пристрелить, глядишь, и получился бы из тебя толк…
Шерстяной говорил что-то еще, но Снайпер его уже не слышал. Потому что из чрева «Т-2222» вышла она  с котелком и сумкой, набитой припасами с подземной базы. Дурацкое состояние, когда рядом с собственной женой чувствуешь себя как-то неловко. Нет ее рядом – и голова нормально варит, и навыки отточенные работают как надо, и сам из себя ты боевая машина хоть куда. Но вот появляется рядом супруга, и ты сразу становишься другим, будто бы она забрала с ходу пятьдесят процентов тебя – твоего внимания, рефлексов, сил… Потому что ты как-то автоматически начинаешь больше думать о ней, чем о себе. Потому что, наверно, нельзя так любить – самозабвенно, по-настоящему, теряя себя…
– Артемка сейчас подойдет, – сказала она, сгружая свою ношу возле костра. – Там манипулятор что-то заклинило, он разберется и придет помогать.
– Знаем мы этих помощников из чашки ложкой, – проворчал Шерстяной. – Механик, тоже мне. Не успел в танк сесть и уже манипулятор чинит. Хренею я с этой продвинутой молодежи.
Она улыбнулась шутке – широко, открыто. Так, как когда-то улыбалась ему. После чего подошла к носилкам и встала рядом со Снайпером. Подул легкий ветерок, и он ощутил прядь ее волос, легонько коснувшихся его шеи…
И в эту секунду Данила открыл глаза, уже слегка подернутые дымкой Края Вечной Войны, который Японец называл страной Токоё. Снайпер невольно поежился. Ветерок подул снова, но на этот раз он был значительно холоднее. Похоже, только Снайпер ощутил это легкое дыхание той, для кого он с недавних пор стал побратимом.
Дружинник сделал над собой явное усилие, и из его глаз исчезла предсмертная пелена. Та, что стояла за спиной Снайпера, недовольно вздохнула. Ей снова приходилось ждать.
Голова Данилы была повернута вправо, и он не видел Японца, который трудился над его раной. Зато Снайпера и его жену он сумел разглядеть.
– Здравствуй, друг, – еле слышно прошептал он. – И ты, красавица, тоже здравствуй… Я помню тебя… Ты пела тогда… в трактире Бармы… Много бы я отдал, чтобы еще раз услышать… как ты поешь…
«А ведь Данила не знает, что она моя жена, – подумал Снайпер. – Ну пришел я с какой-то девчонкой, мало ли? С Настей мы так же все вместе ходили или, например, с Рут».
– Я спою, – сказала она, присаживаясь на корточки. И тихонько запела:

Завтра снова я достану из шкафа
твой пыльник,
Снова соберу тебя я в дорогу.
Только смотри не забудь
свои крылья,
Видишь, я прошу не так уж и много…

Снайпер сделал шаг в сторону. Потом еще один. Сейчас он не нужен был там, где его жена пела его песню другому парню. Его ученику, которому для того, чтобы остаться в живых, сейчас необходима была цель, ради которой стоит жить.
Снайпер отошел в тень, отбрасываемую танком «Т-2222», поправил разгрузку, мысленно посчитал патроны и припасы. Конечно, можно было бы взять побольше, но, с другой стороны, на первое время сойдет. Там, куда он собрался, парни с его сноровкой и навыками обычно находят и то и другое, не располагая и третью снаряжения, которое на данный момент наличествовало у него.
А потом он достал из ножен «Бритву».
Рукоять боевого ножа лежала в руке, словно влитая, гарда приятно холодила указательный палец, а по идеально ровной глади клинка струилось мягкое, едва заметное лазурное сияние. Сейчас Снайпер держал в руках идеальное оружие, способное вытягивать жизни из врагов и вскрывать невидимые двери между мирами. То, что «Бритва» зарядилась в черном Поле Смерти, это был, несомненно, знак, который трудно истолковать как-то по-другому…
«Подумай, – слабо ворохнулась в голове то ли своя, то ли чужая мысль. – Может быть, ты ошибаешься. Ты же так хотел найти ее – а сейчас снова уходишь».
«Знаешь, Виктор, иногда для того, чтобы спасти кого-то, нужно уйти».
«Данила сильный. Возможно, он выживет и без этого».
«Ты же знаешь, что это не так. К тому же, возможно, сейчас я спасаю не его, а себя», – подумал Снайпер, нанося широкий и мощный удар ножом, словно вспарывал сверху донизу огромную картину, растянутую от вершины Купола до самой земли.
И картина поддалась.
Послышался треск, лазурные молнии побежали по разошедшимся в стороны краям разреза. Пространство, рассеченное «Бритвой», дрожало и грозило схлопнуться обратно. Но молнии, то и дело пробегающие по краям разреза, держали его, словно электрические пальцы.
Снайпер внимательно посмотрел туда, за край междумирья, но смог рассмотреть лишь черное небо, черную стену леса и полосу жухлой, мертвой травы. Мир, как две капли воды похожий на тот, из которого уходил Снайпер. Во всяком случае, на первый взгляд.
Но второго взгляда уже не понадобилось. Снайпер сделал шаг, и края пространства сошлись за его спиной со звуком резко захлопываемой двери. В том месте, где только что был разрыв между мирами, еще несколько секунд повисела дымчатая полоса. Повисела – и исчезла, словно и не было ничего, и не стоял здесь только что стрелок, умеющий путешествовать между мирами…

* * *

Хлопок был похож на выстрел пистолета с глушителем. Ион, Шерстяной и подруга Снайпера одновременно вскинули автоматы. Только Японец, закончивший штопать рану Данилы, не пошевелился – как сидел на пятках, положив руки на колени, так и остался сидеть.
Звук шел со стороны глубокой тени, отбрасываемой габаритным ходячим танком. Сейчас туда были направлены сразу три ствола. Шевельнись темнота – и автоматные очереди мгновенно рассекут сгущающиеся сумерки…
– Нет там никого, – негромко произнес Японец.
– А что это было? – с напряжением в голосе спросил Шерстяной, не опуская автомата.
– Пространство вернулось в исходную, – непонятно пояснил Японец. И, перехватив недоуменный взгляд Иона, добавил: – Когда человек уходит домой, иногда он хлопает дверью.
Девушка Снайпера пару секунд непонимающе смотрела на Японца. Потом длинные ресницы хлопнули несколько раз подряд, словно прогоняя готовые хлынуть слезы.
– Он… ушел, да?
Японец пожал плечами.
– Если человек чувствует, что не нужен, он обычно уходит.
– Это… это жестоко… – прошептала она.
– Ты сейчас о нем или о себе? – поинтересовался Виктор, легко поднимаясь на ноги. – Впрочем, это уже неважно. Дальше до Кремля сами доберетесь. Отсюда к Чистым Прудам дорога идет, почти прямая и относительно целая. А я тоже пошел, так что всем удачи.
– И тебе удачи, – отозвался Ион. – А если не секрет, далеко собрался?
– Похоже, в «Олимпийском» у меня осталось одно незавершенное дело, – нехорошо ухмыльнулся Японец.
– На сто грамм шамирита? – поинтересовался Шерстяной.
– Нет, на один взрывпакет, – непонятно ответил Японец. Сказал, повернулся, сделал пару шагов – и растворился в сгущающихся сумерках, словно его и не было никогда.
– Реально человек-тень, – покачал головой Ион. – Прибыл ни пойми откуда и ушел неясно куда и зачем.
– А я так и не понял, куда делся Снай… – начал было Шерстяной, но, перехватив взгляд девушки, заткнулся.
Она же, похоже, тем временем справилась с собой и наклонилась над Данилой – возможно, чтобы скрыть слезы, не подобающие опытному сталкеру.
Дружинник спал. Несколько слов, произнесенных через силу, дались ему слишком тяжело. Измученный организм потребовал свое и уже без помощи Японца принудительно отключил сознание. Но теперь это было не беспамятство умирающего, а просто глубокий сон счастливого человека, ибо на бледных губах Данилы блуждала слабая улыбка.
Девушка тоже улыбнулась сквозь слезы и поправила кусок брезента, которым был накрыт раненый.
– Ну офигенно, – сказал Шерстяной, вновь поворачиваясь к костру. – За десять минут минус двое из команды. Больше никто никуда не собирается? А то мне не в падлу и одному весь ужин схомячить.
Внутри «Т-2222» что-то грохнуло, и наружу вылез Артем, еще грязнее, чем был до этого.
– Уфф, я все-таки добил этот хренов манипулятор, – сказал он, вытирая рукавом потный лоб. – Не сложнее, чем подъемный мост чинить… А где Снайпер с Японцем?
– Погулять ушли, – буркнул Шерстяной.
– Надолго?
– По ходу, насовсем. Хватит трепаться, идите жрать, пожалуйста, пока баланда не выкипела…
Они ели молча, думая каждый о своем. Варево Шерстяного было жирным и невкусным, хотя чего ждать от консервированной тушенки, пролежавшей в вакууме двести лет? Но главное – оно было! А еще была бутылка с прозрачной жидкостью, которую Шерстяной извлек из своего видавшего виды вещмешка. На бутылке имелась выцветшая от времени этикетка с надписью:
МППТ Главспирт СССР
СТАРКА
старая водка
заводов главспирта
креп. 43 % емк. 0,5 л
– На базе умыкнул, – пояснил мутант, разливая содержимое бутылки по алюминиевым кружкам, – Больше бы взял, да шамирита больно много было, второй пузырь в рюкзак не влез.
Чокнулись, выпили. Ион крякнул. Артем задохнулся с непривычки, закашлялся. Девушка выпила молча, как воду, – похоже, не совсем понимала, что пьет, такое бывает при стрессе. А Шерстяной лишь вздохнул:
– Эх, знал бы раньше, что это за напиток, реально б шамирит высыпал… не, не высыпал, но в зубах бы точно еще пузырь унес…
– Хорошо сидеть! – раздался голос из темноты.
Руки членов маленького отряда вновь рванулись к автоматам, но тут из темноты в полосу света вступило существо, похожее на таз с паучьими ножками. Следом за существом плелось другое, не менее гротескное и, похоже, изрядно уставшее.
– Хорошо вы тут сидеть! – повторил Колян. – А мы в этот время вас искать по весь Зона!
– Ага, ты точно искать, – проворчал Шерстяной. – Небось отсиживался где-нибудь под кустом вместе с корешем, пока мы тут вовсю воевали.
– Вы не воевать, вы убегать от «Аконкагуа 5 А», – проговорил серв с явной обидой в голосе. – А мы отстать от вас… Кстати, где есть Снайпер?
– Нету Снайпер, – угрюмо передразнил его мутант, – Домой он ушел, тебе персональный привет передать наказывал.
– Да ладно, Колян, не обращай на него внимания, – махнул рукой Ион. – Он трезвый-то невыносимый, а уж поддатый – так вообще труба.
– Ладно-ладно, – сменил гнев на милость Шерстяной, видя, как серв слегка поник, услышав весть об исчезновении Снайпера. – Иди, железный, в танке консервов возьми, там их дофигища. Шамириту больше не дам, свои биореакторы можете не разевать. Его и так осталось с гулькин хрен…
Когда ужин закончился, Ион решительно взял командование в свои руки.
– Так, значит, сейчас все возвращаемся в танк, закрываемся и заваливаемся спать. Утро вечера мудренее.
– Мы с БигДог-3 есть снаружи сторожить, – решительно произнес Колян.
– С кем? – не понял Ион.
– С транспортный робот, – пояснил серв. – Вам надо нога у танк чинить, иначе завтра вы никуда не поехать. Нам с БигДог-3 спать не нужно. А вот еще бы консервы точно не помешать.
– Проглоты вы, что один, что второй, – проворчал Шерстяной, направляясь к носилкам Данилы с подогретой банкой тушенки в лапе. – Кажись, наш герой очнулся. Пойду, покормлю, а потом реально надо дрыхнуть идти. Денек был отпадный. Глаза, блин, слипаются, ноги с устатку трясутся. Того и гляди, второй раз сдохну…

* * *

Ион откинул люк и прищурился. Бледное солнце неохотно вылезало из-за грязно-серых туч, словно нахлебавшийся крови ворм из кучи тряпья.
– Колян, зараза, всю ночь спать не давал, по железу молотил, – раздался сзади недовольный голос Шерстяного. – Не зря хоть?
– По ходу, не зря, – отозвался Ион.
«Нога» ходячего танка и вправду выглядела поприличнее, чем вчера. Следы сварки были похожи на свежие шрамы, а стальные заплаты напоминали марлевые повязки из индивидуальных аптечек, наложенные на раны.
Вскоре вся команда вновь собралась возле костра на завтрак, мало чем отличающийся от ужина.
– Эх, водочки бы, – простонал Шерстяной, косясь на Коляна. – После вчерашнего башка трещит с непривычки.
– Спирту не дам, – быстро отреагировал робот. – Можешь свой пасть не разевать. Его и так осталось с гулькин нос.
– Культурный, да? – скривился Шерстяной. – Матом не ругаешься, водку не пьешь… Сволочь железная. Видишь, что другу хреново, и еще издеваешься.
Колян демонстративно задрал видеокамеры кверху, правда, при этом в его брюхе что-то отчетливо загудело. Через полминуты он молча протянул Шерстяному емкость, напоминающую распиленную надвое гильзу от тридцатимиллиметровой автоматической пушки.
– Вот спасибо, дружище, – с чувством произнес мутант, опрокидывая в себя содержимое емкости с характерным запахом.
– По ходу, бутылка все-таки вчера была не одна, – вполголоса пробормотал про себя Ион. – Только вторую мы так и не увидели… Ладно, пора в путь-дорогу. Кремль не ждет.
– Вы это… езжайте без меня, – неожиданно проговорил Артем, глядя в пламя костра.
– Не понял? – удивленно воззрился на него Ион. Даже молчавшая со вчерашнего вечера подруга Снайпера подняла голову.
– Данила ночью очнулся и рассказал мне кое-что, – пояснил Артем. И, видя, что его объяснение товарищей не устраивает, добавил: – Мне тоже обратно в «Олимпийский» надо. Поквитаться кое с кем. А потом я отца искать пойду. Я ж за этим в Зону и пришел.
– Вон оно как, – протянул Шерстяной. – Ну, если такое дело, то реально надо идти. Патронов дадим, харчей тоже, но немного. Сам видишь, у нас два робота-проглота, да еще танк надо чем-то заправлять – он тоже плотоядный, когда не на шамирите.
– Да ладно, не надо ничего, – сказал Артем. – У меня к автомату два магазина, «Стечкин» с десятком патронов, нож. Куда больше? И консервы есть…
– Ты этого жлоба слушай больше, – рыкнул Ион, метнув на Шерстяного испепеляющий взгляд. – Коль уж решил уходить, снарягой обеспечим по полной. Ты ж наш боевой товарищ теперь, иначе нельзя…
…Что такое сутки в жизни человека? Обычно ничего примечательного. День пролетел за повседневными заботами – и не заметил, ночью рухнул на лежанку – и всё. А завтра новый день, зачастую похожий на предыдущий как две капли воды. Иногда кажется, что жизнь – это одни большие сутки, состоящие из маленьких кусочков, почти не отличимых друг от друга.
Но иногда случаются такие двадцать четыре часа, о которых будешь помнить всю жизнь и не забудешь никогда, даже если очень захочешь. Артем точно знал – прошлый день останется в его памяти навечно, как и практически бессонная ночь в чреве боевого робота, пахнущего нагретой за день броней и кровью, засохшей на бинтах Данилы.
Дружинник то приходил в себя и даже отвечал на вопросы, то метался в бреду, роняя с потрескавшихся губ непонятные фразы: «Это матка руконогов. Мы ее детей постреляли, и она решила отомстить… Настя, ты куда, назад!.. Мы – не нео, мы – люди, которым жить осталось чуть больше тридцати часов. Так что нам терять нечего… Быстрее, Фыф, гони к Кремлю, они пошли на штурм!..»
Артем лежал ночью и думал о том, сколько же успел пережить этот парень за свою недолгую жизнь. А ведь он ненамного старше него, Артема. Вполне возможно, что они – ровесники. Только дружинник всю жизнь воевал, защищая свой Кремль, а он, Артем, только ел, пил, тренировался да на стене Крепости торчал, отгоняя из стреломета слишком уж наглых мутантов и множа прошедшие одинаковые сутки своей жизни.
Только вчерашний день был иным – ярким, насыщенным, наполненным болью, кровью, страхом… и настоящей, искренней радостью. Когда перешел границу Зоны. Когда осознал, что жив и вновь может ходить. Когда Японец нож подарил. Когда удалось сбежать из «Олимпийского»… Всего и не перечислишь. А самое главное – радость от того, что друзей настоящих нашел, за которых без вопросов можно и в огонь, и в воду и которые тебя тоже в любой беде не оставят. Это ж и есть самое важное – осознание того, что в этой жизни есть еще такие вот люди, пусть даже один из них мертвец ходячий, а второй вообще робот. Но для Артема все они – люди. Надежные, верные… Настоящие.
Правда, сейчас нужно было уйти. Потому что два его личных дела – это только его личные дела, которые он должен сделать сам. К тому же сейчас у него было снаряжение, о котором он раньше и мечтать не смел, а значит, его шансы на удачу возросли многократно…
Никто его не отговаривал, никто не давал советов. Взрослому воину не нужно ни то ни другое. Артем уходил, а его друзья молча смотрели ему вслед. А вот это воину очень нужно, просто необходимо – знать, что у него есть друзья, которые думают о нем и от души, искренне желают удачи.
– А парнишка-то молоток, – уважительно кивнул Шерстяной, когда Артем скрылся в развалинах. – Такой точно своего добьется.
– Будем надеяться, что у него все получится, – отозвался Ион. – Кстати, Данила снова отрубился, похоже, не все у него хорошо, как бы хуже не стало. Так что давайте-ка загружаться в танк и быстрее двигаем в Кремль.

* * *

Проторенной дорогой идти всегда проще. «Аконкагуа 5А» и «Т-2222» протоптали широкую тропу в руинах мертвого города. При этом, конечно, именно гигантский робот сделал львиную долю работы, снося целые полуразрушенные здания многотонным корпусом и вырывая с корнем вековые деревья-мутанты своими манипуляторами.
Артем обошел огромное поле возле Излучателя, поросшее гигантским вьюном, и направился обратно к «Олимпийскому». Правда, прежде чем углубиться в развалины, не удержался и обернулся.
При свете тусклого солнца сияние шпиля на вершине гостиницы «Ленинградской» уже не казалось настолько ярким, как ночью, но все-таки поражало воображение. Блистающий клинок на фоне свинцовых туч и щупальца гигантских растений, тянущиеся к нему от самой земли. Нереальная, феерическая картина. Такое не забывается…
Дорога оказалась легкой. Ночной грохот, производимый двумя боевыми машинами, помноженный на шум обваливающихся зданий, распугал всю живность в округе. Понятное дело, на всякий случай Артем держал большой палец на переводчике огня автомата – в случае чего два движения, и любая тварь, решившая поживиться свежим мясом, получит в брюхо вместо завтрака порцию раскаленного свинца.
Но вокруг было на редкость тихо, и парень невольно ускорил шаг. Какой смысл красться, когда в пределах видимости все равно нет ничего живого?..
И тут же был наказан за самонадеянность.
Слева тянулась стена разрушенного здания, похожая на обломок горелого пирога, поставленный торчком. Черные прямоугольники слепых окон, поросшие мхом, напоминали пустые глазницы окаменевшего чудовища Аргуса из старой книжки, которую когда-то давно, в детстве читал Артему дед Пахом.
И вот в одной из этих глазниц парень сумел разглядеть крохотную черную точку, обрамленную светлым ободком. Так выглядит дульный срез ненового огнестрельного оружия, которое заботливый хозяин тщательно чистит после каждой стрельбы.
Артем тут же присел, кувырнулся через плечо, уходя с возможной линии выстрела, вышел на ноги и побежал на полусогнутых к ближайшей куче строительного мусора, когда-то бывшей домом.
Пуля ударила в плиту слева, щеку ожгло мелким бетонным крошевом. Второй выстрел врага также пропал впустую: Артем уже успел перекатиться через гору щебенки, и пуля, досадливо свистнув над макушкой, улетела в никуда.
«Ах ты сука! – пронеслось в голове Артема. – Исподтишка стрелять! Ладно, сейчас посмотрим, кто кого».
«Попрошу без оскорблений», – внезапно сформировалась мысль у него в голове. Причем явно чужая. Артем даже рефлекторно себя по макушке хлопнул – вдруг неизвестным образом на голове материализовался ментальный шлем танка «Т-2222», имеющий функцию передачи мыслей на расстоянии.
Нет, чуда не произошло. Под ладонью была только собственная голова, в которой ворошились чужие мыслеобразы.
«Ты кто?» – послал Артем мысль в пространство.
«Местные мы, – пришел ответ. – И похоже, одной с тобой крови. Иначе б не на одной волне думали. Ладно, с моей стороны дуэль отменяется. Ты как, не против обоюдного мира?»
Артем подивился про себя некоторой витиеватости мыслей неизвестного стрелка и послал осторожное:
«Не против. Только ты первым выходишь».
«Давай вместе, – пришел ответ. – Ты, конечно, имеешь право мне не доверять, но я тоже жизнью дорожу».
Артем окинул взглядом свое ненадежное укрытие. Да уж, признаться, шансов у него немного. Из окна второго этажа его куча щебня – как на ладони. Конечно, пободаться можно. Например, выставить автомат над головой и попробовать подавить стрелка огнем вслепую. Потом короткими перебежками сместиться к дому, где он засел, рыбкой в окно первого этажа – и они на равных…
«Хороший план, – одобрил стрелок. – Только у тебя патронов не вагон – ты о них постоянно думаешь. Да и я не лох распоследний. Пока ты будешь меня огнем давить, могу, скажем, тебе за твой холмик эргэ-дэшку отправить».
Что такое РГД, Артем знал. Отец приносил из Зоны выменянные у маркитантов гранаты, которые в Крепости ценились на вес золота.
«Ладно, – нехотя согласился парень, досадуя, что не скрыл свои расчеты от невидимого оппонента. – Выходим вместе».
Вставал он осторожно, готовый в любой момент отпрыгнуть в сторону, ежели на фоне черного прямоугольника окна мигнет вспышка выстрела. Конечно, на таком расстоянии от пули уйти слабореально, но хотя бы попытаться всяко лучше, чем на месте стоять, словно деревянная мишень.
Однако выстрела не было. Бездонные дыры оконных проемов равнодушно взирали на одинокую фигурку человека с автоматом в руках, и не было в них даже намека на движение. Зато какое-то шевеление обозначилось в черном прямоугольнике подъезда, давным-давно лишившегося двери.
Парень положил палец на спуск автомата. Если враг выстрелит, то по-любому получит ответку, прежде чем Артем отправится в Край Вечной Войны.
Но противник не выстрелил. Напротив, он неторопливо вышел из подъезда и демонстративно опустил вниз ствол своего АКМ.
И улыбнулся.
Артем автомат тоже опустил. Следом отъехала к земле его нижняя челюсть.
Это был самый настоящий собакоголовый. Метра под два с половиной ростом, одетый в тяжеленный с виду, изрядно побитый защитный костюм. При этом на голове мутанта не было тактического шлема с непрозрачным забралом из черного блестящего материала, и Артем смог рассмотреть стрелка во всей красе.
Абсолютно лысая голова мутанта была усеяна жирными крупными гнойниками, некоторые все еще продолжали сочиться желтоватой слизью. Хрящи и кости лица разрослись настолько, что едва различимые точки глаз выглядывали из-под наростов, словно черные глазницы пулеметов из амбразур бетонных ДОТов. Зубов в вытянутой вперед оскаленной пасти страшилища не было – похоже, торчащие из десен костяные пластины повыталкивали их в процессе безудержного роста. В целом мут напоминал мордой некую помесь человека и крысособаки, причем от последней он взял намного больше.
– Сюрприз, не правда ли? – пролаял собакоголовый. Причем сделал это очень отчетливо. Слишком отчетливо для эдакой пасти, изуродованной чудовищной мутацией.
– Неожиданно, – согласился Артем, подходя поближе. Он впервые в своей жизни общался с собакоголовым, и для него это было в новинку.
– Давай лучше нормально общаться, – предложил недавний оппонент по перестрелке. – Передача мыслеобразов это, конечно, круто, но требует больно много энергии. Потом башка болит и жрать хочется нереально.
– Давай словами, – согласился Артем.
– Кстати, неплохая у тебя реакция, – вновь осклабился собакоголовый. – Мою мысль ты поймать не мог, значит, увидел ствол в окне. Так?
Артем неопределенно дернул плечом. Первый шок от увиденного прошел, и теперь ему было любопытно – какого хрена этому уроду от него надо? И откуда он здесь вообще взялся, в своем ободранном бронекостюме и с изрядно потасканным автоматом.
– Да, в общем-то, ты мне на фиг не уперся, – сказал мутант, явно поймав мысль собеседника и убирая с морды кошмарную улыбку. – А взялся я здесь с «Олимпийского». По ходу, нейроманта нашего то ли вырубили, то ли грохнули, не знаю. Но так или иначе, контроль над нашими мозгами исчез. Кое-кто из роботов и мутов разбежались, но многие остались посмотреть, что будет дальше. Ну ладно, пока, псионик. Расходимся. Надеюсь, ты не любитель стрелять в спину…
– Погоди, – тормознул Артем мутанта, собравшегося было уходить. – Говоришь, нейроманта грохнули? Уж не того ли, что катался в «Аконкагуа 5А»?
– Было такое, – нехотя согласился мутант. – Залез наш мозгоклюй в эдакую нереальную дуру, решил ее испытать. Ну и уехал, значит. А потом контроль отрубился. Дальше ты в курсе.
– Скажи, а ты не встречал в «Олимпийском» такого парня – худого, долговязого и шибко умного…
Мутант глубокомысленно двинул безволосыми надбровными дугами:
– Арха, что ли? Ну видел. Он у Кречетова работает. В лаборатории, которая рядом с наблюдательной будкой, где нейромант с профессором по полдня торчали.
– Провести меня туда сможешь?
– Обратно в «Олимпийский»? – хмыкнул мутант. – Да ни за что.
– Может, за это договоримся? – спросил Артем.
На его ладони появился крупный кристалл шамирита, который ему украдкой сунул утром Шерстяной. Странный он, кстати. Послушать его – жлоб жлобом, а на деле – отличный товарищ, не смотри что зомби.
– За это – договоримся, – сказал собакоголовый, глядя на кристалл горящими глазами. От жадности аж ниточка желтовато-гнойной слюны стекла с нижней губы мутанта.
– Ну вот и договорились, – сказал Артем, пряча кристалл в нагрудный карман. Судя по разговору, собакоголовый мозгами-то почти человек, но глаза у него сверкают, как у нормального хищника. Так что нечего мутанта искушать понапрасну. Выведет на Арха – получит обговоренное. Не выведет – до свидания.
Собакоголовый проводил глазами кристалл, исчезнувший в кармане Артема, сглотнул слюну и проговорил хрипло:
– Ну пошли, что ли, хомо. Дорога недлинная, гладкая – ночью роботы постарались. Так что быстро дойдем.
– Пошли, – кивнул Артем, на всякий случай незаметно расстегнув кобуру «стечкина». Автомат на таком расстоянии не особо удобен, а вот АПС в случае чего будет в самый раз.
Однако собакоголовый движение заметил и осклабился.
– Не доверяешь? Это правильно. Доверять здесь никому нельзя. Но я чту Закон наемника, хомо, как и многие в Зоне. И если ты меня нанял, можешь не бояться – я верен своему слову. На-ка, хлебни, это придаст тебе силы.
С этими словами он отстегнул с пояса фляжку и протянул Артему. Но, несмотря на красивые речи мутанта, парень предложенное брать не спешил. Слова-то словами, а хрен его знает, что в той фляге намешано.
– Все-таки не доверяешь, – кивнул мутант понимающе. – Ладно, давай я первым.
И, поднеся горлышко фляги к пасти, влил в нее почти половину содержимого.
– Вот так нормально, – произнес он, довольно жмурясь. – Бери, я пастью не слюнявил. Я, кстати, тоже брезгливый и не люблю антисанитарию в походных условиях – мало ли кто из этой фляги до меня лакал.
И, поймав недоуменный взгляд попутчика, пояснил:
– Не моя она. Ее мне только вчера полную со склада лаборатории выдали.
«Надо же, брезгливый мут», – подумал Артем, при этом мысленно выстроив бронированный щит между собой и собакоголовым, – вдруг поможет, и тот его мыслей не услышит?
Похоже, помогло. Мутант проследил, как Артем ловко повторил его трюк с питьем из фляги, удовлетворенно кивнул, принял емкость обратно и тщательно завинтил крышку.
– Изобретение профессора, – пояснил он. – Тонизирует лучше любого стимулятора, причем без последствий.
Данила ночью успел рассказать Артему о том, как ему собакоголовый спас жизнь, после чего угостил чудодейственным напитком, который помог раненому дружиннику добраться до секретной базы. Так, может, этот мут и есть тот же самый, что помог Даниле?
Но спросить Артем не успел, собакоголовый опередил его встречным вопросом:
– Скажи, хомо, а как это ты научился разговору без слов? Я думал, что это искусство доступно только биотехам вроде меня, прошедшим полную трансмутацию в автоклавах.
Последних слов собакоголового Артем не понял, поэтому уточнил:
– Ты имеешь в виду способность к мысленному общению?
Мутант кивнул. Артем пожал плечами:
– Недавно началось. Ранен был сильно, выпил свежую кровь черной крысособаки. После этого отрубился, а проснулся уже здоровым и с этой вот способностью.
Собакоголовый удивленно покачал башкой.
– А я думал, что это легенды насчет черной крысособаки… Спасибо, такая информация дорогого стоит.
– Слушай, а ты где научился так чисто по-нашему говорить? – в свою очередь поинтересовался Артем, позабыв про предыдущий вопрос, который собирался задать. Всё потому, что внезапно он ощутил небывалый прилив сил, отчего мысли в голове слегка перемешались. Хотелось не идти к спорткомплексу, а бежать со всех ног, не чувствуя при этом ни малейшей усталости. Последствия крайне трудного вчерашнего дня и фактически бессонной ночи словно рукой сняло. Сейчас Артем был от души благодарен собакоголовому за чудодейственный напиток – это было как раз то самое, чего парню после всего пережитого так не хватало.
– Это все профессор, – отозвался мутант. – Его новые разработки в области генетической модификации организмов. Теперь при создании биотехов нет побочных эффектов. Сохраняются все полезные функции организма, в том числе и речевой аппарат…
Тем временем путники завернули за развалины церквушки, и перед Артемом открылся знакомый вид – спорткомплекс «Олимпийский», изуродованный огромным проломом в стене.
– Ну вот мы и на месте, – сказал собакоголовый. – Тебя проводить?
– Нет, я тебе шамирит отдам за то, что ты со мной по просеке километр прогулялся, – хмыкнул парень. – Конечно, проводи. Мне для начала надо с твоим профессором поговорить насчет того, где можно найти его работничка. И желательно проводи так, чтобы по пути к его лаборатории не нарваться на отряд биороботов или шайку твоих корешей.
– Нет проблем, – поднял вверх лапы собакоголовый. – Уговор дороже шамирита, я помню Закон наемника…
К спорткомплексу подходили крадучись, прячась в тени развалин. Но опасения оказались напрасными – возле «Олимпийского» никто не потрудился выставить постов. Правда, внутри комплекса слышался какой-то приглушенный грохот, но снаружи было тихо. Кстати, трупы собакоголовых прибрали то ли обитатели базы, то ли голодные мутанты – лишь боевой робот с развороченными внутренностями валялся на месте недавнего боя Данилы с отрядом преследователей.
– Кстати, профессорский био облегчил нам задачу, – кивнул собакоголовый на пролом в стене, – Если удастся через него просочиться, дальше пройдем без шума и пыли. Я знаю надежный путь.
– Давай попробуем, – отозвался Артем…
Собакоголовый не обманул. Через пролом прошли без особых проблем, после чего мутант, поплутав немного среди громадных обломков бетона, поманил парня за собой и нырнул в какую-то щель. С четверть часа Артем шел за своим проводником извилистыми, грязными подвалами. Потом еще примерно столько же поднимались вверх, перелезая через завалы, перепрыгивая через проломы в лестницах и пару раз ища обходные пути.
– Робот профессора, похоже, фундамент расшатал, – посетовал собакоголовый после очередного прыжка через нехилую дыру в полу. – Не иначе скоро придется ему новую базу искать – эта на глазах разваливается.
Наконец спутники вышли в какой-то коридор, и мутант ткнул когтем в массивную дверь – одну из немногих, сохранившихся на этаже.
– Вот лаборатория профессора, по утрам он точно там. Давай кристалл.
– Подожди, – упрямо сказал Артем. – Откуда я знаю, там он или нет? Мы договаривались, что ты к нему приведешь.
Собакоголовый с досадой крякнул.
– Въедливый ты, хомо. Ладно, иди, проверяй. Мне с ним встречаться не с руки, я вроде как дезертир или что-то вроде того. Только после об оплате не забудь.
– Я тоже помню про Закон наемника, – ответил Артем. – Он не только в Зоне работает, но и там, откуда я родом.
И, не дожидаясь ответа, направился к двери, на которую показал мутант.
Дверь, надо отметить, была знатная, хоть и побитая местами. Стальная, надежная, с мощным косяком и фигурной ручкой, с которой даже не вся позолота слезла. Артем взялся за нее, нажал, с усилием потянул дверь на себя – и слегка обалдел от увиденного.
Перед ним было помещение площадью метров в триста, заставленное габаритной аппаратурой непонятного предназначения. Громоздкие металлические ящики с мигающими лампочками и окошками, в которых подрагивали стрелки. Стеллажи с колбами и старинными книгами. Возле дальней стены – три вертикально поставленных стальных гроба с полупрозрачными крышками, к которым по полу тянулись толстые кабели и прозрачные шланги. А посредине помещения – большой разделочный стол, на котором лежал окровавленный кусок мяса, очертаниями отдаленно напоминающий человека. Конечности несчастного существа были плотно зафиксированы стальными кольцами, намертво привинченными к столу.
Над мясом склонился коренастый пожилой человек в белом халате, поверх которого был надет кожаный фартук, изрядно забрызганный кровью. Этот тип в странном одеянии увлеченно ковырялся во внутренностях существа, а то уже не билось от жуткой боли, а лишь рефлекторно подергивало конечностями, когда мучитель засовывал руку слишком глубоко в распоротый живот.
При появлении Артема человек в халате лишь раздраженно мотнул головой и рявкнул:
– Немедленно закройте дверь! Не видите, я работаю!
– Вижу, – слегка потерянно отозвался Артем. – Я про такое в книжке читал. Вивисекция называется. А вы, стало быть, профессор Кречетов?
Мужик в халате оторвался от своего занятия и поднял на парня ничего не выражающие глаза цвета хирургической стали.
– А кто вы, собственно, такой, и какого дьявола вам тут надо? – раздраженно поинтересовался он. – И кстати, как вы вообще прошли сюда?
Артем собирался ответить, но в этот момент заметил, что профессор смотрит не на него. Взгляд Кречетова был направлен немного выше, в пространство за спиной парня…
Артем среагировал и отклонился в сторону… но недостаточно быстро.
Удар пришелся по центру верхней части трапециевидной мышцы, точно по нерву. Левое плечо отсохло моментально. Артем присел, шипя от боли, крутанулся на каблуках, одновременно выдергивая из кобуры «стечкин», но выстрелить не успел.
Второй удар попал точно по макушке.
Боли Артем не почувствовал. Ощущение было, будто его пыльным мешком с мукой приласкали. Или деревянной кувалдой, щедро обмотанной тряпками. Просто все вокруг стало каким-то расплывчатым, нечетким, ватным. Наиболее ватными были собственные ноги, вдруг отказавшиеся служить хозяину. Вследствие этого Артем и осел на пол, выронив пистолет, ставший неожиданно тяжелым. А потом он почувствовал, как ему вяжут руки, но сопротивляться сил не было. Хотелось просто лежать, а там делайте что хотите…
– Прости, хозяин, – услышал он над головой голос собакоголового. – Я убежал, как и некоторые другие из твоей армии. Но одумался и вернулся с подарком.
– Многие одумались и вернулись, – сварливо отозвался Кречетов. – И на хрена мне этот кусок мяса? Завтра на рассвете я со своими биороботами возьму Кремль, и у меня будут тысячи хомо для экспериментов.
– Это не обычный хомо, хозяин, – настаивал собакоголовый. – Совсем недавно я лично переломал ему конечности и оставил умирать. Но он сумел убить черную крысособаку и выпить ее кровь. И теперь его собственная кровь обладает свойством очень быстрой регенерации тканей. Причем, согласно местному преданию, эта кровь заживляет не только раны хозяина, но чужие тоже, а также дает способность к мысленному общению.
– Бред, Арх, – бросил профессор. – Очередная легенда. Но проверить стоит. Освободи стол. Этот кусок свежатины никуда не годится, сгрузи его в контейнер для биотоплива. Так. А теперь клади сюда своего подопытного. Отлично! Видишь, а ты не хотел становиться биотехом. И мозги сохранил, и сильнее стал вдесятеро.
– Благодарю, хозяин. Простите, что не доверял вам. Но если все-таки когда-нибудь появится возможность вернуть мне человеческую внешность…
– Не понимаю, зачем она тебе в этом мире, где господствует страх? Так тебя боятся не только люди, но и многие муты, даже нео обходят стороной. А верни я тебе облик человека, ты станешь просто мясом, доступной добычей даже для вонючих вормов. Хотя, если ты настаиваешь, я подумаю. Но для этого тебе придется хорошо для меня поработать.
– Я знал, что вы простите меня и не откажете в просьбе! Я все сделаю!!!
– Для начала приготовь стерильную емкость для крови и вакуумный насос.
– Фляга из-под спирта подойдет, хозяин?
– Подойдет.
– Вы будете исследовать его кровь?
– Потом, после победы. Для анализов уже нет времени. Сейчас мне нужны воины, а не открытия. Дадим для начала его крови по чуть-чуть твоим собакоголовым. Хуже не будет, но, если то, что ты сказал, правда, даже несколько капель крови этого хомо будут способны запустить мутацию.
– Вы сказали «моим собакоголовым»?
– Ты не ослышался. Ну что, Арх, возьмешь под командование остатки армии биотехов?
– Рад служить вам, хозяин. Такая честь…
– К черту, благодарности потом. Сам-то ты его кровь пил?
– Нет.
– Ну сейчас качнем – и хлебнешь свеженькой для эксперимента…
…Все это Артем слышал словно в бреду. Мозг вяло анализировал поступающую информацию.
«Точно по маковке приласкал… Хорошо, что не сильно, а то б убил на фиг… То, что соображаю, – хорошо, значит, после удара в себя прихожу… Только хрен ли толку…»
Он скосил глаза налево. Ну точно. Полутруп скинули со стола и определили на его место. Вон запястье в кольце зафиксировано, судя по ощущениям, другие конечности в том же положении. И профессор этот гребаный в вену толстенную иглу вводит, а к игле трубка ведет. Рядом с ним давешний собакоголовый стоит с подобострастной мордой и кобурой со «стечкиным» Артема на поясе. Что они там говорили до этого? А, точно. Кровь откачать. Всю. И дать хлебнуть Арху. Значит, тот урод с собачьей мордой и есть Арх, ставший биотех… в общем, собакоголовым. Черт, кто бы мог подумать?
– Надо же, какой крепкий молодой человек, – сказал Кречетов, перехватив взгляд Артема. – После такого удара шоковое состояние длится минут десять, а он лежит, наблюдает. Все-таки немного крови я вам, юноша, оставлю. Слышишь, Арх, после процедуры снимешь с него быстренько кожу – и в автоклав. Если выживет, будет отличный командир взвода.
– Рад стараться, хозяин! – осклабился мутант.
– Так, а сейчас включай насос и мощность повышай потихоньку, – сказал профессор, отходя к шкафу со стеклянной дверцей, за которой виднелись колбы и флаконы различных форм и размеров. – А я пока посмотрю, что у нас есть обезболивающего. Не хочется, чтобы такой хороший материал умер от болевого шока во время подготовки к процедуре трансмутации.
– То есть вы его по-старому? Просто на переработку в автоклав?
– Конечно, – пожал плечами Кречетов. – Он же, в отличие от тебя, не ученый, так что возиться с ним не стоит. В армии мозги не особенно нужны. В армии нужны сила, рефлексы и навык беспрекословно выполнять приказы…
– Это точно, – раздался знакомый голос в районе двери, через которую Артем проник в помещение. – Те, кого ты послал убивать мою семью, приказ выполнили на все сто процентов.
Арх с профессором синхронно перевели взгляды на вошедшего, которого Артем не мог видеть по определению. Зато он прекрасно разглядел недоумение в глазах собакоголового мутанта и нечто похожее на страх во взгляде Кречетова. Надо же, оказывается, этот профессор со стальными глазами умеет бояться!
Арх потянулся за «стечкиным». Надо отдать должное, быстро потянулся, даже кобуру расстегнул движением, почти незаметным для глаза. А вот достать пистолет не успел…
Длинный металлический штырь без рукояти пронзил запястье мутанта и пригвоздил его к бочине. Арх взвыл, рванул было лапу… Ан нет, не тут-то было. Артем успел разглядеть, что на штыре по бокам расположены зубья, как у пилы или гарпуна, лишь небольшой хвостовик гладким оставлен, для удобства хвата. А на конце хвостика – перекладинка. Удобно очень. Ткнул, повернул и выдрал из противника кусок мяса. Также, например, яду на зубчики можно нанести. Или же, вот как сейчас, вражью лапу к телу пришпилить намертво…
– Стой как стоишь, собакомордый, – произнес знакомый голос.
Но Арх голосу не внял. Выслужиться, видать, решил, на силу и скорость свои понадеялся. Бросился вперед, пасть разинул. Глаза красным налиты, с языка пена… Жуть, в общем. С близкого расстояния реально испугаться можно и не успеть среагировать.
Но тот, со знакомым голосом, успел. Два хлопка прозвучали один за другим, и Артем увидел, как мутант, не преодолев и половины расстояния до двери, грохнулся на пол, завывая от боли. Так надрывно орут что люди, что звери лишь в немногих случаях.
А когда они вдобавок падают, вопя от нереальной боли, словно подкошенные, то все ясно – коленные чашечки раздроблены, и осколки костей рубанули по нервам, которых в этом суставе с избытком. Помнится, дядька Игнат похоже кричал, когда на лесопилке ему бревно на ногу рухнуло. Почти так же, как сейчас собакоголовый, выпавший из поля зрения Артема. Непрекращающийся истошный вопль на одной тоскливой ноте резал по ушам, теребил душу, выворачивая ее наизнанку. Но тут прозвучал третий хлопок, и все стихло.
Теперь Артем смотрел на профессора, замершего возле раскрытого шкафа и машинально продолжающего перебирать пальцами его содержимое. Смотрел не только потому, что больше не на что было. Интересно наблюдать, как изрядно напуганный враг начинает неуловимо меняться. Страх постепенно уходит, уступая место холодной обреченности во взгляде. А ведь этот профессор очень сильный человек, если вот так, меньше чем за минуту, успел осознать неизбежность смерти и принять ее с завидным хладнокровием.
– Ну вот мы и встретились, – сказал Виктор Савельев по прозвищу «Японец», сделав несколько неторопливых шагов вперед и, наконец, появившись в поле зрения Артема. В руке Виктор держал пистолет с необычно длинным и толстым стволом – наверно, благодаря такому странному усовершенствованию выстрелы были такими негромкими. Вдобавок за поясом Японца торчал длинный нож.
– Я очень давно ждал этого момента, – продолжил Виктор. – И я сдержу свое обещание. Просто свяжу тебя, разрежу живот, положу туда взрывпакет и уйду.
Так что сначала ты освободишь этого паренька, а потом сам ляжешь на этот стол. И не надейся умереть быстро. Ты еще поживешь, профессор. Долго поживешь, целых несколько часов. Гораздо дольше, чем мои жена и ребенок после взрыва твоей посылки.
– А если я не двинусь с места? – поинтересовался Кречетов. Сейчас он был бледен как полотно, но с виду абсолютно спокоен.
– Есть такая японская пытка, называется «человек-свинья», – неторопливо произнес Виктор. – Сначала аккуратно удаляются первые фаланги пальцев на руках и ногах, дальше вторые фаланги, третьи… Потом отрезаются уши, нос и язык, выкалываются глаза, руки отрубаются по локти, ноги – по колени. Во время процесса ты останешься в живых, я знаю, как сделать так, чтобы ты не умер от болевого шока и потери крови. А потом я отпущу тебя с миром. При соответствующем уходе ты сможешь прожить еще очень долго. У меня много времени, профессор, очень много. Так что сейчас я предоставляю тебе выбор, убийца детей и женщин. Или взрывпакет и несколько часов до смерти, или жизнь «человеком-свиньей». Выбирай…
– Я уже выбрал, – быстро сказал профессор, закрывая дверцу шкафа и подходя к столу.
– Разумно, – кивнул Виктор, берясь за нож, похожий на тот, что Японец подарил Артему, только с круглой гардой и подлиннее.
Кречетов взялся за защелку, фиксирующую кольцо, которое было затянуто на щиколотке Артема. В это время другая его рука скользнула под стол. Послышался треск… и вдруг профессор исчез, словно провалился под землю.
– Ти, выдохнул Виктор, вскидывая пистолет. Но стрелять было уже не в кого – все произошло слишком быстро.
Японец бросился к тому месту, где исчез профессор, ударил ногой в пол… и лишь разочарованно простонал:
– Симатта! В полу люк… И он успел его захлопнуть.
– Надо было… стрелять раньше, – прохрипел Артем пересохшим горлом.
– Надо было, – проворчал Виктор, расстегивая защелки на кольцах стола. – Ловко он меня сделал. Бежать сможешь?
– Не знаю…
Артем приподнялся на локте, потом тяжело спустил ноги вниз со стола. Мир качнулся перед глазами, но не провалился в черноту беспамятства, как ожидалось вначале. Только к горлу внезапно подступила тошнота, и Артем блеванул на пол полупереваренным завтраком. На полу валялся Арх, и несколько капель блевотины попало ему на морду. Как не было плохо Артему, но он заметил, что веки мутанта дрогнули. Живой. Правда, с раздробленными коленями и экспансивной пулей, разворотившей грудную клетку, может, лучше контрольный выстрел в голову, чем такая жизнь?
– Сотрясение у тебя, – сказал Японец. – Но, по ходу, несильное, жить будешь.
– Только жаль… что недолго, – добавил Артем.
Это было похоже на сон. Очень явный сон, происходящий наяву, с открытыми глазами. Парень видел лабораторию, шкафы, аппаратуру профессора, но в то же время в его голове отчетливо нарисовалась другая картинка – два отряда собакоголовых, бегущих по коридору к цели, о которой они все думали очень напряженно. А именно – к лаборатории профессора, где засел сильный и коварный враг.
Видимо, и Японец почувствовал что-то похожее.
– А вот это плохо, – тихо сказал он. – Вентиляционное отверстие слишком маленькое, блокиратор люка слишком мощный… Пошли!
– Куда? – вякнул было Артем, но сильная рука Виктора, по жесткости сравнимая с манипулятором био, уже тащила его к двери. Артем едва успел подумать, что, может, стоит сказать Японцу, чтобы добил Арха? Хотя нет. Пусть и у мутанта-ученого будет шанс встретить свою черную крысособаку. А еще Артем подумал, что у нормального человека не может быть такого сильного хвата, как у Виктора, что наверняка это результат какой-то мутации…
Хрясть!
От мощного удара ногой в замок закрытая стальная дверь, находящаяся как раз напротив лаборатории, распахнулась, словно была картонной. Артем успел заметить лишь изуродованный паз для язычка замка в косяке, когда Японец втаскивал его в комнату. Вот это удар! Научиться бы такому…
Это, видимо, была та самая наблюдательная «будка», о которой говорил Арх. Через большие окна весь стадион просматривался как на ладони. Артем с усилием моргнул, не веря своим глазам, – и невольно присвистнул.
Всю площадь стадиона занимала армия, явно готовящаяся к маршу. Причем эти приготовления близились к завершению.
Основной костяк армии составляли «Рексы» и «Рапторы», в чем-то схожие биороботы, сильно смахивающие на плотоядных ящеров. Первые мощнее и тяжелее, вторые более легкие и юркие, но при этом явно нисколько не менее опасные.
Помимо бронеящеров имелось несколько «Слайдеров», похожих на бронированных восьминогих пауков. Эти био были оснащены двумя мощными манипуляторами-клешнями и головной башней на спине, увенчанной двумя дальнобойными аркебузами. Также Артем разглядел три «Коллектора». Как же, знакомая хрень. В чреве аналогичного робота он впервые попал в спорткомплекс. Было на стадионе еще несколько машин, которых парень раньше не видел. На боку одного из них имелась полустертая надпись: «Chinook В12».
Но, конечно, наиболее заметным в этом пестром воинстве был колоссальный боевой робот, тот самый, что гнался за ними прошлой ночью. «Аконкагуа 5А». Самый большой робот Последней Войны. И сейчас по спине этого гиганта, вверх, к башне управления, ползла крохотная человеческая фигурка, сноровисто перебирая руками перекладины приваренной лестницы. Артем никогда б ее не заметил на фоне робота, если бы не белый халат, полы которого развевались на ветру, словно крылья таракана-альбиноса.
– Профессор, – прошептал Артем. – Сейчас оседлает своего монстра и…
– Быстрее! – бросил Японец.
Артем сперва не понял, что именно «быстрее», – после сотрясения голова соображала туго. Но потом осознал…
В подоконник ближайшего окна был воткнут небольшой крюк с кольцом на конце. К этому кольцу Виктор сноровисто привязывал тончайший трос с узелками, завязанными по всей его длине.
– Не сорвешься? – поинтересовался Японец, берясь за трос.
– Нет, с детства по канату лазил…
– Тогда давай за мной.
В коридоре уже бухали берцы собакоголовых. Еще мгновение – и ворвутся, не успеть!
Но Японец, широко размахнувшись, швырнул в коридор небольшой шарик, крикнув при этом Артему:
– Зажмурься!
Парень успел закрыть глаза перед тем, как в коридоре раздался взрыв. Ослепительная вспышка проникла даже через тонкую кожу век и на мгновение ослепила Артема. Кстати, и грохнуло нехило, парню аж уши слегка заложило. Правда, многоголосый вой в коридоре он расслышал, как и бряцанье оружия, падающего на пол. Собакоголовые, не ожидавшие светошумовонючей атаки, хапнули подарок Японца сполна – и глазами, и ушами, и пастями. Из коридора потянуло ужасающим смрадом, и Артем поспешил ухватиться за трос. Лучше уж вниз поскорее, чем нюхать такое.
Он немного боялся, что взрыв услышат на стадионе, но его опасения оказались напрасными. Там, внизу, стоял невообразимый шум. Началась дозаправка биореакторов. Теперь уже ненужный человеческий мусор сейчас шел в дело. Рабов, согнанных со всей Зоны, «Рексы» хватали пастями и забрасывали в распахнутые топки боевых машин. Для «Рапторов», не отличающихся габаритами, людей перекусывали пополам – иначе в биореактор не поместились бы. А в остальные, более крупные машины истошно вопящее топливо забрасывалось прямо целиком.
«Интересно, куда это Японец собрался? Прямо в биореактор, чтобы разом решить все проблемы?» – подумал Артем. И глянул вниз.
Кстати, он ошибся самую малость. Виктор и вправду собирался проникнуть в чрево био, стоявшего прямо под будкой, но несколько иным путем, нежели несчастные рабы профессора.
Это был еще один «Коллектор», колченогий паукообразный робот, предназначенный для сбора трофеев на поле боя. Сейчас он стоял с открытой верхней бронекрышей, и какой-то мелкий серв возился в его электронных внутренностях.
Японец, проворно перебирая руками, достиг конца троса и спрыгнул вниз, ловко приземлившись рядом с сервом на четыре точки.
Робот, офигевший от такой наглости, попытался возбухнуть. Даже клешней-манипулятором махнул возмущенно, мол, что это за безобразие, работать мешают, понимаешь? Но Виктор выяснять отношения не стал, а просто коротким движением всадил меж глаз-видеокамер серва нож – брат-близнец того, что до сих пор торчал за поясом Артема.
Посыпались искры. Серв дернулся раз-другой, дрыгнул ногами и завалился на спину, словно сдохшее насекомое. Японец, не церемонясь, присел, схватил серва поперек туловища, поднатужился и вышвырнул его наружу. Потом посмотрел вверх и махнул рукой Артему:
– Давай быстрее!
Парень не заставил себя долго ждать. Спрыгнуть вниз с двухметровой высоты так же ловко, как Японец, не получилось. Артем ушиб колено, долбанувшись им об стальной пол, но по сравнению с тем, что ждало его наверху, это были мелочи. Над головой все еще слышался вой собакоголовых, вместо добычи получивших целый набор неожиданных ощущений. Что ж, бывает.
Виктор уже сидел в одном из двух кресел и щелкал какими-то рычажками на приборной панели, снабженной помимо элементов управления четырьмя большими экранами.
«Забавно, – подумал Артем. – Оказывается, некоторые био оборудованы ручным управлением. А где же тогда человеческие мозги, которые, как говорил отец, вживляли в роботов предки наших врагов?»
Ответ последовал незамедлительно. Японец нажал какую-то кнопку, и прямо над средним экраном открылся небольшой люк, из которого выехало нечто вроде стального подноса.
На подносе лежал самый настоящий мозг, словно разноцветной паутиной опутанный проводами и какими-то трубками, которые оканчивались стальными иглами, воткнутыми прямо в извилины, изъязвленные пятнами некроза. По этим трубкам подавалась какая-то желтовато-гнойная жидкость – наверно, благодаря ей мозг продолжал жить и командовать биороботом.
– А вот это нам на хер не нужно, – сказал Японец, выдергивая провода и трубки из подгнившей биомассы. – У нас своих мозгов хватает.
И выкинул за борт биологическую составляющую боевой машины, после чего ударил ладонью по большой красной кнопке. Над головой зажужжало. Бронекрыша «Коллектора», подвывая древними сервомоторами, стала медленно закрываться.
– Садись, второй пилот, чего стоишь как просватанный? – рыкнул Виктор. – И пристегнуться не забудь, сейчас потрясет нехило.
Артем только-только успел выполнить команду, как пророчество Японца сбылось на все сто процентов. «Коллектор» тряхнуло, да так, что парень чудом не приложился с размаху лбом об приборную панель – хорошо, что ремень безопасности защелкнуть успел.
А все потому, что биоробот, управляемый Виктором, присел на своих паучьих ногах – и прыгнул, перелетев прямо через стоящего впереди «Рекса». Правда, задними ногами ему по морде задел крепко, отчего машину и сотрясло весьма неслабо.
– О как! – сказал Виктор. – Надо же, чуть не гробанулись.
И вновь вдавил ногой в пол одну из трех педалей управления. Робот скакнул снова, на этот раз удачнее. На нижнем экране, отображающем события, происходящие сзади, недоуменно раскрыв пасть, застыл «Раптор», через которого только что перелетел прыгучий био.
– Вот таким образом, – произнес Виктор, ловко управляясь с рычагами управления и педалями биоробота, одновременно при этом успевая манипулировать многочисленными тумблерами и кнопками.
– Обалдеть, – сказал Артем, вся полезная функция которого свелась к роли наблюдателя. – И где ты всему этому научился?
– В учебном центре Комитета по предотвращению критических ситуаций, – длинно и непонятно отозвался Японец. – Существовал такой эээ… лет двести назад.
– Научи меня всему, что знаешь, – неожиданно для себя попросил Артем.
Виктор неопределенно хмыкнул.
– Смотри, подмечай, запоминай. Тот, кто хочет научиться, – научится сам, я могу лишь указать Путь.
– Значит, укажи мне Путь, учитель, – упрямо повторил Артем, – А потом расскажи о своих учителях.
Виктор на мгновение оторвался от приборной панели для того, чтобы бросить внимательный взгляд на парня. Артем невольно поежился. Ощущение было, словно сама смерть взглянула ему прямо в душу. Но взгляда он не отвел.
– Хорошо, ученик, – кивнул Виктор. – Будет время – как-нибудь расскажу. Сейчас, сам понимаешь, немного не до этого.
На экране заднего вида было видно, как качнул манипулятором громадный «Аконкагуа 5А», словно указывая солдатам своей армии на странного «Коллектора», внезапно вышедшего из подчинения и, по-видимому, твердо решившего свалить. И как ринулись следом за дезертиром все, кто находился в это время на стадионе.
Возможно, это и спасло пассажиров биоробота. А может, именно на такое развитие событий и рассчитывал Японец, предпринимая столь дерзкий побег. Короче, из-за чрезмерного усердия членов армии профессора получилась грандиозная свалка. Роботы и собакоголовые ринулись в погоню одновременно – и тут же стадион превратился в большую кучу-малу. Каждый старался выслужиться, но в результате вместо вожделенной добычи получал металлическими лапами соседей по ногам, бокам, а рухнув на землю – и по стальной башке.
Динамики «Коллектора» донесли до ушей пассажиров многоголосый рев био, треск металла бронелистов, сминаемых в давке словно бумага, и визг собакоголовых, по чьим телам прошлись многотонные роботы…
Но внезапно эту какофонию заглушил зычный рев, подобный раскатам весеннего грома. Это ревел «Аконкагуа 5А», отдавая армии какую-то общую для всех команду.
И армия подчинилась. Все – и роботы, и мутанты – замерли на месте, словно в мгновение ока превратившись в статуи.
Виктор со всей дури воткнул педаль в пол. «Коллектор» скакнул, перемахнул через застывшего «Спайдера», задел башню биоробота всеми ногами, перекатился через него, тут же вскочил на свои длинные паучьи лапки и на предельной скорости помчался к пролому в стене «Олимпийского».
До спасительного выхода, пробитого тушей «Аконкагуа 5А», оставалась от силы сотня метров, когда Артем увидел, как от наплечной пушки робота-колосса отделилась черная точка.
– В сторону! – заорал он.
Японец рванул рычаги вправо, одновременно вновь ударяя по педали прыжка. «Коллектор» скакнул вправо, но тут по его крыше нехило долбануло. Виктор еле удержал рычаги… но удержал. Робот устоял на «ногах» и сейчас по-прежнему несся к пролому, за которым виднелись контуры полуразрушенной церквушки.
– Ikinari… Бронебойный касательным прошел, – бросил Виктор сквозь зубы. И добавил: – Молодец!
И хоть Артем не понял, к нему относилась похвала или к «Коллектору», чудом не запутавшемуся в ногах от нехилого удара по кумполу, но все равно было приятно. Прежде всего потому, что они до сих пор живы. Осознание того, что ты только что был на волосок от смерти, но, вопреки всему, до сих пор еще не превратился в топливо для биореактора, – это всегда бальзам на душу.
– Sugee! Ijo nashi ,—  выдохнул Японец, когда «Коллектор» проскользнул в пролом и припустил по направлению к церкви. И, перехватив недоуменный взгляд Артема, спохватился и пояснил: – Нормальная машина, качественная. Боюсь, на другой бы не ушли.
– А мы, по ходу, еще и не ушли, – заметил Артем, в очередной раз глянув на экран.
Действительно, следом за ними из пролома вылезали боевые роботы. Один, два, три… десяток юрких «Рапторов».
– Вижу, – мрачно кивнул Японец. – Но тут хоть пространство для маневра есть.
Да, пространство, несомненно, было. Весь разрушенный город лежал перед ними, беги куда хочешь. Лучше, конечно, знакомой дорогой, например, напрямую к «Ленинградской». Вот он, путь, проторенный ночью «Аконкагуа 5А», широкий тракт, по которому нестись, вдавив педаль в пол, – одно сплошное удовольствие…
– Правильно мыслишь, парень, – кивнул Виктор. – Да только у «Рапторов» скорость вдвое по сравнению с нашим пауком. И вооружения у нас, считай, никакого, кроме двух манипуляторов. Потому профессор за нами всего десяток своих шавок и послал. Больше не надо.
Артем вспомнил: Японец еще при первой встрече угадал его мысли без специального шлема. Кажется, тогда он сказал, что это называется древним искусством харагэй – общением без слов.
– Ты тоже владеешь этим искусством, только пока не умеешь достаточно хорошо защищать свои мысли от других, – произнес Виктор, продолжая считывать размышления Артема словно текст с открытой книги. – Да и ни к чему оно без особой надобности – больно много энергии тратится на мыслеобмен.
И резко рванул рычаги управления.
Бегущий робот словно споткнулся. Потом развернулся почти на девяносто градусов и прыжками понесся к развалинам.
Артем успел одновременно и огорчиться («надо же, все кому не лень мои мысли читают!»), и удивиться («справа-то развалины вообще непроходимые, кучи кирпича и бетона. Пройдем ли?»).
– Пройдем, – хмыкнул Виктор. – Другого выхода у нас нет. Иначе на ровной местности «Рапторы» нас сто пудов догонят и порвут, как Тузик грелку.
Развалины по правую сторону тракта, проложенного «Аконкагуа 5А», действительно впечатляли. Не иначе в древности здесь еще один центр торговли был, про которые отец рассказывал. Мол, росли они до Последней Войны как грибы-мутанты после кислотного дождя, и все, что осталось от них, это лишь горы строительного мусора, поросшего сорной травой. Такие дома-гиганты рассыпались первыми, как ни странно, в отличие от еще более старых домов, у которых стены строили в три кирпича. И лазать по этим горам слежавшегося мусора было весьма опасно. За два столетия гидроизоляционный защитный слой многих бетонных конструкций превратился в пыль, а сохранившиеся плиты в основном представляли собой куски прессованного песка и щебня, рассыпавшиеся от незначительного толчка. Правда, часто встречались и развалины, которые Зона законсервировала для каких-то своих целей, непонятных человеку. Даже дома порой попадались – целые, прочные, практически неповрежденные. Но поди угадай, что перед тобой – «консерва» Зоны или же обычный строительный хлам, в который только ступи – и, считай, нога сломана.
Сталкеры говорили, что не любит Зона «новые» дома, типа таких центров торговли, а вот «старые» бережет. Такой необъяснимый эффект сожженных территорий, который не объяснишь никак, будь ты хоть семи пядей во лбу. И сейчас Виктор направлял робота как раз в сторону такой «новой» развалюхи – огромной кучи мусора высотой чуть поменьше спорткомплекса, оставшегося за спиной.
Оказалось, что Японец не ошибся в своих расчетах. Тонкие и длинные паучьи лапы «Коллектора» оказались будто бы специально приспособленными для лазания по неустойчивым и ненадежным поверхностям. Если проваливалась одна или две, остальные начинали отчаянно выправлять положение, причем автоматически, без дополнительного участия водителя.
– Похоже, я выкинул мозг, ответственный за логику, – отметил Виктор, ловко орудуя рычагами и педалями. – Инстинкты выживания у него, получается, встроенные. Или второй мозг где-то запрятан.
Поищи-ка его, парень, а то я тут покамест занят маленько.
Артем хотел было поинтересоваться, зачем нужно искать такой полезный элемент управления, который сам берет на себя существенную часть работы. Но не рискнул. Много вопросов в боевой обстановке чреваты одним ответом на все вопросы сразу – прикладом по шее от друга или пулей в лоб от врага. В бою есть лишь приказы старших, которые надо выполнять как можно быстрее. И только.
Но на приборной панели ничего похожего на контейнер для мозга больше не было, поэтому в промежутке между рывками «Коллектора» Артем рискнул отстегнуть ремень безопасности и шмыгнуть к большому люку в полу, расположенному сразу за его креслом.
Вопреки ожиданию, люк открывался довольно просто. Артем лишь дернул посильнее стальную ручку, утопленную в специальный паз, и тяжелый стальной прямоугольник неожиданно легко пошел вверх, словно был сделан не из металла, а из дерева, как крышка подвала в родном доме Артема.
Но второго мозга в «подвале» «Коллектора» не оказалось. Это был контейнер, аналогичный тому, в котором Артем с товарищами доехал до «Олимпийского». Правда, сейчас под брюхом бронированного «паука» пленников не было. Объемистый контейнер оказался доверху набит деревянными ящиками. На ближайшем из них было прикреплено какое-то непонятное металлическое устройство, которое в силу его непонятности Артем трогать не стал. Вместо этого он, с трудом сохраняя равновесие на качающемся полу, выдернул из-за пояса нож, подцепил им крышку соседнего ящика и рванул кверху изо всех сил, искренне надеясь, что надежный с виду нож не сломается от такого грубого обращения.
Нож не подвел, крышка отлетела в сторону.
Внутри ящика лежали две зеленые сумки, доверху чем-то набитые. Артем попробовал поднять одну. Тяжелая, зараза, кило десять, не меньше. Вытащишь, а потом Виктор заставит обратно запихивать. Логично? Вполне. Поэтому парень расстегнул замок, откинул клапан сумки – и вытащил оттуда прямоугольный брикет, завернутый в плотную бумагу серо-оливкового цвета. На двух боковых гранях брикета имелись желтые надписи, выполненные непонятными буквами: BLOCK DEMOLITION М2 (TETRYTOL) MUST BE DETONATED BY. CORPS OF ENGINEERS U.S. ARMY BLASTING CAP 1 BLIOCK = SIX 1/2 LB TNT BLOCK.
Чушь какая-то, в общем. В Крепости пацанов грамоте да счету учили, иначе вёшкинские торговцы враз надуют так, что мало не покажется. А здесь хоть знакомые буковицы и встречались, но эдаких слов Артем точно не знал. О чем и доложил Японцу ментально, просто передав мыслеобраз в виде картинки – зачем тратить время на объяснение, если учитель мысли читает что твою книгу? Бес с ней, с энергией, что тратится на такого рода общение. Если выживем, пожрать найдем что-нибудь, а сейчас каждая секунда дорога.
Реакция Виктора оказалась странной. Он даже скорость «Коллектора» немного снизил, хотя Артем ясно видел на экранах – «Рапторы» преследуют их вовсю. Проваливаются по грудь в рыхлый бетон, ревут, но все равно вытаскивают задние лапы и прут дальше, изо всех сил помогая себе передними.
«Немедленно положи все назад, но люк не закрывай, – пришел Артему мгновенный мысленный приказ. – Думаю, эта беда скоро нам понадобится в полном объеме. Сам давай обратно садись. А то, боюсь, еще чего найдешь».
Парень беспрекословно приказ выполнил, но, пристегнув ремень, от вопроса все же не удержался:
– Что это, учитель?
– Это тетритол, очень мощная взрывчатка, – пояснил Японец. – В мое время и в моем мире использовалась в основном для разрушения военных объектов противника. Правда, имеет одну очень неприятную особенность – при простреле пулей, нагреве или при очень сильных ударах имеет свойство взрываться без детонатора. Короче, сейчас мы с тобой едем на сухопутном брандере, который, как я понимаю, профессор приготовил для атаки на Кремль.
– Правильно, – кивнул Артем. – Получается, он за нами в погоню десяток «Рапторов» отправил, а сам со своей армией на Кремль двинуть собирается. Когда я у него в лаборатории на столе лежал, он говорил, что собирается взять его на рассвете. А что такое брандер?
– Брандерами многие сотни лет назад называли корабли, груженные взрывчаткой, которые использовали для уничтожения вражеских судов.
Артему вспомнился парусник, старинная картинка, залитая лаком, которая висела на стене в кабинете Команча. Такие вроде по большой воде когда-то плавали и назывались судами.
– И куда мы сейчас, на этом брандере? – поинтересовался парень. Даже если по развалинам чесать, все равно «Рапторы» рано или поздно догонят. Они ж как крысособаки, преследующие добычу, – по бешеным стальным мордам видно, что не остановятся, пока не выполнят приказ профессора.
– Да так, есть одна мысль, – отозвался Японец. – От «Ленинградской» они нас отрезали, но есть в этом районе еще один сюрприз. Вот к нему мы и направляемся.
Артему вновь ничего не оставалось, как сидеть и наблюдать за тем, как Японец управляет сложной машиной. При этом попутно искусный водитель умудрялся исследовать аппаратуру, щелкая тумблерами и бормоча себе под нос:
– А если так… На кой здесь это? На хрен не надо по идее… Не, не пойдет. А это что? Да ладно! Ай да профессор! Как он ее назвал? «Нимфаго»? Никак сам хотел испытать около Кремля, иначе на хрен ему здесь такое наворачивать?
Артем подивился про себя мудреному слову, но спросить не рискнул. Видно было, что учителю не до него. Потому парень лишь смотрел, слушал да запоминал на всякий случай каждое движение Виктора. На то он и учитель, чтобы ученик клювом не щелкал, а подсматривал по возможности все, что наставник может и умеет.
Между тем «Коллектор» успешно перевалил через гигантскую гору строительного мусора и довольно шустро побежал по экстремально пересеченной местности. Разрушенные дома, старые воронки от бомб и снарядов, остатки разрушенной военной техники – все эти препятствия робот успешно преодолевал благодаря длиннющим ногам и прыгучести, удивительной для такой тяжелой машины. Правда, сейчас Виктор пользовался третьей педалью крайне осторожно и лишь в случае крайней необходимости. И Артем понимал почему – не самое лучшее занятие бежать вприпрыжку, сидя внутри паука, начиненного взрывчаткой.
Словом, Виктор выжимал из «Коллектора» все, что было возможно в данной ситуации. Но «Рапторы» не отставали. Их осталось девять – один, видимо, провалился куда-то глубоко или застрял основательно при форсировании развалин центра торговли. Но остальные роботы успешно продолжали преследование… понемногу настигая жертву.
– Кусо!  – скрипнул зубами Виктор. И добавил уже по-русски: – Только бы успеть!
Артем уже понял, куда Японец гнал «Коллектора». Впереди над развалинами разливался ярчайший свет. Но если над «Ленинградской» сияние было мертвенно-холодным, то в данном случае прямо по курсу пылало огненное зарево…
– Излучатель… – прошептал Артем, уже догадываясь, что сейчас увидит.
– По крайней мере он обязан там быть, иначе нам реально хана! – прорычал Виктор, выжимая крайнюю правую педаль до пола…
…Это и вправду был Излучатель. Огромный, гораздо больший по размерам, чем «Ленинградская». Правда, сейчас он больше напоминал обглоданный скелет, нежели памятник старинному зодчеству.
Большая часть материала, из которого состояла высотка, отсутствовала. Нетронутым остался лишь стальной каркас здания, каждый элемент, каждая арматурина которого горела неестественно ярким огнем, словно их долго калили в печи кузницы перед тем, как отправить на наковальню.
А по остаткам фасада ползали огромные многоногие гусеницы…
Виктор нажал какую-то кнопку, и все экраны моментально приблизили картинку. Артем увидел, как омерзительное насекомое клешнями оторвало кусок кирпичной стены и принялось запихивать его в ротовое отверстие.
– Сожрали «Красные ворота». Кстати, теперь они реально красные… – еле слышно произнес Японец, вдавливая в пол две педали одновременно.
«Коллектор» длинно прыгнул вперед… и словно споткнулся при приземлении. Нет, робот устоял на паучьих ногах, но сделал это как-то неуверенно, словно сомневаясь, бежать ли дальше вперед или ну его на фиг.
– Топливо на исходе, – бросил Японец. – И выход только один. С управлением справишься? Надо любой ценой добраться до Излучателя!
Бронированная крыша «Коллектора» уже пришла в движение. Артем понял, что сейчас собирается сделать Виктор. Крышка биореактора находится снаружи, и учитель явно собрался пожертвовать собой ради достижения цели. Его можно понять. Погибнуть, утащив с собой в Край Вечной Войны своих врагов, это великая честь и великий подвиг.
– Погоди!
Рука Артема метнулась за пазуху. Кристалл шамирита, который дал ему Шерстяной! Как он мог о нем забыть?
– Неплохо, ученик, – пробормотал Японец. Потом схватил кристалл, не дожидаясь, пока крыша «Коллектора» полностью отъедет в сторону, подпрыгнул, ухватился за край, подтянулся – и уже нет его, словно смазанная тень мелькнула.
Пересесть в кресло Виктора было делом двух секунд. Получается, не зря Артем присматривался к тому, как учитель управляет сложной машиной. Пригодилось. Ноги на педали, рычаги в руки – и вперед. Хоть и шагал «Коллектор», словно усталый тур, но все-таки двигался, а это уже немало.
Боковой экран немного захватывал зону биореактора. На нем отлично просматривалась заслонка топки, поднятая под углом в девяносто градусов. Артем видел, как Виктор пружинисто спрыгнул на эту заслонку, упал на живот, размахнулся и швырнул кристалл прямо в топку.
Из чрева «Коллектора» полыхнуло неслабо – биореактор принял подношение. Артем немедленно хлопнул ладонью по кнопке опускания заслонки, на которой стоял Японец. Учитель с его способностями успеет прыгнуть обратно, а вот выпускать на ветер драгоценную энергию бессмысленно.
Но Артем, окрыленный успехом Виктора, не учел лишь одного…
На экране рядом с Японцем возникла уродливая харя «Раптора». Бронеящер бежал впереди стаи и первым достиг цели. Пасть, утыканная жуткими зубами, распахнулась… и Виктор медленно съезжал прямо в нее по опускающейся заслонке реактора.
Первым побуждением Артема было ударить по кнопке закрытия, вернуть горизонтальное положение неустойчивой поверхности, на которой находился учитель. Но что-то его удержало.
«Надо любой ценой добраться до Излучателя! Любой ценой!!!»
Это был последний приказ Виктора. И не выполнить его – значит пренебречь словами учителя.
Артем закусил губу и лишь крепче сжал рычаги управления. Что бы ни случилось, он выполнит последнюю волю Японца и утащит с собой в Край Вечной Войны стаю ненасытных «Рапторов».
Он не хотел смотреть на то, что сейчас происходит снаружи, но все же не утерпел и глянул…
И открыл рот от удивления.
Верхняя челюсть «Раптора» отсутствовала. Вместо нее образовалась нехилая дыра, в которой что-то искрило и неприятно шевелилось. Прямо над дырой удивленно таращились круглые видеокамеры биоробота – если, конечно, боевые роботы умеют удивляться. Скорее всего, это только показалось Артему. Но что ему точно не показалось, так это взмывшая вверх черная тень, немыслимым образом оттолкнувшаяся от почти уже опустившейся заслонки биореактора.
Через мгновение Японец был уже в кабине «Коллектора».
– Молодец, что не оставил реактор открытым, – бросил он, садясь в кресло Артема. – Я рад, что не ошибся в тебе.
– Поведешь? – спросил Артем, чувствуя, как его начало буквально раздувать от гордости. Еще бы, похвала от такого воина, как Виктор, дорогого стоит. И наплевать, что меньше чем через минуту «Коллектор» врежется в Излучатель и все кончится. Такое даже перед смертью приятно слышать.
– Веди сам, – буркнул Японец, колдуя над кнопками, к которым Артем, сидя на своем месте, даже не думал прикасаться, – Курс – прямо на Излучат…
И тут «Коллектора» тряхнуло. Очень сильно, намного сильнее, чем прежде. Артем бросил взгляд на экран заднего вида – и закусил губу.
В ногу «Коллектора» вцепился «Раптор» и повис на ней, словно крысособака на ляжке дикого тура. Причем к нему на помощь спешили еще два чудовища с загодя раззявленными пастями.
– Прыгай!!! – заорал Японец.
Артем ударил ногами одновременно по педалям прыжка и хода. Правда, прыжка не получилось, уж больно тяжел был биоробот, болтавшийся сзади. Но получилось другое. «Коллектор» резко рванулся вперед… и одна из его ног, переломившись у основания, осталась в зубах «Раптора». Биоробот, не ожидавший такой развязки, покатился по битому кирпичу, словно кожаный мяч, получивший хорошего пинка.
Больше в дополнительных инструкциях Артем не нуждался – он просто повторил предыдущее движение, вновь изо всех сил выжав до пола две педали одновременно. «Коллектор» послушно скакнул вперед, увеличивая расстояние между собой и преследующей его стаей «Рапторов», и помчался вперед, при этом, правда, существенно проседая назад, – сказывалось отсутствие одной из стальных конечностей.
До пылающей громады Излучателя оставалось меньше сотни метров…
Артем отпустил левую педаль, оставив правую выжатой до отказа. Больше от него ничего не требовалось – разогнавшийся робот пер вперед на максимальной скорости. У него на хвосте висели восемь оставшихся «Рапторов», девятый несся следом чуть позади стаи, пытаясь наверстать упущенное и так и не выпустив из зубов трофейную ногу «Коллектора».
Артем улыбнулся. Хорошую смерть надо встречать с улыбкой.
«Чего тащишься, ученик? – внезапно пронеслась в голове чужая мысль. – Пасть закрой, а то сейчас зубы повылетают».
Артем бросил удивленный взгляд на учителя. О чем он, собственно? Сейчас не только зубы, сейчас и все остальное распадется в пыль, когда рванет эдакое количество взрывчатки.
А посмотреть было на что. Пока Артем гнал машину вперед, ни на что больше не обращая внимания, учитель что-то сделал с приборной панелью. Теперь перед Японцем была не просто стенка с кнопками, рычажками и прочей непонятной ерундой. Створки стенки раздвинулись, и из нее выехала рулевая колонка, пара педалей и несколько рычагов, похожих на те, что Артем видел в кабинах проржавевших до основания грузовиков времен Последней Войны.
– Ику! – коротко и непонятно выкрикнул Виктор, рванув на себя самый длинный из рычагов.
И тут прогремел взрыв…
Причем не один, а два. Один за другим, с промежутком в несколько секунд.
Сначала Артему показалось, что это всё. Что «Коллектор» взлетел на воздух вместе с пассажирами и сейчас начнет разваливаться на составляющие. На экранах был огонь, огонь везде… но сами экраны почему-то оставались целыми. Как и внутренность кабины, в которой сидели Артем и Японец.
А потом грохнуло снова, на этот раз далеко внизу, и Артем увидел, как сквозь пламя проступают контуры пламенеющего скелета Излучателя, с которого черными, извивающимися обрубками сыпались чудовищные гусеницы.
«С удачным катапультированием», – пришла чужая мысль, а вместе с ней – новое слово, значения которого Артем не знал. Но догадаться, что хотел донести до него Японец, было несложно. Профессор умудрился сделать сухопутный брандер так, чтобы за мгновение до взрыва кабину «Коллектора» выстреливало из корпуса боевого робота, словно пулю из ствола пистолета.
«Правильно мыслишь, ученик. Система „Nyma-go“, разработанная западными учеными еще до Последней Войны. Отстрел капсулы с экипажем боевой машины в критической ситуации. Вначале разрабатывалась как система отделения всего салона пассажирского самолета при аварии, но в реальности, как видишь, нашла применение только в некоторых боевых машинах».
«Нимаго? Снова по-японски?»
«Нет. Это сокращенно „нимфа-имаго“. Похожим образом у некоторых насекомых прямо из личинки-нимфы вылезает взрослая особь-имаго. Жутковатое зрелище, если не видел. Насекомое просто лопается, и из него лезет практически такое же существо, только чуть поменьше. А старый панцирь с глазами, усами и ногами остается. Склей его по шву – и будет чучелко твари, которая уже куда-то смылась по своим взрослым делам».
Хорошее дело мысленный обмен. Мгновение – и передана куча информации, которую обычными словами озвучивал бы минут десять. А тут – раз! Еще не успели грохнуться вниз после катапультирования, а уже буквально мгновенно получил неслабый объем информации об устройстве древних боевых машин.
Капсула приземлилась относительно мягко. Где-то внизу хлопнуло, будто огромный турий пузырь взорвался. Потом хлопнуло еще несколько раз, послабее. Кабина покачнулась – и встала прямо.
– Ну вот, стабилизировались, наконец, – проворчал Японец. – Теперь можно и разгерметизироваться, так как принудительная вентиляция кончилась вместе с «Коллектором».
Он повернул колесо замка, распахнул бронированную створку окна и принялся шустро щелкать тумблерами. С отделившейся кабиной «Коллектора» все еще что-то происходило. Она тряслась, где-то под полом гудели невидимые механизмы. Но не это сейчас интересовало Артема.
Он смотрел на экран заднего вида, где происходило воистину эпическое действо.
Излучатель медленно, но неотвратимо оседал вниз. Гнулись и лопались пучки арматуры, выбрасывая вверх огненные искры и кровавые молнии, гроздьями сыпались вниз гигантские гусеницы, беспомощно растопырив ужасные клешни, дрожал воздух, насыщенный электричеством, а сверху, из-за туч лился на землю водопад багрового света. Казалось, что там, в небе, гигантский невидимый снаряд пропорол защитный слой, и теперь освобожденная энергия хлынула на землю неудержимым потоком…
Артем оторвал взгляд от экрана, лишь когда с немыслимой высоты на землю рухнул шпиль высотного здания. Рухнул – и вонзился в землю, словно волшебный меч поверженного героя. Огненный свет медленно покидал невиданное оружие, которое на глазах превращалось в обычный, ничем не примечательный кусок насквозь проржавевшего металла.
– Ну что, поехали, – сказал Виктор, после чего капсула слегка затряслась.
– Как «поехали»? – не понял Артем.
И вдруг до него дошло. На боковых экранах медленно вращались четыре колеса, довольно далеко вынесенные за границы капсулы на тонких с виду конструкциях рамного типа.
– Знакомься. Теперь наша бывшая кабина «Коллектора» называется багги. Машина, предназначенная для перемещения по бездорожью. На мой взгляд, боевой робот лучше, но, как говорится, чем богаты. Из оружия есть крупнокалиберный пулемет «Браунинг М2НВ». Старенький, но надежный, как пружина от дивана.
Артем, слегка обалдевший от всего произошедшего, молчал.
– Если есть вопросы, задавай, ученик, пока есть время, – хмыкнул Виктор. – Вижу же, тебя распирает, того и гляди, сейчас порвёт.
Парень тряхнул головой, приводя вышеназванные вопросы в относительный порядок, но задал первый попавшийся:
– И куда мы сейчас?
– В Кремль, – коротко ответил Японец. – Туда же, куда сейчас направляется профессор. Хочу возобновить столь неожиданно прервавшуюся беседу. Надеюсь, ты не против?
Артем мотнул головой – по фиг, мол. Очередной вопрос уже готов был сорваться с языка, словно болт из ложа слишком тугого арбалета:
– А чем ты «Раптору» полморды снес? Я так и не понял…
– Вот им, – коротко ответил Виктор, кивком головы показав на один из мечей, рукояти которых торчали у него из-за спины. – Не веришь? Оба меча выкованы шестьсот лет назад великим мастером древности Сигетакой из Эдо. При этом кузнец смешал обычную сталь с металлом иного мира и закалил клинки в крови каппы, ребенка-вампира. Человек, умеющий работать таким мечом, способен рассекать любую другую сталь. Правда, тот, кто держит его в руках впервые, не разрубит и пучка соломы.
– А Излучатель? Почему надо было удариться именно об него, чтобы уничтожить «Рапторов»? Можно было просто приложиться об любую сохранившуюся стену.
– Можно, – усмехнулся Виктор. – Но какой охотник откажется одним ударом убить двух зайцев? Я подумал, что, даже если кто-то из «Рапторов» выживет после эдакого взрыва, им будет явно не до нас после того, как на них рухнет целое здание. И еще. Я не знаю, как ты попал в Зону, но подозреваю, что это было нелегко. Так вот, когда я разберусь с Кречетовым, мне нужно будет уйти отсюда. Думаю, уничтожение одного из Излучателей должно если не погасить, то хотя бы ослабить Купол, изолировавший Москву от остального мира. Еще вопросы?
Артем видел, что легкая эйфория, снизошедшая на Виктора после удачно проведенной операции, стремительно покидает его, уступая обычной для Японца холодной сосредоточенности. Еще немного, и он точно пошлет надоедливого ученика с его расспросами. Но все-таки Артем не удержался:
– Скажи, а если б у меня не оказалось шамирита, ты бы прыгнул в реактор?
Японец на мгновение оторвался от экрана, посмотрел на парня как на ненормального и вновь уставился на дорогу – если, конечно, просвет между двумя горами мусора можно было назвать дорогой.
– Ну ты сказал, ученик, как в лужу плюнул, – качнул он головой. – Запомни навсегда. Закон сталкера – это бороться до последнего, даже в ситуации, которая кажется тебе безвыходной. Только благодаря этому закону мы со Снайпером в свое время выжили в чернобыльской Зоне. Никакая подготовка, никакие навыки не спасут тебя, если ты не готов до конца идти к своей цели. Я просто собирался спрыгнуть вниз и немного помахать мечами. А биореактор открыл, чтобы побыстрее его охладить, – от постоянного форсажа на датчиках температура зашкаливала, он взорваться мог с минуты на минуту. Потому «Коллектор» и сбросил скорость – второй мозг, который мы так и не нашли, включил систему безопасности.
– Ты собирался драться мечами? Против десятка «Рапторов»?
– А что такого? – пожал плечами Японец. – Шанс, конечно, один к девяноста девяти, но глупо было его не использовать. Для тех, кто соблюдает Закон сталкера, и один шанс это очень и очень много.
– А кристалл…
– Благодаря твоему кристаллу багги сейчас едет, а не стоит в ожидании, пока мы загрузим в него кусок мяса. Так что всё не зря, парень. Это было серьезное испытание, и ты держался молодцом.
Артем улыбнулся. Приятно, черт возьми.
– Сейчас срежем дорогу через развалины и выйдем на проспект, который когда-то в древности носил имя академика Сахарова, – продолжил Виктор. – По нему должны были наши пройти к Кремлю на своем «Т-2222». Может, догоним. Так, к твоим рычагам управления «Коллектором», которые сейчас бесполезны, я подключаю сервомоторы пулемета. Удобная штука – альтернативное управление. Кстати, похоже, тоже наш профессор придумал, не было такого ни на наших машинах, ни у противника. Гений, блин, этот Кречетов, не поспоришь. Жалко, что сволочь. Короче, пулемет подключен, увидишь что подозрительное – мочи. Как понял?
– Без проблем, – отозвался Артем, осваиваясь с рычагами.
Оказалось, ничего сложного. Пулемет на крыше багги крутится в любую сторону. Правый рычаг отвечает за повороты, левый – за движение ствола вверх-вниз. А внутри экранов каким-то образом перекрестие прицела ездит в зависимости от движения рычагов. Левая педаль, та, что раньше за прыжки «Коллектора» отвечала, – перезарядка, правая – огонь.
– Только среднюю не трогай, – предостерег парня Виктор. – В инструкции про нее ничего не сказано. Вполне возможно, что это какая-нибудь пакость, например самоуничтожение на случай, если враги обложат, а в плен неохота. Так что ты там на всякий случай поаккуратнее.
Багги лениво переваливался через огромные кучи мусора, когда-то бывшие домами, а теперь сплошь заросшие диким кустарником, гигантскими лишайниками и вездесущим плющом. Порой хищные побеги растений осторожно трогали проезжающую мимо машину – проверяли, нельзя ли чем поживиться? Но, наткнувшись на холодный металл, моментально теряли интерес к странному устройству, нагло вторгшемуся в их владения.
Наконец, впереди показалась широкая полоса асфальта, изъеденного кислотными дождями и изуродованного древними воронками от снарядов. Но все-таки это была дорога, по которой всяко проще добираться до намеченной цели, нежели тащиться через развалины.
Багги ехал вперед, осторожно объезжая глубокие разломы в покрытии, воронки, заполненные какой-то подозрительно пузырящейся жижей, а порой и деревья, проросшие прямо сквозь асфальт и норовящие схватить зазевавшегося путника корявыми сучьями. Одна из таких огромных лысых ветвей растопырилась прямо над единственным местом дороги, где можно было проехать. Не уследишь, так если не сомнет крышу, то запросто может сдернуть с нее пулемет.
Артем двинул рычагами, поймал в перекрестие прицела мощное основание ветки и плавно надавил на педаль.
Короткая очередь простучала над головой. Разрывные пули взлохматили кору дерева, на ствол и остатки асфальта явственно брызнуло красным. Ветка судорожно дернулась, словно от боли, и, переломившись у основания под собственным весом, рухнула вниз, сокращаясь, словно рука или лапа, только что отделенная от живого тела.
– Хищная ива, – прокомментировал происшедшее Артем. – У нее сок очень похож на кровь. Странно. Обычно она растет рядом с водоемами, чистую воду любит. А тут ничего похожего не наблюдается. Может, подземная река…
– Чистую воду любит, говоришь? – пробормотал Японец. – Ее не только деревья любят, но и другие хищники тоже. Смотри внимательнее. Увидишь малейшее движение – стреляй не раздумывая.
…Артем до рези в глазах всматривался в руины близлежащих домов. Но все было тихо. Слишком тихо. Подозрительно тихо, как бывает на старых кладбищах Зоны. Вроде все спокойно, идет человек себе мимо могил, напряженно слушая звенящую тишину и успокаивая себя: «Да ладно, это все нервы, спокойнее, спокойнее…» А потом – раз! Высунется пара уродливых, измененных Зоной рук из ближайшей могилы и утащит несчастного под землю.
Но пока что даже намека не было на опасность. Развалины справа, развалины слева. Унылый, монотонный, до боли знакомый пейзаж. И что не так – не понять, только нервы звенят, словно натянутые струны…
Впереди показался старый танк со свернутой набок башней. Не продвинутый боевой робот, типа «Т-2222», а древнее, гусеничное, насквозь проржавевшее эхо Последней Войны… Странная, ирреальная картина. Вокруг – развалины, у которых уже осталось мало чего общего с человеческими жилищами. Если не знать, что это бывшие дома, то и не догадаешься – холмы и холмы, из которых торчат порой ржавые пучки арматуры и куски бетона. Спереди – останки танка, перегородившие дорогу. А слева – идеально сохранившаяся детская площадка с качелями, будто только что покрашенными веселой синей краской, двумя горками, с которых так любит съезжать на пятой точке детвора, песочницей, прикрытой разноцветным грибом-мухомором, и скамеечками для бабушек – почти новыми, разве что слегка облезлыми на тех местах, где обычно сидят люди. Справа – огромный, тоже прекрасно сохранившийся вентиляционный блок, наверно в незапамятные времена обслуживающий метро. Отец много про Зону рассказывал, и про такие вот хреновины тоже. Их еще вентиляционными киосками называли. Метров десять в высоту свежепокрашенной кирпичной кладки и огромное окно, забранное металлическими жалюзи. При этом отец говорил, что от таких мест, где все кажется новым, только что построенным, лучше держаться подальше. Это «острова», места, которые охраняет Зона. Влезешь в такое – там и останешься. Вон возле качелей осколок черепа валяется, не разобрать отсюда, человечьего или нео. Кстати, животные тоже обходят стороной «острова», чуют опасность…
– Ну что скажешь, ученик? – спросил Японец, снизив ход багги до самого малого. Теперь машина еле ползла по дороге.
– Справа и слева – два «острова», площадка и вентиляционный киоск, – сказал Артем. – Спереди танк дорогу перегородил. Путь один – между танком и венткиоском. С каждой стороны еще метр остается, можно попробовать проскочить.
– Очень уж на ловушку похоже, – задумчиво произнес Виктор. – Есть вариант вернуться и попробовать другой путь.
– Можем не успеть, – заметил Артем. – Сейчас уже вечер, скоро совсем темно будет. Если Кречетов собирается взять Кремль на рассвете, то он небось уже вышел со своей армией из «Олимпийского». И как ты потом будешь из Кремля своего профессора выковыривать?
– Тоже правда, – сказал Японец, задумчиво покусывая нижнюю губу. – Кстати, «островов» не два, а три. Слева за развалинами видишь край дома? Тоже не тронутый ни взрывами, ни временем. Знаю я этот дом. В мое время там был расположен Штаб командования войсками специального назначения. Вот уж где подземная инфраструктура была развита! Считай, прямо под этим домом две ветки метрополитена пересекаются, чтоб в случае чего спецуру можно было мгновенно в любую точку Москвы отправить. Плюс неслабый арсенал в бункере под метро с системой автономного жизнеобеспечения. Плюс сам дом фактически крепость.
– И что? – спросил Артем. – Это ж все давно было. Может, там и нет никого уже пару сотен лет.
– Я бы на это не рассчитывал, – покачал головой Виктор. – Не нравится мне, что этот дом – тоже «остров». В книжках моего детства было ясно написано, что на хорошо укрепленных «островах» имеют свойство селиться всякие уроды.
– Что, мы мало уродов покрошили? – пожал плечами Артем. – Я б рискнул.
– Ну смотри, ученик, – вздохнул Японец. – Ты в этих местах абориген, я же птица залетная. Попробуем положиться на твой опыт.
Хотел Артем сказать, что сам впервые в Зоне, но смолчал, надежно прикрыв свои мысли воображаемым щитом. Хоть и не знал парень, что такое «абориген», но учитель произнес это слово так, как если б хотел сказать «опытный», «значимый», «знающий». И разочаровывать его не хотелось. Поэтому Артем лишь коротко кивнул и с удвоенным вниманием принялся вглядываться в экраны, по которым черным пауком ползало перекрестие прицела.
Но вокруг было тихо. Ни малейшего движения не наблюдалось в развалинах. Даже ветер не шевелил высокую траву и колючие кусты-мутанты, облепившие окружающие холмы строительного мусора.
– Но все же перестрахуемся, – сказал Виктор.
Он на малой скорости подъехал к узкому проходу между танком и вентиляционным киоском – и неожиданно втопил педаль газа до пола.
Багги подпрыгнул, словно застоявшийся фенакодус, и рванул вперед, набирая скорость.
И все-таки они не успели…
В тот момент, когда машина пролетала мимо вентиляционного киоска, из-за ряда стальных жалюзи ударила мощная струя газа. Артем тут же почувствовал слабый, незнакомый аромат, разлившийся по кабине, – скорее приятный, нежели наоборот.
Однако Японец сразу переменился в лице. Бросив руль, он резким движением выхватил из-за пазухи аптечку. Машину тут же занесло, она ткнулась в угол венткиоска и заглохла. Артема швырнуло вперед. Один из рычагов довольно болезненно, но не критично ткнул под ребро – видимо, Японец все-таки успел нажать на тормоз, гася удар. Артем хотел было возмутиться, мол, что за ерунда? Подумаешь, чем-то хорошим в машине запахло, перебивая запах крепкого пота и гари. Но, глянув на лицо Японца, парень понял – случилось что-то очень серьезное, и сейчас учителю не до него.
Открыв аптечку, Японец выхватил из нее два шприц-тюбика с красными колпачками.
– Лови!
Один из тюбиков полетел в сторону Артема. Парень чисто машинально поймал его на лету.
– Делай как я! – прорычал Японец, срывая с шприц-тюбика колпачок и втыкая иглу себе в плечо прямо через одежду. – Быстрее, иначе сдохнешь! Это зоман!
Что такое «зоман», Артем не знал, но было вполне достаточно того, как  Виктор произнес это слово. И словами ударил, словно бичом, и мысленно продублировал – будто подзатыльник дал, причем прямо по мозгам, снеся начисто ментальный щит Артема, будто его и не было. Парень и сам не понял, как игла оказалась у него в плече. Чисто автоматически он сжал пальцы, вгоняя в мышцу неизвестное лекарство… и тут Артема скрутило, словно невидимая рука одним резким движением смяла его, как тряпичную куклу.
Сухой, надрывный кашель буквально разодрал легкие, из глаз хлынули слезы. Артем попытался схватиться за горло, чтобы хоть как-то смягчить жестокое перханье, от которого, казалось, вот-вот взорвется грудная клетка… но руки ему уже не повиновались. Мышцы пронзила острая, ирреальная боль, и парень упал на пол, содрогаясь в конвульсиях.
Но сознание еще не покинуло Артема. Он видел, как Виктор крутанул колесо замка, запирающего выходной люк, как пинком распахнул его. Потом сильные руки учителя ухватили парня за ворот и буквально выбросили его из машины. И лишь только после этого Японец упал рядом на серую траву, тоже хрипя и надрывно кашляя.
Над Артемом равнодушно возвышался кирпичный параллелепипед вентиляционного киоска, смахивающий на колоссальное надгробие. Рядом застыла врезавшаяся в него багги. Потом эту картину заслонила странная фигура, с головы до ног затянутая в зеленый плащ с капюшоном. Из-под капюшона торчала жуткая черная морда со стеклянными равнодушными глазами и круглой блямбой на месте рта. Сбоку у морды, словно гигантский нарыв, торчала банка защитного цвета.
«Противогаз» – всплыло в памяти. Похожую штуку отец постоянно носил с собой в сумке, один раз даже показал сыну. Объяснил, что к чему, но все забылось за ненадобностью. А сейчас вот вспомнилось, когда разглядел сквозь невольные слезы жуткую морду. Эх, знать бы раньше, что произошло… Мгновения хватило бы на мыслеобмен, и, если б учитель дал команду, еще находясь внутри багги, Артем вдавил бы в пол среднюю педаль самоуничтожения не раздумывая. А сейчас просто очень хотелось выдернуть из-за пояса нож и всадить его в эту черную харю по самую рукоять. Но тело не слушалось, будто уже и не принадлежало Артему, и грязно-серая пелена беспамятства неотвратимо заволакивала мозг, словно волна весеннего паводка, сметающая на своем пути все лишнее и ненужное.

* * *

– Нас они по-другому взяли. Шерстяной «Т-2222» разогнал, хотел тот гребаный танк снести. Так они тупо шарахнули по суставам робота из двух РПГ, а потом предложили – или мы выходим с поднятыми руками, или они продолжат расстрел из гранатометов, а потом через дыры в броне подадут внутрь робота зоман. Что такое зоман, я знаю, читал в воинском наставлении, которое у нас в Зоне трех заводов сохранилось…
Голос Иона доносился глухо, словно сквозь телогрейку, надетую на голову. И ощущение было схожее. Лицо горит, дышать трудно, во рту сухость, горло дерет, словно по нему рашпилем прошлись.
– Ну мы и вышли, куда деваться. Нас сразу повязали – и сюда. Хорошо, что Данила в себя пришел. Мы с Шерстяным его под руки подхватили и на себе потащили, а он помогал как мог, ногами поломанными перебирал. Иначе бы не дотащили, тяжелый он. А Колян со своим корешем железным свалили. Не ожидали эти, в противогазах, что из «Т-2222» два серва выскочат. А оба РПГ у них разряжены были и за спинами у гранатометчиков болтались. Те даже пытаться не стали снаряжать их выстрелами, все равно б не успели. Стреляли по ним вслед из АК, да всё без толку. Какой смысл палить по серву из автомата? У него броня хоть и скромная по сравнению с танком, но пулю 7,62 вполне держит.
– А кто они, эти, в противогазах?
Голос Японца был хриплым, но все-таки узнаваемым.
– Да черт их знает, – безразлично ответил Ион. – Может, маркитанты, но, скорее, просто бандиты. Хотя крепость у них солидная. Восьмиэтажный домина старой постройки, нижние два этажа заложены кирпичами, остальные до бойниц переоборудованы или прикрыты бронелистами, наваренными на стальные карнизы. Впереди стрельница шестиэтажная к дому примыкает, на ней четыре крупнокалиберных пулемета. Возле входа тоже пулеметные гнезда и два танка закопаны по самые башни. Судя по тому, как они отчищены, пушки там вполне рабочие. И маскировка хорошая. Только вблизи можно понять, что это не кучи старого мусора, а вполне себе годные огневые точки. В общем, проволокли они нас мимо всего этого счастья и спустили сюда, в подвал. А здесь уже народу вон сколько сидит, участи своей дожидается. Кого маркитанты продали бандитам, кого бандиты сами поймали. Как сталкеров Купол в Зоне запер, так многие возле него ходили, искали выход. Тут их и ловили маркитанты, бандюки, работорговцы, нео – все кому не лень. И похоже, большинство из них сюда, в этот подвал, попали. Я тут поспрашивал, многие думают, что нас всех в рабство к нео продадут. Хорошо бы, оттуда хоть сбежать можно.
– Вряд ли, если эти бандиты не совсем идиоты, – прохрипел Японец. – А судя по тому, что ты рассказываешь, они далеко не идиоты. Если бы продать хотели, глаза б вам завязали или мешки на головы надели, чтоб вы не могли их укрепления срисовать, а потом сболтнуть где-нибудь лишнего. А так, похоже, в расход нас всех готовят…
Виктор закашлялся. Кашлял он долго, надрывно, при этом в темноте, плавающей перед глазами Артема, что-то постоянно позвякивало.
Ощущение заложенности ушей потихоньку прошло, да и дышать стало попроще. Артем с усилием разодрал слипшиеся веки и невольно прищурился. Свет, хоть и слабый, больно резанул по глазам. Вновь выступили невольные слезы.
– О, гляньте, парнишка ваш очнулся.
Незнакомый голос раздался слева. Артем с усилием повернул голову, заодно спасая глаза от света, льющегося с потолка. Сморгнул – и различил в полутьме незнакомого бородатого мужика, склонившегося над ним.
– Ты это, полежи пока, не дергайся особо, – сказал мужик. – Это у тебя светобоязнь после отравления. Хорошо, что кореш твой с тобой афином поделился, иначе б кранты.
– Где… мы? – спросил Артем – и едва услышал собственный голос. Но мужик разобрал сказанное.
– В подвале бандитской крепости, где ж еще?
Понемногу глаза Артема привыкли к полумраку, и он смог разглядеть окружающую обстановку. Тусклый светильник под высоким потолком, сырые стены, ржавые стальные кольца, ввинченные в эти стены, и цепи, идущие вниз от этих колец. К цепям было приковано множество людей, сидящих вдоль стен. Не меньше сотни. Оборванных, грязных… У некоторых были хорошо видны следы побоев на лицах и разодранные в кровь костяшки пальцев. Видать, непросто далось бандитам пленение сталкеров, попавших в ловушку Зоны.
Артем шевельнулся, чтобы сесть поудобнее, но руку поднять оказалось довольно тяжело. Он опустил глаза. Ну да, конечно. Его запястья охватывали толстые стальные браслеты, и две тяжеленные цепи тянулись от них к стене.
– Слышь, борода, а тут хоть кормят? – раздался неподалеку знакомый голос. Ага, значит, Шерстяной тоже здесь.
– А как же, раз в день обязательно бывает, – отозвался бородач. – Эти архаровцы спускаются сюда, расковывают умерших, расчленяют и разбрасывают куски по полу. Кто успел схватить, тот и сыт. А воду со стен собрать можно. Подставил ладошку – и жди, пока сверху натечет.
– Ну прям вообще санаторий, – восхитился мутант.
– Сана… чего? – не понял бородач. Да уж, это точно не сталкер. Руки целые, лицо целое, одежда почти не порвана. Небось из рабов, тех, что трудились на стадионе в «Олимпийском». Случайный человек в Зоне. Понадеялся поживиться хоть чем-нибудь, перешел МКАД – и попал под раздачу.
– Неважно, – отмахнулся Шерстяной, раздраженно звякнув цепью. – Слышь, Ион, как там Данила? Он вроде рядом с тобой сидит.
– Не дождешься, проглот, – раздался глухой женский голос. – Он без сознания опять, но дышит.
– Да я ж разве про то? – возмутился Шерстяной. – Неужели ты думаешь, что я бы Данилу жрать стал? Я ж просто здоровьем товарища поинтересоваться…
– Ты смотри, девка! – удивился бородач. – Надо же, повезло, что бандюки ее в сумерках не разглядели. А то б давно уже по кругу пустили.
Подруга Снайпера хотела что-то ответить, но не успела. Внезапно загремел, заворочался ключ в замке металлической двери, расположенной в дальнем конце подвала, и всем стало как-то не до разговоров. Заскрипели давно не смазанные петли, и внутрь вошли двое.
Полумрак, царивший в помещении, не позволял как следует разглядеть вошедших, да это было и не нужно. И так понятно: бандюки пришли проведать свое имущество.
– Ну вот, Шаман, смотри, всего сто пятнадцать голов, – доложил один из вошедших. – Пока ты к Куполу ходил, бригады Секача и Лопаты твой приказ исполнили. Наловили сталкеров, сколь смогли, а потом вскрыли бункер на юге. Там взяли основное стадо. И сегодня под вечер еще шестерых около засеки повязали. Правда, пришлось два выстрела к РПГ потратить, четверо на боевом роботе шли.
– Ну и шли б себе дальше, – произнес самый широкоплечий из группы, словно высеченный из черного дерева. – Ты ж знаешь, у нас каждый выстрел на вес шамирита.
– Так они б танк снесли, – слегка обиженным тоном произнес говоривший. – Мы три дня убили, пока его на дорогу затащили. Зато потом багги взяли почти целехонький. Двоих газом траванули, они и вывалились.
– Идиоты, – раздраженно бросил широкоплечий. – Теперь после зомана ты этот багги отмывать будешь?
– Ну… можно кого-то из пленных припахать? – неуверенно протянул бандит. – Все равно без дела в подвале зады отсиживают.
– Эти для другого нужны. Да перед транспортировкой не забудь всем надеть на головы мешки.
– Может, не стоит, – усомнился бандит. – Мешковина – она тоже денег стоит, а тут пленных больше полусотни.
– Ты же знаешь, я не люблю, когда мясо визжит, видя, куда его волокут, – отрезал широкоплечий. – Ладно, здесь все ясно, пошли…
Артем уже давно узнал голос вожака бандитов, но все никак не мог поверить. Да и правда, мало ли встречается похожих голосов? Он и сейчас не верил, просто само вырвалось, практически против воли:
– Отец?
Голос парня был еще очень слабым, но плечистый главарь услышал. Остановился на полпути к двери, повернулся настороженно, словно крысопес, услышавший в кустах подозрительный шорох.
– Шам, ты чего? – удивился спутник главаря.
Но тот уже не слушал. Он уверенным шагом шел по проходу, вглядываясь в лица пленников. Артем больше не сомневался. Таким пружинистым, неслышным шагом умел ходить только один сталкер на свете…
Обычный человек вряд ли увидел бы что-либо в подвальном полумраке, кроме темных силуэтов, сидящих вдоль стен. Но высокий не ошибся, безошибочно разглядев среди множества грязных, измученных лиц одно-единственное…
– Артем?
Теперь вблизи его можно было разглядеть как следует. Волевой подбородок, два параллельных шрама на небритой щеке – след от когтей рукокрыла, пронзительные глаза, казалось, выворачивающие душу наизнанку. На голове бандана, на руках – кожаные мотоциклетные перчатки, одет в камуфляж «флора», весьма популярный в среде сталкеров. Из-за плеча высовывается трубчатый приклад автомата, на широком поясе – охотничий нож в кожаном чехле. Именно таким Артем и помнил отца – подтянутым, собранным, словно дикий зверь-мутант всегда готовым к броску. Конечно, видел он его и дома – за столом, в бане, спящим на печке. Но в памяти отпечатался только этот образ. Все остальные словно к другому человеку относились, были смазанными, нечеткими, неживыми. Захочешь вспомнить отца, скажем, перекрывающим крышу – и встает перед глазами расплывчатое пятно с контурами человеческого тела, размеренно машущее молотком. Видимо, у каждого живущего на этой земле есть один-единственный настоящий образ, полностью отражающий его внутреннее содержание. А остальное так, промежуточные моменты бытия. И лишь в истинной ипостаси человек выполняет свое предназначение, и только в ней он запоминается и близким, и друзьям, и врагам…
– Здравствуй, отец, – проговорил Артем, приподнимаясь на локте. – Дома у тебя было другое имя.
– Дома и я был другим, – сказал сталкер со страшным прозвищем Шаман. – Хотя еще вопрос, где мой дом – там, за МКАД, или здесь, в Зоне.
И обернулся к напарнику, так и не решившемуся пройти в одиночку на середину подвала, несмотря на то что все узники были накрепко прикованы к стенам. Хрен их знает. Так вроде валяются словно мешки с дерьмом, а одно неловкое движение – бросятся разом на всю длину цепей, подсекут ноги и загрызут на месте не хуже мутантов. Это вон Шаман свою башню, по ходу, в Поле Смерти потерял, стоит, трет с каким-то пацаном. А ведь рядом с тем щенком сидит невзрачный с виду мужик, который Хорса убил одним движением пальца. Сунул тому под челюсть вроде слегка – и привет. Если б не был этот невзрачный газом отравленный, так бы и перемочил всю группу как пить дать – двигался он нереально быстро, а стояли пацаны, считай, рядом. Только кашель его скрутил, тут и повязали искусного убийцу. А иначе…
Размышления бандита прервал окрик главаря:
– Слышь, Балан, зови сюда Коваля, надо с парня «браслеты» снять.
– Так это, Шаман, ночью же один хрен…
– Мухой, я сказал! – взревело непосредственное начальство.
Балан прям почувствовал, будто его в грудь толкнуло невидимой волной ярости. Толкнуло, развернуло и придало нехилое ускорение, после чего бандит резво побежал по коридору, словно гонимый ветром кусочек омертвевшей коры шагай-дерева.
– Совсем охренел бугор, – бормотал он себе под нос на бегу. – Ревет как жук-медведь ни с того ни с сего, среди мяса шляется как у себя дома. А нам все про технику безопасности задвигает, ага. Надо будет, пожалуй, еще пару пацанов с «Печенегами» с собой прихватить. Это бугру все до одного места, и сам болотник ему не брат, а я еще пожить хочу, ага…

* * *

Комната не отличалась роскошью обстановки. Стол, два стула, кровать, тумбочка возле кровати, старый, но крепкий шкаф в углу возле окна, широкая лавка возле стены. Вот, в общем-то, и все, если не считать оружия.
Оружия было много. В стойке возле шкафа АК-74М с подствольным гранатометом, винтовка СВД-С с зачехленным оптическим прицелом, автомат ВАЛ – тот самый, что висел у отца за спиной там, в подвале. На шкафу раскорячился пулемет с набалдашником на стволе, напоминающим бутылку. Как же его? Ну да, АЕК-999. А набалдашник называется смешно – ПМС. Но не тот пмс, что у девчонок случается периодически, а прибор малошумной стрельбы. Все это отец заставлял Артема запоминать, показывая вытертые картинки. И как называется, и как разбирается-собирается. В теории, конечно, но требовал, чтоб сын назубок знал, что в какой последовательности отсоединяется-присоединяется. Оказалось, не зря. Существует все это богатство здесь, в Зоне, и отец его хозяин. Но почему ж он не отнес оружие в Крепость, где в нем так остро нуждаются люди? Это еще предстояло узнать.
Сейчас же Артем сидел на лавке и чувствовал себя не совсем уютно. Первым делом подручные отца отвели его в баньку. Когда же парень, помывшись как следует, вернулся в раздевалку, то своей старой одежды не нашел. На старом, облезлом стуле лежал абсолютно новый камуфляж, и скрипучие, «с нуля», берцы стояли под стулом. Пришлось надеть все это. Видать, совсем недавно обмундирование прошло путь от какого-нибудь старого склада до Поля Смерти, после чего, мастерски восстановленное, попало сюда, на стул рядом с парилкой. Необмятая одежда, хоть и подобранная точно по размеру, неприятно терла кожу в местах сгибов, но это были мелочи по сравнению со взглядом отца, от которого некуда было укрыться.
Отец лежал на свежепокрашенной, а может, тоже восстановленной в Поле Смерти железной кровати, закинув обутые в берцы ноги на дужку, и неотрывно смотрел на сына. В уголке его рта дымила хитро свернутая папироса. Артем по опыту знал – такой взгляд не сулит ничего хорошего. Но пока что бури не было. Отец думал, иногда переводя взгляд с сына на его оружие и обратно. Нож, пистолет и автомат Артема лежали на столе, там же небрежно брошенный валялся мешок Шерстяного с остатками шамирита.
Наконец отец перестал сверлить взглядом отпрыска и заорал так, что жалобно дрогнули в окне на удивление целые прозрачные ледяные пленки, которые в старых книжках называли стеклами:
– Балан! Балан, ммля!!
– Чего, бугор? – всунулась в дверь рябая рожа то ли ординарца, то ли денщика, то ли слуги-телохранителя.
– Скажи Маланье, чтоб пожрать принесла на двоих. Все как обычно. И передай – если хоммятина опять будет с кровью внутри, я сам ее пушу на мясо биороботам.
– Понял, бугор, ага.
Рожа скрылась за дверью.
Главарь бандитов вновь взглянул на сына.
– Не люблю с кровью. Везде кровь, а если она еще и в жратве будет, то это вообще труба.
– Я помню.
– Ну рассказывай.
Артем посмотрел на отца. Выдержать взгляд матерого сталкера было непросто, но парню это удалось. Прошла секунда, другая.
– Что рассказывать?
– Всё. Как из дома сбежал. Как через Купол проник в Зону. И какого сиама ты делаешь здесь, хоть я тебе строго-настрого запретил выходить за ворота Крепости.
Артем вздохнул – и рассказал все.
– Вот, значит, как, – сказал отец, прикуривая новую папиросу от бычка старой. – Получается, ты настоящим сталкером заделался. Только запомни на будущее – меня спасать не надо. Если я живой, то сам вернусь. А труп искать в Зоне глупо. На хрен никому не нужны обглоданные кости, и тебе в том числе.
– Мне был нужен отец, поэтому я здесь, – глухо отозвался Артем.
Сталкер хмыкнул, при этом под верхней губой показались желтые, прокуренные зубы.
– Ты сдох бы здесь в первые же часы, если б не случайность. И мог сделать это еще много раз…
– …если б не мои друзья, которых ты держишь в подвале, – перебил отца Артем. – Ты отпустишь их?
– А я думал, что в Зоне ты набрался хоть немного ума, – разочарованно протянул сталкер. – Ты был просто нужен своим так называемым друзьям – в качестве носильщика, водилы, стрелка, лекаря, солдата. Они использовали тебя в своих интересах, как дрессированного крысопса, и, естественно, оберегали как собственное имущество. А сейчас они – мое имущество, которое я намерен продать этой ночью за хорошую цену. Что-то ты изменился в лице, сталкер.
Отец Атрема резко сбросил ноги с дужки и сел на кровати, не отрывая от сына колючего, немигающего взгляда.
– Осуждаешь? Осуждай, твое право. Только не забывай, что на средства, которые я приносил из Зоны, ты жил с рождения. И мать жила, пока не померла.
А ты думал, что богатые трофеи я находил, копаясь в дерьме мутантов? Да их все выбрали еще двести лет назад и растащили по норам. И каждый патрон, каждый ржавый ножик здесь в Зоне приходится выгрызать с мясом, понимаешь? С мясом! И каждая живая тварь норовит сделать то же самое, если увидит что-то ценное у тебя. Причем этот закон не только в Зоне рулит. Там, за МКАД, то же самое, только не так явно выражено. Там хитрые торговцы прикрываются красивыми словами, норовя обобрать тебя до нитки и выкинуть голые кости крысособакам. Ты еще не понял, сталкер, что, кроме меня, ты на хрен никому на свете не нужен? И что только ради того, чтоб оградить тебя от Зоны, я, рискуя жизнью, мотался между ней и Крепостью все эти годы, завоевывал уважение у местных маркитантов, чтоб боялись и не кидали при сделках, выбивал мутантов из этого дома, превращал его в неприступный замок, сколачивал группировку из таких же сталкеров, как и я сам…
– Почему-то мне они показались обычными бандитами, – заметил Артем.
– Так. Понятно.
Отец хлопнул лопатообразными ладонями по коленям.
– Короче, сын, не дорос ты еще до Зоны. А это значит следующее. Сегодня ночью у меня крупная сделка, а утром мы одеваемся в тяжелые противорадиационные костюмы и я отвожу тебя обратно в Крепость.
– То есть как – в Крепость? – удивился Артем. – А как же Стена?
– Я как раз возле МКАД был, искал проход, когда что-то в Зоне грохнуло и Стена стала мерцать, – пояснил отце уже более спокойно. – В ней начали обозначаться разрывы, этакие полупрозрачные участки, за которыми видно лес, небо, иногда даже траву можно разглядеть.
– Излучатель… – пробормотал Артем.
– В смысле?
– «Красные ворота». Тот Излучатель, о котором я рассказывал. Он рухнул, и Стена ослабла.
– Возможно, – кивнул отец. – Когда Стена начала мерцать, я принялся кидать в нее камешки, гильзы. Через разрывы они пролетают свободно, да только уж больно быстро те возможные проходы снова становятся сплошной стеной. Но, как я думаю, пройти все равно можно. Там определенная система есть, мерцания упорядоченные. Вот и попробуем. Возьмем несколько пленных и пустим их вперед. Если пройдут через Стену и останутся живы, значит, заработают свободу. По-моему, нормальный вариант.
– А остальных – на продажу?
– Я все сказал, – отрезал отец. – Эй, Маланья, чего под дверью топчешься? Не бойся, заходи, мы тут с голодухи подыхаем.
Дверь робко скрипнула, в комнату вошла грудастая, широкобедрая девка. На ее простоватом лице блестели невыплаканными слезами испуганные глаза, какие бывают у забитой прислуги, отчаянно боящейся своего хозяина. Одета в грубое платье, сшитое из мешковины. В руках – поднос с настоящими тарелками, наполненными едой.
Запах от подноса шел изумительный. Рот Артема тут же наполнился слюной, тем не менее, глаза он отвел довольно быстро – роскошный бюст, покачивавшийся над подносом, заставил забыть о еде. Парень почувствовал, что его щеки запылали.
– Это тоже понятно, – кивнул отец. – До Зоны не дорос, а до бабы – в самый раз. Короче, Маланья, иди в соседнюю комнату, приготовь там постель и жди. Свистну – уберешь посуду, после чего отведешь сына в койку и обслужишь по полной программе. Все ясно?
– Да, господин, – поклонилась девка, скользнув по фигуре Артема заинтересованным взглядом.
– Свободна.
Девка вышла, слегка покачивая бедрами.
– Вот таким образом, – сказал отец, вставая с кровати. – Пошли за стол, ужин стынет.
– Да, отец, – сказал Артем, подражая интонации Маланьи.
– Ты это брось, – строго сказал сталкер, разливая по настоящим хрустальным рюмкам прозрачную жидкость. – Она – рабыня, ты – мой сын и наследник. Чувствуешь разницу?
– Не особенно.
– И хрен с ним, – кивнул отец. – В Крепости я с Команча шкуру спущу, если он не научит тебя за годик уму-разуму. А там, глядишь, и в группировку тебя возьму заместителем. Курс молодого бойца ты, считай, прошел досрочно, пора тебя на настоящего сталкера готовить.
– Я так и понял, что Команч под твою дудку пляшет, – сказал Артем. – Когда они за мной гнались, он орал как резаный «Стрелять на поражение!», но ни одна пуля или стрела меня не коснулась.
– Понятное дело, – усмехнулся отец. – Команч в курсе, что было бы, если б он отдал особую команду «Огонь!» и они тебя подстрелили. Это он так, дисциплину поддерживал, имитацию бурной активности наводил, пытаясь и тебя поймать, и авторитет сохранить. Считай, вся Крепость заточена под то, чтобы тебя воспитывать и охранять. Только ты ничего не замечал. И это нормально. До поры до времени детям нужно верить в сказки. Теперь ты вырос, на своей шкуре понял, что чудес не бывает, значит, пора тебя учить настоящему делу.
– Как людей продавать?
– И этому тоже, – жестко сказал отец. – Все, разговор окончен. Сейчас поедим, и давай-ка иди к Маланье. Она тебя как раз обучит кое-каким вещам, необходимым настоящему сталкеру. Ну давай по одной за встречу.
– За встречу, отец, – сказал Артем, поднимая наполненную рюмку из настоящего, довоенного хрусталя.

* * *

Маланья храпела – сладко, протяжно, с чувством, как может храпеть только очень счастливый человек. Да и правда, много ли бабе надо для счастья? Покушать чего-нибудь, крыша над головой, соломенный тюфяк и теплый мужик под боком, который не бьет и во всех смыслах справно делает мужскую работу. Еще, конечно, детишек бы хорошо для полного счастья, о чем поскулила слегка Маланья после жарких объятий на том самом огромном тюфяке, брошенном прямо на пол.
Артем не перебивал. Он глядел в потолок и думал. Любой мужик знает, что бабий скулёж никогда не мешает ни тому, ни другому. Теперь об этом знал и Артем.
Маланья еще немного поныла насчет своей нелегкой доли рабыни – и захрапела, уткнувшись носом в плечо случайного соседа по тюфяку.
За окном была ночь, похожая на большую черную тряпку, свесившуюся с Купола. Ни звезд, ни луны, которые порой можно увидеть за МКАД, когда ненадолго появляется разрыв в свинцовой пелене облаков. Здесь же ничего похожего, сплошная безоглядная чернота. Хотя непроглядная темень всегда к лучшему для сталкера, пусть даже и не доросшего до Зоны.
Артем осторожно вытащил плечо из-под носа Маланьи и неслышно поднялся на ноги. Девушка не проснулась, лишь почмокала полными губами и подложила под щеку ладонь. Вот и хорошо.
Мягкими, неслышными шагами парень подошел к двери, аккуратно снял крючок и выглянул в коридор. Ага, Балан дрыхнет на посту возле отцовой двери. Задница на табуретке, АК между ног прикладом в пол, ладони примотаны ремнем к цевью, а на руках словно в гамаке разместилась щекастая башка нерадивого денщика-телохранителя. Еще немного – и вся эта кривая конструкция завалится вперед, грохоча по полу костями и автоматом, чего в данной ситуации допустить никак нельзя.
Артем тихонько прикрыл за собой дверь, сделал несколько шагов, левой ладонью прикрыл рот спящего, после чего нанес рубящий удар кулаком правой руки по затылку нерадивого часового.
Если б удар был нанесен на два пальца ниже, Балан умер бы в течение нескольких секунд. Перелом шейных позвонков – штука фатальная. А так бандит просто плавно переехал из состояния сна в глубокую отключку, отчего его безжизненное тело стало уже более уверенно заваливаться вперед.
Артем это дело пресек, мягко прислонив его спиной к стенке, после чего двумя движениями распутал автоматный ремень на руках часового. Помимо АК Артем разжился подсумком с двумя магазинами и штык-ножом, отвратно воняющим прогорклым жиром. Твою мать, неужели трудно нож помыть после того, как ковырял им тушенку? Хотя дурака совестить все равно что плевать против ветра. Другие дела есть.
Так, с оружием порядок. Теперь посмотрим, где ключ, которым Балан открывал дверь подвала. В нагрудных карманах нету, на шее тоже… ага, на петле для ремня застегнут карабин с цепочкой, уходящей прямо в объемистый карман штанов.
Ключей оказалась целая связка. Ясно, на месте разберемся каким из них подвал открывается. Артем отстегнул ключи от петли – и задумался.
Пока они с отцом шли наверх длинными коридорами здания, им на пути попались несколько патрулей и три стационарных поста охраны, по посту напротив каждого входа на следующий этаж. Эдакая огневая точка без особых наворотов. Стол, на столе РПК, направленный стволом на дверь, за столом мордоворот. Вроде и индифферентный, сидит себе, в зубах ковыряется. Но в случае чего понятно – одной секунды для него достаточно, чтобы вскинуться и рассечь очередью того, кто попытается без разрешения войти на этаж.
Соответственно, один-единственный выстрел из АК переполошит весь дом, и на этом поход Артема закончится. А вот если завладеть отцовским бесшумным АЕК-999, что на шкафу стоит, совсем другой бы коленкор получился.
Парень вздохнул, осторожно положил автомат на колени Балана и снова примотал оружие ремнем к безжизненной руке. Пройдут патрули по коридору – ни дать ни взять спит Балан, свесив голову на плечо. Небось картина привычная. Даже штык-нож Артем пристегнул обратно к поясу вырубленного стража. Если все получится с пулеметом, то, глядишь, удастся и свой танто вернуть, который у отца на столе валялся рядом с АПС.
Конечно, будь отец трезвым, парень ни за что не решился бы на подобную авантюру. Но этим вечером расчувствовавшийся сталкер почти в одиночку уговорил литровую бутыль самогону – Артем лишь из вежливости несколько раз отпил из своей рюмки. И сейчас мощный отцовский храп сотрясал хлипкую филенку двери, отделяющей от коридора покои главаря группировки.
Артем проверил еще раз, не собирается ли Балан завалиться на бок, прошептал «смотри у меня!» и, шагнув к двери в комнату отца, осторожно ее приоткрыл.
Сталкер спал, отвернувшись к стене. Прямо как был, в камуфляже и берцах, так и вырубился. И при этом храпел так, что Артему можно было и не скрываться особо – мощные рулады заглушили бы даже топот жука-медведя.
Ну Артем и пошел – не особо наглея, но и не шибко скрываясь. Его пояс, к которому были пристегнуты кобура с АПС и ножны с подарком Японца, лежал на тумбочке отца. Осторожно забрав свое имущество, Артем перепоясался, застегнул латунную пряжку и почувствовал себя немного увереннее. Теперь можно и остальным оружием заняться.
Парень направился к шкафу, протянул руки вверх, снял пулемет с присоединенной коробкой патронов. Нормально прошло, можно и в обратный путь отправляться.
Внезапно храп прекратился, будто ревущий водопад одномоментно перекрыли плотиной.
– Поставь на место.
Артем аж зажмурился от огорчения. Вот и всё. Возомнил, что уже всему научился у Японца, умеющего ходить бесшумно, словно ночная тень, – и на тебе, получи…
– Поставь на место, я сказал!
Отец уже сидел на кровати и сверлил сына тяжелым взглядом красных, воспаленных глаз.
Артем подчинился.
– Значит, пришел дружков своих спасать? – криво усмехнулся сталкер. – Ну-ну, герой. И Балана, получается, грохнул. Знаешь, что полагается в группировке за убийство товарища?
– Я не в твоей группировке! – с вызовом бросил Артем, даже и не думая оправдываться.
– А тем, кто не в группировке, за это причитается четвертование, – сказал отец, поднимаясь с кровати и расправляя широченные плечи. – Чего глазами сверкаешь? Смелый? Думаешь, я тебя отмазывать буду? Щенок, мля! За кого впрягаешься? За вонючее мясо, гниющее в подвале?
…Глухая ярость медленно поднималась в душе Артема. Значит, Данила, Японец, Шерстяной, подруга Снайпера – гнилое мясо? Друзья, с которыми он плечом к плечу бился с порождениями Зоны и делил пищу у костра, друзья, которые так многому научили его и не раз спасали жизнь, для отца – всего лишь мясо, предназначенное для продажи?
– Не подходи, – тихо сказал Артем, выхватывая из ножен на поясе подарок Виктора. В тусклом свете, отбрасываемом керосиновой лампой, угрожающе блеснул клинок танто.
– Вот, значит, как, – прорычал сквозь зубы сталкер. – С ножом на отца? Ладно.
Он шагнул вперед, при этом сделав руками неуловимое движение. Артем ощутил сильный удар по тыльной стороне кисти, сжимающей нож, и сразу же основание носа пронзила острая боль, заставившая парня запрокинуть голову и провернуться на каблуках. После чего на его горле сомкнулся капкан.
– Ну что, сталкер? Что ты теперь сделаешь? Да какой ты сталкер, мать твою… Так, дерьмо крысособачье, не стоящее и шкурки вшивого хоммута. Знал бы, что из тебя вырастет, своими руками придушил сразу после рождения. Впрочем, и сейчас еще не поздно.
Предплечье отца, стоящего за спиной, давило на горло все сильнее…
Артем захрипел, комната поплыла перед глазами. Но ярость, переполнявшая парня, не давала ему отключиться. Она требовала выхода, как рвется наружу водопад, перехлестывая через толстенные створки плотины.
– Пусти!!! – рванулся Артем с силой, которой даже сам не ожидал от себя.
Внезапно хватка ослабла. Парень дернулся еще раз, освободился от захвата, повернулся…
Сталкер стоял посреди комнаты, недоуменно глядя на ладонь, испачканную кровью. На его груди слева расплывалось небольшое темное пятно. В глазах отца искреннее недоумение постепенно сменялось пониманием.
– Прости, сынок, – тихо произнес он. – Я ошибался. Ты и вправду стал настоящим сталкером…
Его взгляд затуманился. Сейчас глаза этого человека уже видели то, что недоступно живым, – начало дороги в далекий Край Вечной Войны. Потом ноги сталкера подкосились, и он тяжело рухнул на пол.
Артем несколько мгновений с ужасом смотрел на отца, потом перевел взгляд на танто, который Шаману каким-то чудом не удалось выбить из руки сына. А может, он и не хотел его выбивать… Испытать решил Артема в очередной раз? Или же просто смертельно устал от этой жизни? Увы, но на эти вопросы отец уже никогда не ответит…
Самый кончик клинка был темным, словно его только что обмакнули в краску. Но ведь Артем даже не почувствовал, как нож вошел в тело! Так, клюнул слегка, пробив ткань камуфляжа… и, как оказалось, достал до сердца.
– Отец… – прошептал Артем. – Да как же это? Я тебя убил, да?
Нож упал на пол. Сын бросился к отцу, прижал пальцы к точке под ухом, все еще не веря и надеясь найти пульс…
Пульса не было. И не было жизни в широко открытых глазах сталкера, в самый последний момент понявшего для себя что-то очень важное. Жаль, что настоящая мудрость приходит к некоторым людям, лишь когда им под ноги ложится дорога длиною в вечность…
Артем вытер рукавом камуфляжа лицо, мокрое от слез, и поднялся с колен. Поздно плакать, сожалеть, выпрашивать прощение у того, кто тебя все равно уже не услышит. Как знать, может, сложись все чуть-чуть по-другому, и сейчас бы несчастный протрезвевший отец рыдал над телом задушенного сына. Но случилось то, что случилось. Прошлого не вернуть, а в настоящем был Артем и несколько десятков головорезов, пока не знающих о том, что произошло в этой комнате. Причем отец предупреждал – за совершенное Артемом у них полагается четвертование.
А еще были те, кто сейчас сидели в подвале этого дома, прикованные к стенам в ожидании своей участи. И среди них – друзья Артема. Настоящие друзья, что бы ни говорил о них покойный сталкер.
Парень подобрал с пола нож, обтер его о влажный от слез рукав своего камуфляжа и вложил в ножны. Потом снял со шкафа пулемет, решительным шагом пересек комнату и распахнул дверь, ведущую в коридор.

* * *

День, который должен был стать великим, явно не задался с самого начала. Сначала талантливый, но при этом слегка недалекий ученик приволок какое-то тело, по его словам обладавшее суперспособностями. Изучить тело не удалось – в лабораторию ворвался ненормальный синоби, жаждавший крови, в результате чего пришлось бежать через секретный ход. Хорошо, что удалось, – помнится, чокнутый воин уже давно поклялся распороть профессорский живот, засунуть туда подожженный взрывпакет и посмотреть, что из этого получится. М-да…
В результате оставшийся с носом синоби вместе с супертелом благополучно ушли от погони, угнав при этом один из брандеров. Посланные в погоню «Рапторы» не вернулись. К тому же ближе к вечеру где-то на юго-востоке неслабо грохнуло, после чего Купол, видимый через редкие просветы между тучами, начал зловеще мерцать, время от времени яростно плюясь вниз целыми пучками молний.
Наконец, изрядно затянувшаяся заправка роботов топливом подошла к концу. Профессор Кречетов, как и любой ученый-материалист свято верящий в приметы, почесал слегка лысеющую макушку и решил, что если этот день принес столько неприятностей, то рассвет следующего точно должен все компенсировать. Как там у великих говорилось? «Если в одном месте убыло, то в другом обязательно прибудет»? Значит, хрен с ним, с одним брандером, еще три есть, должно хватить для того, чтобы сделать пролом в неприступной кремлевской стене. Стало быть, ничего отменять не будем и отправимся в это самое другое место, обещающее стать колыбелью новой цивилизации. Его цивилизации.
Тем более что ближе к концу дня, столь насыщенного событиями, обозначилось небольшое светлое пятно. Хотя нет, скорее не светлое, а грязно-серое и изрядно вонючее. Согласно договоренности, к армии профессора примкнул солидный клан нео, в свое время обученный работе с примитивными осадными машинами. Еще покойный Феб постарался, накачивая мозги первобытных мутантов необходимой информацией.
И вот вам, пожалуйста, результат. Порыкивающая толпа обезьянолюдей, прущих на себе детали огромных механизмов, со стороны смахивающие на обычные дрова. Но что делать, возможно, и такие устройства окажутся нелишними. Надо отдать должное: на красных стенах сидят весьма неплохие воины, и после того, как брандеры проломят эти стены, наверняка немало смельчаков, яростно обороняясь, закроется в башнях Кремля. Вот тут вполне может потребоваться длительный артобстрел из примитивных требучетов. М-да, к чему только не приходится прибегать, чтобы завоевать себе место под Куполом мира, в который он пришел в белом халате, вооруженный одним лишь пистолетом. Но для достижения цели все средства хороши, даже орда сроду не мытых человекообразных сойдет, лишь бы боялись, уважали и выполняли приказы.
Итак, ровно в полночь профессор дал команду выдвигаться. Бронированная толпа боевых роботов, окончательно доломав стену спорткомплекса, выплеснулась наружу, словно поток матово поблескивающей ртути из расколовшейся чаши. Его армия, которой суждено открыть новую страницу в истории этого постапокалиптического мира.
Правда, существовало одно «но». Для успешного завершения задуманной операции огромной армии требовалась дозаправка на полпути. Нет, конечно, и так дошли бы три километра от «Олимпийского» до Кремля, сметая на своем пути развалины, как приминает траву стальной шар, пущенный сильной рукой. Но рисковать не хотелось. Такая толпа био жрет очень много топлива, а переть на себе запас органики нерентабельно – лучше нагрузить на боевые машины побольше пороха и ракет. А вот если сделать небольшой крюк, взяв немного левее, то как раз по пути будет база сталкеров, с командиром которой у Кречетова давно были хорошие деловые отношения.
Облако кирпично-бетонной пыли почти скрыло марширующую армию боевых роботов. Нео чихали, матерились, но все равно пёрли на себе нелегкую ношу. Можно было, конечно, подсобить – тот же командирский «Аконкагуа 5А» влегкую мог взять на себя половину груза обезьянолюдей. Но – не фиг. Каждый должен знать свое место, и место обезьянов в данном случае чуть выше, чем у рабов, что интенсивно разлагаются сейчас на атомы в биореакторе стального колосса.
Вроде и небольшое расстояние полтора километра, а по пересеченной местности почти два часа потребовалось для того, чтобы добраться до мрачного восьмиэтажного здания, словно за бруствером укрывшегося среди развалин соседних домов.
– Привал, – рыкнул Кречетов в микрофон.
Многократно усиленный динамиками голос, исходящий словно из утробы «Аконкагуа 5А», разнесся над руинами подобно голосу раздраженного божества. Кречетов видел на экранах, как непроизвольно присели от страха самые трусливые из нео и как четко, словно солдаты на параде, остановились биороботы его армии. Жаль, конечно, Феба, хороший был специалист, знатно прочистил он мозги этих био, воссозданных злым гением профессора Кречетова. Но в то же время глупость и самоуверенность наказуемы, а значит, ни о чем сожалеть не стоит. Тем более что сейчас не до этого. Сокрушаться по-стариковски о тех, кого пришлось устранить на пути к цели, хорошо возле камина внутри надежной крепости, охраняемой стальными чудовищами. А для того, чтобы завоевать эту крепость, нужно еще совсем немного потрудиться.
Профессор заглушил двигатели «Аконкагуа 5А» и встал с кресла. Карман его халата оттягивал небольшой, но увесистый мешочек, набитый старинными золотыми монетами. Конечно, дорого дерет Шаман за свой товар. Но что у него не отнять – товар у него всегда качественный. Ни разу еще за полгода знакомства не подвел Кречетова матерый сталкер. Чего скрывать, он и был первым, кто встретил профессора на этой выжженной земле. Приютил, обогрел, а почуяв в нем крысособачью хватку, замешанную на неслабых амбициях, свел с нужными людьми… и нелюдями. С тем же Фебом, например, мечтавшим о том, чтобы превзойти своего отца Драйва, нейроманта и знатного бизнесмена в придачу. М-да, были денечки… Много воды утекло с тех пор. И денег из карманов Кречетова в карманы Шамана перетекло тоже предостаточно. Но для дела – не жалко. Тем более – для большого дела.
Все это профессор прокручивал в голове, пока спускался из кабины «Аконкагуа 5А» на землю. Надо было бы, конечно, и подъемник реанимировать. Но, с другой стороны, хрен с ними, с удобствами, функционал важнее. Каждый лишний механизм жрет топливо, а сейчас оно нужно для дела. До зарезу нужно. Даже не жаль заплатить золотом за обычный биоматериал. Как говорится, дорога ложка к обеду.
Возле подножия колоссального биоробота уже успела расположиться группа нео. Обезьянолюди отдыхали, прислонясь мохнатыми спинами к огромным ступням «Аконкагуа 5А», облепленным грязью и толстым слоем кирпичной пыли. Но этим гориллам все нипочем. Сидят голыми задницами прямо на земле, жрут что-то омерзительное с виду, треплются за жизнь, при этом коверкая привычные слова настолько, что и не поймешь порой, о чем это они судачат. При виде профессора привстали, кивнули уважительно, после чего опять плюхнулись на пятые точки и продолжили светскую беседу. Проходя мимо, Кречетов уловил ее обрывок:
– Ты зачем, Рраск, каждый привал нюхать набедренный тряпка своей баба? – с неприкрытым ехидством в голосе вопрошал один обезьян другого. – Ты что, этот, как его… фите-шшист?
– Мой не знать такой слово, – качнул лобастой башкой Рраск, хмуря густые брови. – Просто набедренный повязка моей Аррхи домом пахнуть.
– Точно домом? – усомнился ехидный нео. – Мой тоже ее нюхать, пока ты спал. Она совсем не домом пахнуть.
– Ну, значит, ты и есть этот… фите-шшист, если поднюхивать за чужой баба, – резонно возразил Рраск.
Остальные нео покатились со смеху. Один даже подавился жратвой и надрывно закашлялся, разбрызгивая во все стороны слезы, слюни и сопли, чем вызвал новый взрыв хохота. Кречетов скривился и незаметно сплюнул. Примитивные твари, что с них взять. Инструмент для переноски деталей осадных машин, не более.
На полпути к восьмиэтажной крепости Шамана к профессору присоединилась охрана, следовавшая за «Аконкагуа 5А» на «Спайдере», переоборудованном для транспортировки личного состава. Четверо мощных, закованных в бронекостюмы собакоголовых с пулеметами «Печенег» в лапах производили неслабое впечатление на нео. Шамана, конечно, таким эскортом не удивишь, да и не нужен он возле его крепости. Но солидности ради пусть будет. К тому же, как говорится, доверяй, но нюха не теряй. Это Зона. Здесь друг становится врагом быстрее, чем дерьмо парящего рукокрыла долетает до земли.
…Они встретились на небольшой площадке возле ржавого танка, подбитого еще во время Последней Войны. «Вроде раньше этой груды металла здесь не было», – отметил про себя профессор. Ну да ладно, Шаману виднее, как оформлять ландшафт возле своей базы. Главное – место для переговоров удобное. Хорошо простреливается как из окон восьмиэтажной крепости, так и из развалин, со стороны которых появился профессор. И освещается отлично. Лучи мощных фонарей, установленных на крыше здания и башнях нескольких биороботов профессора, скрестились на этом маленьком пятачке, позволяя даже ночью хорошо рассмотреть собеседника.
Сталкеров тоже было пятеро. Все в прорезиненных зеленых плащах и противогазах ПМК, делающих их похожими на инопланетян. В другой униформе обитатели этой крепости наружу выходили редко с тех пор, как нашли подземный склад химического оружия времен холодной войны и начали его активно применять в войне с конкурентами. Профессор абсолютно машинально погладил нагрудный карман, где лежала аптечка с антидотом, и протянул руку сталкеру, который шел впереди остальных.
– Ну, здравствуй, Шаман.
– Приветствую, профессор.
Голос сталкера, пропущенный через мембрану переговорного устройства, звучал глуховато, но узнаваемо. Этот уверенный, жесткий голос профессор слышал не однажды. Правда, сегодня он звучал немного по-иному, устало, что ли. Хотя с кем не бывает, выживание в Зоне работа не из легких.
– У нас все в силе?
– Да, – кивнул Шаман. – Шестьдесят четыре туши.
– Неплохо, – хмыкнул Кречетов, доставая из кармана плотно набитый мешочек с золотом, – Похоже, добрая была охота. А как насчет взрывчатки? Прошлая партия тетритола была отменного качества, я бы взял еще.
Шаман покачал головой:
– Все продал. Может, позже будет.
И, обернувшись, махнул рукой своим головорезам, стоявшим поодаль. Возле ног сталкеров корчились люди, связанные по рукам и ногам. Головы живого топлива были обмотаны мешковиной.
– Гуманизм – это то единственное, что осталось от ушедших в небытие народов и цивилизаций, – процитировал классика Кречетов, кивнув на мешки.
Шаман пожал плечами.
– Ты же знаешь – я не люблю, когда мясо визжит, видя, куда его волокут.
– Здесь не поспоришь, – вздохнул профессор. – Как говорится, издержки производства…
Сталкеры Шамана потащили пленников к медленно раскрывающимся биореакторам боевых роботов. Кречетов довольно хмыкнул. Как всегда, главарь сталкеров не подвел. Считай, дозаправка прошла успешно и стальная армия будет возле стен Кремля перед самым рассветом, как раз в то время, когда караульным больше всего хочется спать. Глупо, конечно, рассчитывать, что удастся подкрасться незамеченным к красным стенам с эдакой грохочущей армадой, но в военном деле нельзя упускать ни единого козыря. Караульный, мечтающий лишь о конце смены и уютной лежанке, гораздо менее опасен выспавшегося воина, при дневном свете целящегося в противника из тяжелой чугунной пушки…
Раздался первый душераздирающий крик – это в биореакторе ближайшего «Рекса» началась реакция распада белка. Конечно, можно было бы и умертвить несчастных перед загрузкой в топливный отсек, но почему-то живое тело отдает гораздо больше энергии, нежели мертвое. Пока что необъяснимый наукой феномен, который еще ждет своего исследователя, м-да…
Сегодня сталкеры Шамана были на редкость дружелюбны. Загрузив в реактор очередное тело, они подходили к боевым машинам, восхищенно хлопали руками по бронированным бокам роботов, качали головами. Даже с нео общались, дарили обезьянам какие-то сувениры, от которых те, естественно, не отказывались – страсть к халяве осталась мутантам в наследство от далеких предков-людей.
Кречетов лишь понимающе хмыкал и не препятствовал. Головорезы Шамана народ ушлый, понимают, кто завтра будет хозяином этих территорий, и стараются заранее набрать баллы. Что ж, это правильно, естественно и вполне объяснимо.
Наконец, дозаправка была закончена. Кречетов проводил равнодушным взглядом последнего человека, исчезнувшего в недрах реактора, и протянул руку Шаману.
– Ну что ж, благодарю. Приятно иметь с вами дело.
– Взаимно, профессор, – прогудело из круглой блямбы переговорного устройства противогаза. – Доброй охоты.
Кречетов кивнул, повернулся и пошел к своему «Аконкагуа 5А». Отсюда, снизу, казалось, что черная громадина боевого робота полностью заслонила собой небо. Пучки молний, бушующих высоко наверху, срывались словно не с внутренней части Купола, а били из наплечных пушек и круглой башни колосса.
Профессор вздохнул. Предстояло еще несколько долгих минут перебирать руками и ногами, поднимаясь по лестнице. Но с другой стороны, путь к вершине всегда нелегок. И сегодня он достигнет еще одной, пожалуй, самой значительной в своей жизни, став хозяином Кремля – древнего символа власти, силы и величия, которому не страшны ни войны, ни всеразрушающее время.

* * *

Они стояли на крыше здания и смотрели вслед стальной армии, уходящей на юго-запад. Бледные лучи восходящего солнца, пробившиеся через Купол, скупо освещали армаду боевых роботов, почти утонувшую в предрассветном тумане.
– Самое время, – сказал Учитель, доставая из кармана маленькую коробочку с несколькими кнопками. Он выдвинул небольшую антенну, откинул прозрачный колпачок и положил палец на самую большую кнопку. Но вдруг замешкался, перевел взгляд на ученика и протянул ему коробочку:
– Может, ты хочешь поставить точку в этой истории?
Артем покачал головой.
– Нет. Это твоя война и твой финал. Ты вложил взрывпакет в брюхо тому, кто убил твою семью. Осталось только поджечь фитиль.
Виктор кивнул и вдавил кнопку.
– Доброй охоты, профессор, в Краю Вечной Войны, – еле слышно прошептал Артем…
Казалось, сама земля вздрогнула и раскололась, выбросив из своих недр море огня, в котором утонула армия профессора Кречетова. Громадные роботы вздрагивали, словно живые, и замирали на мгновение. А потом их буквально разрывало изнутри, словно перезревшие плоды дерева цзоу, по которым кто-то невидимый со всей силы ударил громадным кулаком. Биореакгор замечательно разлагает органику, но он ничего не может поделать с брикетом тетритола, заключенным в непроницаемую стальную оболочку. Под одеждой каждого бандита, который отправился в реактор сегодня ночью, были привязаны по два таких взрывных устройства, снабженных дистанционными взрывателями. К некоторым особо мощным роботам Японец под покровом темноты умудрился дополнительно пристроить снаружи по несколько магнитных мин, найденных на складе покойного Шамана, в то время как недавние пленники отвлекали бдительных нео разговорами за жизнь.
События этой ночи снова и снова вставали перед глазами Артема. Вот он идет по коридору, а пулемет в его руках яростно трясется, горячим свинцом расчищая путь. Вот он подбирает нужный ключ, открывает дверь подвала – и едва успевает уйти от удара Японца. Учитель сумел справиться с оковами и лишь ждал, когда бандиты придут за узниками темницы. «Но твой вариант мне нравится больше», – сказал тогда Виктор, одобрительно хлопнув ученика по плечу.
Вот освобожденные пленники словно волна прокатываются по крепости, оглушая и связывая сонных бандитов – Японец строго-настрого приказал по возможности никого не убивать. Просчитал что-то? Или почуял звериным чутьем? Но, так или иначе, он оказался прав – допрос Балана, оглушенного Артемом, показал: сюда движется армия роботов, с главарем которой у покойного Шамана была договоренность о сотрудничестве.
В голове Японца мгновенно созрел план. Бывшие узники темницы не возражали – каждый мечтал отомстить бандитам. Готовилась страшная месть, но никто не счел ее запредельно жестокой, и совесть никого не мучила. Сделать людям то, что они собирались совершить с тобой, это как возвращение долга – справедливый поступок порядочного человека.
Противогазов и плащей химзащиты хватило на всех. На случай, если что-то пойдет не так, у нескольких узников под плащами были привязаны к специальным лямкам портативные баллоны с надписями: «Зоман. Осторожно! Высокотоксичное боевое отравляющее вещество». Было предложение просто накрыть облаком смертоносного газа всю армию Кречетова, но Виктор его отверг. Еще неизвестно, как зоман действует на мозги биороботов. Может, пока отрава дойдет до нервных центров боевых машин, они успеют перемолоть в фарш и мстителей, и их крепость. Поэтому решили действовать более рискованно, но наверняка.
Артем взялся сыграть роль покойного отца – благо рост и тембр голоса у них были похожи. В плечах, правда, сын пока что уступал родителю, но к рукам парня привязали мешочки, набитые тряпками, надели сверху плащ – и в темноте Кречетов ничего не заметил. Спектакль прошел успешно, но никто, кроме самого Артема, не знал, какой ценой он ему достался.
Парень провел языком по осколку верхнего клыка – и невольно поморщился. За эту ночь он изуродовал зубы основательно, скрежеща ими от бессильной ярости, замешанной на великом горе. За последние часы он несколько раз был близок к безумию. Убить собственного отца… Возможно ли пережить такое и остаться в здравом рассудке?
Оказалось, возможно. Как раз перед встречей с Кречетовым, когда парню стало совсем худо, Японец резко и неожиданно нажал на какую-то одному ему ведомую точку на шее Артема, чуть пониже левого уха. Даже не нажал, а, скорее, нанес короткий и болезненный удар согнутым пальцем, после чего практически сразу наступило состояние некого отупения, в котором парень действовал как запрограммированная машина. Продолжалось оно недолго, как раз хватило дойти до ржавого танка. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы Артем доиграл свою роль до конца…
Над землей вставало солнце нового дня. Сейчас оно было похоже на кровавое пятно, расплывшееся на полупрозрачной стене Купола. Пятно слегка дрожало, словно в него только что упало несколько свежих, тяжелых капель, вытекших из открытой раны.
Наконец Виктор оторвал взгляд от дымящихся обломков армии профессора и посмотрел на Артема.
Парень напоминал безжизненную статую. Холодный кусок бледного камня, в котором просто не могло быть живой человеческой души.
– И куда ты теперь? – спросил Японец. – Может, в Кремль? Сейчас Шерстяной с Ионом и подругой Снайпера готовят тот БТР, что мы нашли в гараже бандитов, Данилу в Кремль повезут. Колян со Скуби Ду, кстати, вернулись. Целые-невредимые, твоим друзьям помогают. Может, и ты со своими товарищами поедешь? Думаю, за красными стенами будут рады принять такого воина.
Артем медленно покачал головой:
– Нет.
– Понимаю, – кивнул Виктор, – После того, что произошло с тобой, возможны три варианта. Человек либо прокладывает свой путь, либо заканчивает его немедленно, пустив себе пулю в лоб, либо всю оставшуюся жизнь безвольно следует за другими. Я рад, что ты выбрал первое.
Артем повернул голову и посмотрел на Японца. Виктор отметил про себя: в мертвых глазах парня появилась сила. Страшная сила ожившей статуи с каменным сердцем и ничего не выражающими глазами.
– Я тоже рад, что на моем пути встретился человек, с которым произошло подобное и который нашел в себе силы выбрать первый путь, – негромко произнес Артем. – Но ты ведь тоже не последуешь за другими и не пойдешь в Кремль вместе со всеми.
Парень произнес эти слова без вопросительных интонаций, словно констатировал очевидное. Японец слегка кивнул, удивляясь про себя, – он еще не думал о том, что собирается делать дальше. Когда достигаешь цели, к которой шел слишком долго, о будущем как-то не думается. Но парень прав. Настало время поиска нового Пути. И возможно, нового мира.
– Я ухожу, – после паузы сказал Артем. – Спасибо за всё, Учитель.
Виктор кивнул еще раз. Парень сделал верный выбор. Теперь главное, чтобы эта дорога повела его в правильном направлении. Ведь в свое время и его отец сделал правильный выбор, найдя способ не дать своей семье умереть от голода. А сегодня ночью выбор сделал его сын. Сила очень часто передается по наследству. Как и судьба…

* * *

Отец Филарет сидел на лавке, сложив руки на коленях и закрыв глаза. По всему телу разливалась тяжелая свинцовая усталость. Операция шла семь часов, в течение которых старик ни разу не отошел от стола, на котором лежал его ученик. Когда же все закончилось, отец Филарет кивком головы отпустил двух семинаристов-ассистентов и самолично проследил, как санитары погрузили безвольное тело дружинника на каталку. Потом он нашел в себе силы омыть лицо от засохшего пота и руки от чужой крови, после чего дошел до ординаторской, сел на лавку и закрыл глаза.
Хотелось лишь одного – покоя. И желательно, безмыслия, ибо думать было слишком тяжело. Данила не только выполнил задание, но и отвел смертельную опасность от Кремля. Армия роботов, готовящаяся штурмовать Кремль, уничтожена. Уже сейчас снаряжается отряд из отборных воинов для похода к Зеркалу Миров. После того как был взорван один из Излучателей, потух смертоносный Черный Свет в подвалах Кремля. А ведь, если б не Данила и его друзья, не было бы ни первого, ни второго, ни третьего. И скорее всего, Кремля уже тоже не было. Но какую же страшную цену заплатил дружинник за все это…
В дверь негромко постучали. Даже не постучали, скорее, поскреблись робко. Можно было промолчать, и незваный гость вряд ли осмелился бы вторично потревожить покой смертельно уставшего старика. Но отец Филарет догадывался, кто сейчас стоит за дверью ординаторской. Поэтому с усилием поднял свинцовые веки и произнес негромко:
– Войди.
Дверь тихонько приоткрылась.
На пороге стояла девушка-воин в выцветшем камуфляже. Ее лицо можно было бы назвать очень красивым, если б не обветренная кожа, темные круги под ярко-синими глазами и засохшие дорожки от слез на щеках. Вполне вероятно, что никто ранее, кроме отца Филарета, не видел заплаканными эти глаза цвета холодного неба Зоны, что порой можно увидеть в разрывах между свинцовыми тучами.
– Проходи, садись.
Девушка подчинилась, сделала несколько шагов и опустилась на лавку напротив.
– Ты хочешь узнать, как он?
Девушка ничего не ответила, лишь кивнула.
Можно было не спрашивать. Ассистенты, отлучавшиеся по очереди от операционного стола, говорили, что она практически все семь долгих часов просидела в коридоре операционного блока. Но сейчас она вряд ли начала бы разговор первой – уж очень боялась услышать страшное. Потому отец Филарет и нарушил молчание первым.
– Даже не знаю, что и сказать тебе, дочка, – после недолгой паузы произнес отец Филарет. – Предки оставили нам в наследство не только Кремль, но и огромный подземный город под ним, снабженный всем необходимым. Эту операционную на втором уровне Города поддерживали в рабочем состоянии все долгие двести лет после войны, и могу с уверенностью сказать, что сейчас она лучшая на этой планете. Меня же с детства обучали древним искусствам, в том числе искусству врачевания. И сейчас я сделал все, что мог. Не буду скрывать. У него множественные повреждения внутренних органов, разрывы мышц, переломы костей. Обычный человек давно б уже от таких травм отдал богу душу. Да что говорить, любой другой кремлевский дружинник на его месте умер бы еще несколько часов назад. Но Данила почему-то все еще жив. Я смотрел в микроскоп на его кровь. Она другая. Совсем другая. Не как у дружинников Кремля, и уж подавно не такая, как у обычных людей. Я не знаю, что теперь такое Данила. И я не уверен, что он выживет после операции. Сейчас он одной ногой стоит на дороге, ведущей в Край Вечной Войны, и я до сих пор не знаю, почему он еще не перешел границу, отделяющую мир живых от мира усопших.
Девушка напротив непроизвольно всхлипнула, но тут же справилась с собой, закусив нижнюю губу до крови.
– Он жив потому, что знает… Знает, что я сижу здесь и жду его…
Отец Филарет кивнул понимающе. С ним однажды было такое в молодости. Считай, с того света вернулся потому, что знал – нужен жене, детям, Кремлю. И с тех пор не то что муты, а даже деревья-мутанты его не трогают, чувствуют того, кто побывал за Кромкой и обрел то ли силу какую-то непонятную, то ли вечное проклятие. Но кровь в жилах отца Филарета осталась все-таки человеческая, в отличие от того, что увидел он на предметном стекле древнего микроскопа…
– Извини, что лезу не в своё дело, но Данила мой ученик, почти как родной сын, и я должен знать все, – произнес старик. – Я слышал, что ради него ты ушла от своего любимого. Люди видели вас в кабаке Бармы…
Девушка мотнула головой.
– Это Снайпер ушел от меня ради того, чтобы жил Данила. Он тоже считает его своим учеником…
Отец Филарет покачал головой. Что-то в этой истории было не так.
– Как звать-то тебя, девочка? – спросил он, дивясь вопросу, пришедшему в голову. Но внутренний голос подсказывал: за этим простым вопросом кроется очень многое.
Девушка криво усмехнулась.
– У меня нет имени. В обеих Зонах двух миров меня звали Сорок Пятой.
– Не годится так, – нахмурил седые брови отец Филарет. – Ты ж не кио какая-нибудь, чтобы под номером ходить. У живого человека должно быть человеческое имя.
Внезапно напряженные плечи девушки поникли, словно из нее вынули стальной скелет.
– Когда-то и у меня было имя, – прошептала она…
– Рассказывай, – не попросил – потребовал отец Филарет.
Видно было, сейчас этой девушке тоже необходима операция, только не на теле, а на душе. И еще неизвестно, что больнее. Но иногда необходимо сделать больно для того, чтобы спасти человека.
– Это было не здесь… В другом мире, – запинаясь, начала она, словно по живому лесу прокладывая неимоверно трудный путь. – Я полюбила одного парня… Его звали Иван… Не знаю, любил ли он меня. Но вроде нравилась я ему, это точно… Потом случилось так, что в наш город приехал сильный псионик, типа ваших шамов, только еще сильнее… Он искал Ивана, хотел отнять у него амулет, доставшийся по наследству от матери. И для того, чтобы Иван пришел к нему сам, он похитил меня…
Девушка скрипнула зубами, до хруста сжала кулаки. Страшные картины прошлого, о которых она запретила себе вспоминать, проносились сейчас перед ее глазами. Но отец Филарет молчал, не препятствуя. Сейчас пережитое много лет назад выходило из души этой девушки, словно гной из открытой раны. Выходило со страшной болью, но иначе никак. Ее душа должна очиститься раз и навсегда.
– Эта тварь издевалась надо мной, зная, что Иван чувствует мои страдания. Проклятый псионик гвоздями прибил мне ладони к стене, чтобы через мою боль усилить свой ментальный посыл. Он управлял мной словно куклой. Я осознавала все происходящее, но ничего не могла с собой поделать… Иван пришел за мной… Думаю, что за мной… А я ударила его гвоздем, выдранным из стены…
Она замолчала, глядя в одну точку.
– Что было дальше? – продолжал настаивать старик. Нельзя прерывать операцию на полпути.
– Дальше мне показалось, что он умер… Но нет, он всего лишь стал другим. Сильным, способным противостоять псионику… Они дрались у меня на глазах… Но псионик был очень сильным, и, если б не подоспевшие друзья Ивана, даже не знаю, чем бы все закончилось… Потом я увидела вспышку, после которой уже ничего не помнила… Очнулась в больнице… Раны зажили быстро, но когда я посмотрела на себя в зеркало, то чуть сердце не разорвалось. Лицо стало как у старухи – дряблое, морщинистое, страшное. Лечилась несколько лет. Врачи говорили, что это результат сильнейшего нервного потрясения, но ничего не могли сделать. К кому только не ходила. Не помогли ни бабки, ни ворожеи, ни колдуны… А потом я услышала, что в Украине есть Зона отчуждения, где порой происходят настоящие чудеса. И я поехала туда с единственной надеждой на чудо…
Она говорила быстро, отрывисто бросая фразы, словно боясь, что ее прервут. Но отец Филарет лишь молча кивал, подбадривая девушку. Усталость, тяжеленным грузом давящая на плечи, притупилась, отошла на второй план. Этой девушке сейчас было намного больнее, и ради того, чтобы ее душа освободилась от страшного груза, стоило перетерпеть собственный.
– Чудо произошло. Там, в чернобыльской Зоне, меня до неузнаваемости изменили при помощи радиоактивного кристалла. Из жуткой старухи я превратилась в красавицу… А потом я встретила его…
Она снова замолчала.
– Ивана? – уточнил отец Филарет, хотя уточнения, в общем-то, и не требовалось. Требовалось лишь одно: чтобы девушка продолжала говорить.
– Да… Но он ничего не помнил о своем прошлом. Какие-то ученые стерли его воспоминания, заменив их другими. Да если б даже в его голове все осталось, как и было, он бы все равно меня не узнал. Я стала другой – и внешне, и внутренне. От прежней Маши не осталось ничего. Вообще ничего.
– Значит, тебя звали Машей, – медленно проговорил отец Филарет. – Красиво. Как в сказке – Иван да Марья.
– Потом было много всего, – продолжала девушка, словно и не услышав слов старика. – Он спас меня, после – я его… Потом ради того, чтобы я осталась в живых, он перешел границу миров и попал к вам, в ваш мир… Все кончилось хорошо, мы даже перебрались на остров и стали жить вместе… Правда, это было недолго… Все из-за меня… Я не могла примириться с мыслью, что он любит не меня, а совершенно другую суку с точёной мордой и фигурой куклы из секс-шопа. Я ушла от него обратно в Зону, но он все равно нашел меня, вытащил из лап сумасшедшего профессора… И я сломалась, согласилась стать его женой…
– А потом ушел он, – тихо произнес отец Филарет.
– Да… – немного потерянно произнесла Маша. – А откуда вы знаете?..
– Когда мужчина идет к поставленной цели, он ничего не видит, кроме этой цели. И лишь достигнув ее, начинает разбираться, чего же это он, собственно, достиг. Иван, как и хотел, привязал тебя к себе, но ты не могла избавиться от своего прошлого, которое как камень тянуло на дно вас обоих. И тогда…
– …тогда он ушел в мир, где был уже однажды, когда искал лекарство для меня, – продолжила девушка. – А я, наконец, поняла, что не могу без него жить. И нашла способ перейти границу миров, чтобы найти его…
– Иван да Марья, – негромко произнес отец Филарет. – Цветок такой раньше был, до Последней Войны. Считался символом верности.
– А сейчас он снова ушел… – всхлипнула девушка, – Ради своего ученика…
– Думаю, не только ради него, – сказал старик. – Не просто так же ты просидела семь часов возле операционной. Просто он решил не мучить никого, в том числе и себя. А теперь ответь мне, девочка, только честно. Кто тебе все-таки нужен – Иван или Данила?
– Я не знаю, – прошептала девушка, пряча лицо в ладони. – Я запуталась…
– Ладно. – Отец Филарет хлопнул ладонью по колену. – Жизнь сама расставит все на свои места. Думаю, сейчас ты выговорилась и вновь стала той самой Машей из далекого прошлого. Внешность же – это так, оболочка. Сосуд для души. А вот глаза – ее зеркало. Вижу, чистые они у тебя, как небо. Значит, все будет правильно. Друзья-то твои как?
– Ничего, спасибо, – слабо улыбнулась Маша. – Ион со стрельцами подружился. Шерстяной на кухне с поварами какие-то общие дела нашел. Колян со Скуби Ду в мастерских пропадают…
– Вот и хорошо, – улыбнулся старик. – А ты где устроилась?
– Я пока что к Барме вернулась, – вздохнула девушка. – Он добрый, хоть и строгий с виду. И дочки у него хорошие…
– Это ненадолго, – заметил старик. – Песни петь – дело хорошее, но уж больно взгляд у тебя бедовый. А потом что?
– Не знаю… – потерянно произнесла она. – Подожду, пока Данила выздоровеет…
– Если выздоровеет, – тихо поправил отец Филарет, но, похоже, Маша его не услышала.
– А как он на ноги встанет, наверно, в дружину попрошусь, – продолжала девушка. – Может, он замолвит за меня словечко.
– Ох, не знаю, – вздохнул старик. – Девушек в дружине у нас отродясь не было. Это чисто мужская работа, исключительно для избранных воинов.
– Ну, если не возьмут в дружину, значит, в сталкеры подамся, – невесело усмехнулась Маша. – Дело привычное. Что в моем мире Зона, что здесь – невелика разница.
– В сталкеры? – переспросил отец Филарет. – Не знаю, что это такое.
– Так в нашем мире называют людей, которые на свой страх и риск проникают в Зону и тащат оттуда все, что им удается найти, – пояснила девушка. – Для таких как я это самая настоящая профессия.

Эпилог

Их называли сталкерами.
Тех, кто, невзирая на смертельную опасность, уходил к Границе Зоны, рискуя жизнью ради благополучия Поселения.
Тех, кто так часто не возвращался назад…
Потом про них слагали песни, которые можно было услышать у вечерних костров. Люди воспевали их подвиги, которых на самом деле никто не видел и о которых никто ничего не знал. Те, кто не вернулись, не могли ничего рассказать, а те, кто возвращались из Зоны, никогда ничего не рассказывали. Они молча разматывали завязки заплечных мешков и доставали трофеи… Пережженное в Полях Смерти оружие. Восстановленные предметы из далекого прошлого. Минералы необычной формы, видоизменившиеся в Полях и приобретшие новые, часто поразительные свойства. Или же – очень редко – черные кристаллы шамирита, за самый маленький из которых приграничные маркитанты давали полностью исправный автомат и кучу обновленных патронов к нему.
Раньше много сталкеров жило в Поселении, расположенном к северо-востоку от МКАД, на границе Серого леса и Горенских Болот. Но шло время, и их становилось все меньше. Зона, словно огромный мутант, пожирала их одного за другим. Однажды трое оставшихся решили идти в рейд вместе, дабы в случае опасности прикрывать друг друга огнем. Отряд скрылся за Границей Зоны, а через несколько часов над МКАД вознеслась непроницаемая стена Купола.
Понятное дело, что никто из них не вернулся назад. Людям, оставшимся в Поселении, больше не на что было надеяться. Оставалось лишь точить копья и ножи для того, чтобы во время очередного гона мутантов подороже продать свои жизни.
Но чудеса случаются порой, особенно тогда, когда их никто не ждет.
Однажды люди увидели, как из предутреннего тумана со стороны Зоны вышел сталкер. На нем был – сразу видно – недавно восстановленный камуфляж, берцы на его ногах поскрипывали еще не разношенной кожей, а в руках он нес пулемет странного вида с длинной, толстой трубкой на стволе.
Рядом со сталкером шла грудастая, широкобедрая, крепкая девка. На ее простоватом лице сияли счастливые глаза, какие бывают у женщин, нашедших своего мужчину. Одета в почти новую камуфлу, на плече висит автомат, за плечами виднеется туго набитый рюкзак. Нормальная картина для Приграничья. Женщина несет поклажу, мужчина готовится защищать ее и себя. Иначе не выжить что на Горенских Болотах, что в Сером лесу.
Сталкер был молод, но в его холодном взгляде читался опыт древнего старика и сила воина, не понаслышке знающего, что такое Зона. Ему даже не пришлось ничего говорить – мужик, оставшийся за старшего в Поселении, сам отворил ему ворота.
Парень вошел внутрь. Его цепкий взгляд поочередно ощупал несколько убогих домишек, сложенных из корявых бревен, оборонную стену вокруг Поселения, давно нуждавшуюся в починке, и два десятка жителей – согнутых непосильной работой мужиков, баб в латаных-перелатаных платьях и ребятишек, пугливо жавшихся к матерям. Люди стояли перед ним, готовые ко всему. В их глазах читалась покорность судьбе и готовность умереть хоть сейчас, лишь бы это случилось быстро и, по возможности, не очень больно.
Сталкер задумался на минуту, потом легким движением головы подозвал свою девку. Из кармашка ее рюкзака он достал крупный черный кристалл и протянул его старшему.
– Пойдешь к торговцам и выменяешь на это восстановленных сухпайков для всех своих людей на неделю, четыре ведра гвоздей, десяток новых пил и топоров, сотню наконечников для арбалетных болтов, а также полтыщи патронов семь шестьдесят два на пятьдесят четыре. Запомнишь?
Мужик быстро закивал, завороженно глядя на кристалл шамирита.
– Пусть доставят товар прямо сюда, этого с лихвой хватит на все, – сказал парень. – Вопросы есть?
– Только один, – робко подал голос мужик. – Зачем тебе это все нужно здесь, в нашем богами забытом Поселении?
– Здесь будет Крепость, – коротко ответил сталкер.

16.08.2012-05.01.2013 

Глоссарий

После ядерной войны единственным оплотом человечества остается город-крепость – Московский Кремль. Ему противостоят группировки мутантов и боевых роботов, мечтающие стереть людей с лица земли.
В результате Последней Войны Москва стала центром ядерной катастрофы. В течение двухсот лет на ее территории был самый высокий радиационный фон, откуда лезла всякая нечисть – мутанты, биоконструкции из лабораторий, Поля Смерти, сохранившиеся после войны боевые роботы… Естественно, что выжившие люди за МКАД пытались остановить экспансию этой нечисти. Так сама собой исторически образовалась Зона Москвы – и весь остальной мир, от нее отгородившийся. С одной стороны, жители Приграничья были не прочь разжиться добром из секретных бункеров Москвы, но в то же время все эти годы они планомерно уничтожали всё чуждое, что пыталось пробиться из столицы за границу МКАД.

Ловушки и другие необъяснимые явления

Поля Смерти

Поля Смерти – это бывшие зараженные территории, изменившиеся с течением времени – от небольших пятен на земле до нескольких десятков метров в диаметре. Отдельные Поля имеют свойство передвигаться и даже охотиться, генерируя в воздухе привлекательные для жертвы картины. Обладают способностью менять свойства вещей и биологических организмов.
Описание: «Ученые из Академии говорят, что по логике вещей Поля должны со временем меньше становиться, а они наоборот, мало того что не уменьшаются, а вроде как блуждать начали, и вишь, нео в них теперь специально ныряют, сил набираются в ущерб клыкам и красоте неописуемой».
Предметы, помещенные в Поля Смерти, приобретают уникальные свойства.
Поля Смерти могут генерировать Мороки, не являющиеся отдельным видом мутантов.
Описание: «Мороки – довольно редкие твари… Говорят, они принимают обличье существ, вызывающих доверие жертвы. Имеют свойство ослаблять бдительность жертвы, чтобы подкрасться как можно ближе и напасть. В количестве одного-двух трусливы, при большом скоплении крайне агрессивны. Мороками становятся любые существа, погибшие в этом Поле: само Поле вдыхает жизненную энергию в трупы, произвольно меняет их генетический материал и потом орудует с телами как с глиняными куклами. Мороки – вроде симбионтов самих Полей Смерти: за их пределами они уже нежизнеспособны – разлагаются заживо за минуты. Нужны Полю Смерти, чтобы ловить и убивать действительно живых, ведь Поля Смерти питаются психоэнергией убитых».
Прохождение через Поле Смерти возможно, но с большим риском для жизни. В этом может помочь самодельный дозиметр опасности, действующий в Полях Смерти и радиоактивных областях. Делается из обрезка березы-мутанта: когда древесина из желтоватой превратится в пульсирующий багровым стержень, пора «делать ноги».

Варианты прохождений через Поля Смерти:

Вариант 1:  Через конкретное Поле можно пройти, имея при себе предмет, заряженный в этом Поле. Тогда Поле воспринимает человека как часть себя. Предмет можно разбить на части и раздать товарищам.
Вариант 2:  Через конкретное Поле можно пройти под действием стимуляторов из растений-мутантов. Правда, с последствиями для организма, часто непредсказуемыми.
Вариант 3:  В редчайших случаях возможен лишь для тех, кого «приняло» Поле. Человек или мутант, однажды побывавший в Поле Смерти и сумевший выйти из него без вреда для себя, может и дальше проходить через Поле данного типа. Редчайший случай, таких существ называют «побратим смерти», о них слагают легенды.

Зарядка предмета в Поле Смерти

Достаточно просто бросить предмет в Поле. Сколько нужно выдерживать предмет для получения уникальных свойств – загадка, доступная немногим. При этом:
а) если недодержишь предмет, он просто прожжет руки до костей, причем перчатки не помогают; предмет становится «пожирателем плоти», опасной ловушкой для живых существ;
б) передержишь – получишь дозу радиации, несовместимую с жизнью.
Короче, опасное занятие для ученых и авантюристов-экстремалов.
Уникальные предметы образуются в Полях Смерти из обычных предметов, привнесенных извне как случайно, так и намеренно. Можно закалить меч, модернизировать автомат, если точно знаешь, какое именно Поле для этого нужно. Человек либо мутант, оказавшийся в неизвестном ранее Поле Смерти, также обязательно изменится – если выживет, конечно.

Виды Полей Смерти

Поля Смерти подразделяются по цветам. На данный момент известны Белое, Красное и Черное Поля, а также некоторые их свойства.
а) Белое Поле.  Полупрозрачная стена, отражающая на своей поверхности привлекательные для жертвы картины. Медленно передвигается при помощи ложноножек. По поведению – гигантское простейшее.
б) Красное Поле.  Изменяет свойства биологических объектов. Не раз видели нео, которые лезут в Красное Поле добровольно. С мутанта слезает кожа, у него меняется скелет, кости деформируются, становятся толще. Процесс мучительный, но если в результате мутант не погибает от переоблучения, то становится сильнее и умнее. Известен уникальный случай, когда человек намеренно прожег себя в Красном поле и выжил (Оряса из романа Д. Силлова «Кремль 2222. МКАД»).
в) Черное Поле. 
1) Изменяет структуру биологических объектов. Тело на короткое время становится пластилиновым, из него можно лепить что угодно, но объект через короткое время умирает.
2) Второй вариант действия Черного Поля – обратная мутация. Мутант превращается в человека, но если его не вытащить из Поля, то мутирует дальше по цепочке эволюции до первобытных людей, латимерий и т. д. Все зависит от времени, которое мутант проведет в этом Поле. Процесс протекает незаметно для мутанта, и желательно, чтобы был напарник, готовый выдернуть его оттуда, например, за веревку, обвязанную вокруг пояса.
3) Третий вариант, доступный лишь для «побратимов смерти», ранее без вреда для себя прошедшим через данное Поле. «Побратим» может взять любого мутанта за руку и провести его через Поле. В результате мутант гарантированно превращается в человека… или в того, кем хочет видеть данного мутанта «побратим». До конца не выяснено, Поле превращает мутанта в человека или же воля «побратима», которая направляет свойства Черного Поля.
4) Желтое Поле.  Походит на грязно-желтый туман или непрозрачную, будто протухшую, студенистую массу на небольших цепких ложноножках. Их много, как у сороконожки. Благодаря этим конечностям Желтое Поле способно довольно быстро передвигаться, преследуя жертву, и даже преодолевать лестничные подъемы.
Желтое Поле может изменять свою форму в зависимости от внешних условий, также способно воспринимать мысли человека и создавать слуховые галлюцинации. Например, подманивать к себе жертву голосом раненого товарища.

2. Мертвая зона

Небольшой, не более квартала, участок территории на месте длительного нахождения некоторых видов Полей Смерти. На территории Мертвой зоны невозможно насилие, а именно – пролитие крови: даже небольшой насильственный порез вызывает немедленную реакцию Мертвой зоны – проливший кровь умирает жуткой смертью, сам начисто лишаясь крови. Будто нечто невидимое высасывает виновного изнутри, и он превращается в засохшую мумию. Мертвые используются для встреч самых ненавистных врагов, где они не могут устроить открытую схватку. Чаще всего используются под Базары для торговли между различными кланами и расами.
В некоторых Мертвых зонах живут Отшельники, ушедшие от насилия. Отшельников и Торговцев охраняют один-два вооруженных Ученика-смертника (у Отшельника) либо Приказчика (у Торговца). В случае нападения охране достаточно нанести неглубокий порез нападающему, и тот тут же умирает, правда, вместе с охранником. Это необъяснимый Эффект Крови. Возможно, Мертвая зона чувствует ментальную связь убийцы и жертвы. Потому Приказчики берут за охрану Торговцев в Мертвых зонах очень большие деньги и владеют искусством убивать и нейтрализовывать противника бескровно, посредством ударов по уязвимым точкам. Ученики при тех же способностях охраняют Отшельников за идею.

3. Гнойники

Участки рядом с оборонными заводами, складами боеприпасов и другими местами скопления взрывчатых веществ. Размеры от метра до пяти-семи метров в диаметре. Может поглотить автомобиль или большого мутанта. При попадании в гнойник жертвы земля или асфальт моментально вспучивается, потом тут же вскрывается наподобие гнойника, образуя воронку, в которую всасывается жертва. После чего поверхность вновь становится ровной. Можно обнаружить визуально по идеально ровному участку земли или асфальта.

4. Ледяной гейзер

Небольшое конусовидное возвышение, напоминающее маленький вулкан. Часто замаскировано мусором, который гейзер втягивает в себя, словно пылесос, а потом выплевывает туда, куда ему нужно. В жертву плюется струей ледяной, вязкой слизи, мгновенно промораживающей плоть. После чего подтягивает тело к себе наподобие хамелеона, промораживает полностью и питается несколько дней, оттаивая небольшие участки и со страшной силой втягивая в себя чужую плоть.

5. Провал

Огромная, размером с квартал, низина, заполненная жидкой грязью. В Провале обитают Удильщики.

6. Остров

Место, которое охраняет Зона. Здесь все кажется новым, только что построенным. Влезешь в такое – там и останешься.

7. Гон

Гон – это когда ни с того ни с сего на заставы людей то отряд нео нападет, то земляные черви полезут кучей, то стальные сколопендры… И так может по несколько раз в день накатывать. Гон, одним словом. И с чего он происходит, никто не знает, и откуда такая прорва тварей берется – тоже неизвестно.

Кланы

Люди Кремля
Ненавидимы всеми мутантами, кроме кио, – тем всё равно.

Иерархия

Воины:
Князь
Бояре
Дружина (мутанты-суперлюди с повышенным боевым потенциалом).
Монахи-воины

Гражданские:

Пахари (пасечник, скотник, мясник)
Мастеровые (кузнецы, механики, плотники, каменщики)

Дружинник

Профессиональный воин, носитель искусственного доминантного D-гена, повышающего физическую силу, выносливость, обучаемость и регенерацию. При этом медаль имеет обратную сторону:
1) в семье дружинника и обычной женщины вследствие влияния доминантного D-гена рождается только дружинник мужского пола;
2) из дружинника никогда не получится мастерового или пахаря. Тяжелый однообразный труд будет его угнетать.
Вследствие вышеизложенного число дружинников в Кремле искусственно ограничено. До момента выхода людей на поверхность количество дружинников в Кремле строго контролировалось, т. к. под землёй воевать особо не с кем, достаточно сохранять функцию. Есть определенное количество воинов для выхода на поверхность в защитных костюмах – и достаточно.
С выходом на поверхность нужда в большом количестве дружинников резко возрастает. Согласно Указу князя «О потомках», ограничения рождаемости снимаются.
Вследствие данного Указа община может в приказном порядке потребовать от дружинника взять временную жену с целью рождения ребенка, после чего женщина может выйти замуж: за другого, что не считается предосудительным.

Вооруженные силы Кремля (все являются носителями D-гена)

1. Военный Приказ – генеральный штаб, тыловая служба, юнакский корпус и прочее. Включает штабистов, начальников служб, Мастеров, ответственных за обучение молодежи.

Мастера

1) Учитель боя на мечах;
2) Мастер копья и алебарды;
3) Мастер дробящего оружия;
4) Мастер огненной стрельбы, обучающий работе с фузеями и пушками;
5) Мастер рукопашного боя без оружия;
6) Мастер выживания на открытой местности, обучающий, как живым в развалинах остаться;
7) Мастер конного боя, обучающий, как с фенакодусом ладить и верхами биться;
8) отец Филарет, верховный духовный наставник, с детства прививавший юнакам сознание воина, без которого любые боевые навыки так, пустое место;
9) Хранитель Утраченных знаний (плавание, работа с АК, вождение машины и т. д.);
10) Наставник Пластунов.

2. Стрелецкий приказ. Делятся на десятки. В десяток входят Начальники Башен и девять их помощников, основная задача которых – наблюдение за стеной, башнями и воротами. Охрана башни включает 5 стрельцов, еще пятеро патрулируют стену по правую руку от башни. Еще сотня стрельцов – резерв на случай болезни стрельцов, естественной убыли личного состава вследствие штурмов и т. д. Также функцией резерва является патрулирование улиц самого Кремля. В Стрелецкий приказ также входит подразделение внешней разведки – Пластуны, разведчики-индивидуалы, по функционалу схожие с ниндзя. Число Пластунов крайне незначительно: один Мастер и десяток специально отобранных учеников.
3. Дружина. Основная регулярная армия, состоящая из отборных носителей D-гена. Делится на сотни и десятки. Главная функция в мирное время – вылазки за стены. Нарезают арматуру, тащат в Кремль все, что найдут ценного за периметром (в т. ч. «языков»), занимаются разведкой прилегающей к Кремлю территории. Также постоянно совершенствуют боевые навыки.
4. Младшая Дружина (юнаки) – формируется из детей-носителей D-гена, достигших семи лет (притом что предварительная подготовка к воинской службе начинается фактически с рождения. Как-то: закалка, растяжка конечностей и накатка ударных поверхностей, отработка необходимых рефлексов и т. д.). Дальнейшее обучение проходит в Корпусе Младшей Дружины. Статус ученика МД – юнак. Юнаки, как и дружинники, находятся на полном обеспечении. По достижении 18 лет и после Посвящения в Воины они поступают в Дружину. Посвящение – своеобразный смертельно опасный экзамен, по результатам которого воин либо умирает (что случается крайне редко, за чем следят Мастера), либо сдает экзамен, либо не выдерживает испытания и отказывается от Посвящения добровольно, что автоматом переводит воина в разряд Пахарей или Мастеровых. Судьба такого воина незавидна – он становится вечным подмастерьем, т. к. не имеет и не может иметь необходимых навыков для производственной работы. Единственный его козырь – физическая сила, потому он и используется на подсобных работах или в качестве грузчика, при этом вследствие наличия D-гена испытывая тяжелейшие психологические страдания. При этом таким людям запрещено иметь потомство. В случае нарушения запрета отца, мать и ребенка изгоняют из Кремля.

Дружинный Устав

Перечень правил, регламентирующих обучение и несение службы дружинников. Согласно Уставу дружинник обязан:
✓ в совершенстве владеть полуторным мечом;
✓ в совершенстве владеть вторым колющим, рубящим либо ударным оружием – на выбор (булава, секира и прочее);
✓ в совершенстве владеть неогнестрельным легким метательным оружием – арбалет или лук, на выбор;
✓ в совершенстве владеть рукопашным боем;
✓ в совершенстве владеть метательным ножом;
✓ уметь обслуживать орудийный расчет и стрелять из чугунной пушки, заряжаемой с дула;
✓ уметь стрелять из дульнозарядной фузеи и дульнозарядного пистоля;
✓ в совершенстве владеть следующими навыками:
Обращение с боевым фенакодусом.
Бой в строю (пешем и верхами).
Бой с индивидуальным противником.
Выживание на открытой местности.

Иметь навыки Утраченных знаний, а именно:
а) плавать (обучение в специальном подземном бассейне, в который подается вода из подземного ключа);
б) обращаться с автоматом АК и другим доступным огнестрельным оружием (патронов нет, обучение проходит на дезактивированных музейных патронах);
в) водить машину (машин нет, обучение проходит на муляже-кабине ГАЗ-66).
Владение навыками Утраченных знаний объясняется давлением руководства Семинарии, иначе их бы давно вычеркнули из учебной программы.

Ополчение

Ополчением военные именуют все остальное население Кремля – Пахарей, Мастеровых, их жен и детей. Помимо узкоспециализированных профессиональных навыков ополченцы с детства обучаются работе с четырьмя видами оружия: топор, копье, арбалет и лук. Естественно, что обучению работы с оружием ополченцам отводится намного меньше времени, нежели профессиональным воинам.

Семинария

Институт сохранения истории и утраченных знаний, прежде всего знаний, необходимых для выживания Кремля (сельское хозяйство, обработка металлов, создание примитивных станков и т. д.). Все остальное вторично. Тем не менее глава семинарии отец Филарет понимает, что, если не сохранять эти знания, община постепенно скатится к уровню каменного века. Все учителя Семинарии одновременно являются и духовными лицами, пользующимися большим авторитетом в Кремле.

Тайный приказ

Тайный приказ – институт, введенный после того, как в Кремле был обнаружен предатель Ратмир. Во главе Тайного приказа стоит Тайный дьяк. У него в подчинении пять подьячих Тайного приказа, в подчинении которых находятся опричники. Атрибуты членов Тайного приказа и опричников: черные рясы с балахонами, скрывающими лицо, огнестрельное оружие, привезенное Данилой на танке, на седлах приторочены отрубленные головы крысособак и метелки из сухого плюща-удава, короткие дубины, кривые сабли, стальные кандалы.

Вера

Большинство кремлевских исповедуют христианскую веру. Но в то же время в Кремле существует братство «Говорящих с Мечами». Молятся Перуну, богу войны и оружия, и считают, что часть силы воинов братства живет в их мечах.

Укрепления Кремля

Внешние постройки Кремля (стены и башни) имеют разрушения, но в целом незначительные. Неглинка посредством взрывов вновь стала фактически рвом вокруг Кремля, заполненным водой, преградой для врагов с запада и с северо-запада. Редкие перешейки с этих направлений контролируются пушечными батареями. С приходом вестов возле стен Кремля возник посад («деревня пришлых»). Весты в обмен на защиту Кремля восстанавливают Форт, вторую линию внешних укреплений, проходящих через храм Василия Блаженного.

Храмы Кремля

При одном из храмов оборудован Госпиталь.
При другом – Дом Мудрых, в котором живут старики, оставшиеся без потомков, – молодые часто гибнут в стычках с тварями, кишащими по ту сторону стены, и потому Дом Мудрых никогда не пустует.
При третьем, самом величественном, – Храм, где уже который век совершают церковные обряды Хранители Веры.
При четвертом работает Семинария.
Пятый Храм закрыт для посторонних – в нем хранятся Реликвии Предков, и лишь избранные имеют право переступать его порог.
При шестом храме действует Школа для детишек, еще не вошедших в возраст, когда человек или общество решает, кем ему стать – Воином или Гражданским, работающим на благо Кремля.

Книга Памяти

Книга, хранящаяся в Пятом Храме. Секретный труд, летопись человечества, раскрывающая также тайны производства оружия массового поражения.

Имена людей Кремля

Имена кремлевских исключительно славянские, часто «говорящие», отражающие ту или иную особенность человека. Бывает, что прозвище становится именем, а настоящее имя забывается: Вадим, Ждан, Барма, Крив, Мал (невысокого роста, но экстремально широкий в плечах), Молчан, Мстислав (Мстиша), Снежана, Третьяк (третий сын в семье после Первака и Вторяка), Тур и т. д.

Люди Зоны Трех Заводов

Зона Трех Заводов

Расположение – подмосковный город Химки, территория трех ракетных заводов, Застава на мосту через Канал имени Москвы (в сеттинге просто Канал) и часть территории, примыкающей к Ленинградскому шоссе на пути от Зоны до Заставы.

Иерархия

Тоталитарное общество. Верховная власть у Директора. Для поддержания порядка используется Внутренняя Стража (охрана периметра) и Стабберы (карательный орган, одновременно занимающийся разведкой и серьезными военными операциями. В английском языке stabber в переводе значит «убийцы», a staber – вонзающий нож или любое другое холодное оружие). Остальные люди Зоны – рабы, но не по принуждению, а по необходимости. Трудятся за еду и защиту. По идее, могут убежать, но некуда – кругом крайне агрессивная среда.

Имена людей Зоны Трех Заводов

Имена Стабберов и Внутренней Стражи традиционно трехбуквенные – коротким и звучным словом проще позвать человека в бою (Ион, Нед). У рабов имен нет, вместо них – номера.

Вера

Верят в упорядоченное устройство Вселенной и Великого Механика, который управляет мирозданием. Верующие носят на груди маленькую нательную шестеренку на веревочке или цепочке.

Весты

Весты – потомки американских граждан и граждан стран Западной Европы, выживших в бункере под посольством США во время Последней Войны.

Бункер  – обитель народа вестов. Массивное бетонное сооружение на месте бывшего американского посольства, с разветвленной сетью подземных помещений. Особенности: в Бункере есть электричество (источник неизвестен). Также в Бункере расположен Универсальный Пульт управления биороботами (ключ к Пульту находится у Книжника). Пульт не функционален без ключа и кодов активации био (кодовые блокноты утеряны, последний потерян Книжником в перегоне метро между «Киевской» и «Смоленской»). Пульт имеет связь с американскими разведывательными спутниками, часть которых продолжает функционировать, передавая картину местности и т. д.
Многие из спутников продолжают функционировать сверх выработанного ресурса. Используются в основном маркитантами для работы кустарно восстановленных (или сохранившихся) GPS-навигаторов и т. д. Спутники-шпионы позволяют видеть происходящее с орбиты в режиме реального времени. Возможно, некоторые ТВ-спутники еще способны ретранслировать ТВ-передачи.

Иерархия

Родовой строй со средневековой демократией. Во главе клана – выборный король.

Имена Вестов

Имена вестов германо-скандинавско типа (Зигфрид, Хельга).

Вера

Политеизм скандинавского типа. Весты обожествляют традиционный пантеон викингов (Тор, Локи, Один), а также новых богов, образ которых сформировался в процессе становления народа вестов. Объяснение данного феномена: в суровые годы, когда народу Вестов потребовалась вера, способствующая выживанию клана, предложить ее смогли только потомки шведов и норвежцев, укрывшихся в Бункере как граждане стран-членов НАТО.

Маркитанты (воины-торговцы)

Концепция

Вокруг Москвы во времена СССР на случай войны были сформированы громадные стратегические склады, целые подземные города. Представляют собой гигантские хранилища консервов, одежды, оружия и боеприпасов советского производства, а также нефти в подземных бетонных нефтехранилищах. Многие склады разграблены. Пока известен только один – в районе Куркино на северо-западе Москвы, расположенный под землей на месте антенного поля.

История

Во время развала СССР о хранилищах просто забыли. Северо-западное хранилище в девяностые годы было захвачено бывшими сотрудниками КГБ, первыми маркитантами. Маркитанты под землей в своем городе спокойно пережили Последнюю Войну и 200 лет постапокалипсиса, после чего вышли наверх завоевывать новые территории и ресурсы, а также торговать там, где нельзя завоевать. История возникновения той или иной группы маркитантов может быть разной, как, например, история возникновения гангстерских банд.

Торговля

Торговля представляет собой натуральный обмен, либо оказание услуги, либо куплю-продажу за деньги. В ходу золотые инвестиционные монеты, реально существующие в настоящее время, а также иные золотые, серебряные и другие монеты, котирующиеся обычно ниже, чем инвестиционные.

Деньги

Наиболее часто встречающиеся инвестиционные монеты:
а) золотая монета «Червонец» («Сеятель») 1975–1982 годов выпуска (10 рублей);
б) золотая монета «Георгий Победоносец» 2006–2010 годов выпуска (50 рублей);
в) серебряная монета «Соболь» 1995 года выпуска (3 рубля);
г) серебряная монета «Георгий Победоносец» 2009–2010 годов выпуска (3 рубля).
Помимо этого в ходу куски золота и серебра, другие монеты, но спрос на них гораздо ниже, если это не раритеты. Правда, оценить их подлинность могут лишь единицы. Потому в серьезных кланах маркитантов есть Оценщики, запаковывающие монеты и куски драгметаллов в особые пластиковые контейнеры с личной печатью. Сам такой контейнер плюс услуги Оценщика очень дороги, что поднимает стоимость оцененного предмета до небес.

Восстановление товаров

Кланы маркитантов помимо торговли занимаются восстановлением оружия, боеприпасов, продуктов питания, срок годности которых давно вышел. Секреты восстановления предметов в Полях Смерти хранят как зеницу ока. При этом некоторые вещи производят сами. Разработали технологии длительного хранения скоропортящегося товара, часто токсичные и несовершенные, по принципу «лишь бы продать». Но сами используют только оружие и боеприпасы высочайшего качества, что стимулирует героев иногда в исключительных случаях захватывать их снаряжение, даже понимая, что данная акция чревата жестокой местью клана.

Кланы маркитантов

Первый клан. Маркитанты Северо-запада

Оккупировали крепость в районе Куркино. Безымянный клан, вырезанный группой Снайпера. Новый клан куркинских маркитантов возглавил Ион, сын Директора Зоны Трех Заводов. Используют то, что сохранилось на подземном складе куркинской крепости.
Униформа этого клана – хэбэ Советской Армии шестидесятых годов, кирзовые сапоги. Бронежилеты очень редко, в основном СН-42 (стальной нагрудник образца 1942 года), – кираса, защищающая от пуль и осколков, которая хорошо держит пистолетную пулю на любом расстоянии, но тяжела и неудобна. В малом количестве имеется также униформа спецназа, захваченная во время давнего нападения шереметьевских боевиков на куркинскую крепость.
Оружие шестидесятых годов XX века: АКМ, РПГ и т. д.

Второй клан. Темные маркитанты

Специализируются на контроле переходов Садового Кольца.
Униформа: однообразные черные комбинезоны и темные очки, добытые, предположительно, с обнаруженного тайного склада.
Оружие: АК-74, охотничьи двустволки и т. п. При этом оружие – не их специализация, потому все виды вооружения закупаются у других кланов.
Особенность клана: имеют собственный Кодекс маркитанта, который при вступлении в клан неофиты подписывают кровью. По этому Кодексу каждый член клана, у которого под пыткой вытягивают сведения о местонахождении складов, обязан умереть. Для этого членов клана специально учат останавливать собственное сердце.

Третий клан. Савеловские маркитанты

Место дислокации: Савеловский вокзал и прилегающие территории. В частности, территория Савеловского рынка, где и через двести лет после Последней Войны расположен большой рынок, курируемый савеловскими.
Униформа: Боевики клана одеваются в пятнистую «флору». Наемники клана могут быть одеты во что угодно.
Оружие разнообразное. Начиная от больших самострелов, старинных чугунных пушек и самодельных огнеметов для охраны периметра и заканчивая вполне современным огнестрельным оружием.
Особенности клана: клан поддерживает тесные отношения с нейромантами, которые обеспечивают охрану рынка подконтрольными им боевыми роботами.

Четвертый клан. Клан Лоси (База Лосиноостровская)

Место дислокации: бывший железнодорожный узел Лосиноостровская.
Униформы как таковой нет. Носят самодельный пятнистый камуфляж или амуницию солдат Последней Войны.
Оружие разнообразное. Есть и огнестрельное.
Особенности клана: поддерживают отношения как с общинами людей, так и с мутантами. Торгуют и с теми и с другими, но при случае не прочь и повоевать, чтобы отнять добычу силой.

Люди Ниитьмы

Ниитьма

Крепость Ниитьма расположена на северо-востоке Москвы в районе, называемом Марьиной Рощей. На месте Ниитьмы до Войны располагался секретный научно-промышленный объект – НИИТМ. Сами сотрудники в шутку прозвали его Ниитьма. После Войны крепость так стали называть все обитатели Марьиной Рощи.
Как и на многих режимных объектах, на территории НИИТМ еще перед Войной была построена система подземных бункеров: жилые блоки для сотрудников и членов их семей, лаборатории, мастерские, производственные цеха, бройлерные и оранжереи. Имелась система автономного жизнеобеспечения. Такой подземный городок создавался как раз на случай глобальной войны.
Обитатели Ниитьмы до сих пор живут в своих подземных бункерах, время от времени совершая наружные вылазки.
В Ниитьме имеется лаборатория, в которой восстанавливают довоенные боеприпасы на бездымном порохе, а также довоенные консервы. Кроме того, делают весьма ценные лекарства. Боеприпасы и лекарства – основной продукт торговли с маркитантами.

Иерархия

Относительная демократия. Во главе стоит директор. Должность выборная. Для поддержания порядка и внешних вылазок за стены крепости создан отряд боевиков численностью порядка ста человек.

Вооружение

Главное оборонительное оружие крепости – излучатель, прозванный Изей. Единственный опытный образец был разработан и произведен в цехах НИИТМ в годы Войны. Создавали излучатель сперва против био, но потом добавили еще один режим: против любых существ из плоти и крови. Действует он как генератор боли. Попавшие в поле действия Изи люди, нео или те же крысособаки теряют ориентацию, воют, крутятся на месте, а то и сознание теряют. Для биороботов излучатель смертелен: электронная начинка под воздействием излучателя спекается в один миг.

Пасечники

Ничем внешне не отличаются от факельщиков и прочих обитателей промзоны Чагино. Живут лишь в условиях сложившейся биосистемы Пасеки – большого лесного массива на севере Капотни. Обладают яркими способностями к траволечению, необычайно острым обонянием, являются признанными целителями. Ухитряются поддерживать перемирие с кланами лесных нео. Выгодно торгуют продуктами пчеловодства. Отдельная высокоценимая способность пасечников – умение ориентироваться на Пепле и прожигать в Полях Смерти различные предметы. Благодаря этому умению пасечники поддерживают деловые контакты с кио, обычными хомо, маркитантами и даже чужими нео. Дампов, вормов, осмов и прочих мутов воспринимают крайне враждебно.

Твердые

Редкая мутация, встречающаяся у новорожденных детей Капотни. Возможно, распространена и в других районах Москвы. Внешне проявляется как тотальное ороговение кожи. Кожа остается достаточно подвижной лишь в местах сгибов и естественных складках. Обычно «твердость» означает раннюю гибель ребенка. Но если такой ребенок выживает, он становится почти невосприимчив к колющему-режущему оружию.

Шайны

Происхождение

Этнос, появившийся в результате слияния в общий конгломерат народов и национальностей, населявших северную часть Китая, Восточный и Северный Казахстан, Киргизию, ряд областей и республик Поволжья, Урала и т. д.

Особенности

В связи с выживанием народа в условиях жесткого климата постап-степей, отсутствием нормальной пищевой, сырьевой и материальной базы, сохранения в нужном объеме знаний, технологий и механизмов шайны были вынуждены объединиться на основе кастово-тоталитарного общества. Имеется четкое разграничение прав и обязанностей, направленное на выживание этноса и расширение границ его влияния. Правящая верхушка – совет высших хайнов, контролирующая всех остальных.
Правящая верхушка считает, что информация о шайнах не должна выходить за границы места их обитания, в связи с чем внутри сообщества шайнов четко действует принцип «держи язык за зубами, враг не дремлет». Именно с этим связано, что все военные операции планируются на годы вперед и осуществляются лишь после скрупулезного изучения противника внедренными агентами и отрядами разведки.
Является обществом с равными правами как мужчин, так и женщин.

Технологии

В отличие от объема знаний, сохраненных в Кремле, объем унаследованной информации шайнов не так велик.
Причиной является само место выживания и формирования этноса, где большая часть необходимых знаний прошлого мира находится и восстанавливается по мере расширения самой территории. В связи с тем, что шайны контролируют большую часть угольных бассейнов бывших России, Казахстана и Северного Китая, основными используемыми механизмами у них являются паровые двигатели. В том числе и железнодорожные, что, вкупе с постоянно восстанавливаемыми путями и ветками, дает шайнам преимущества при нападении на очередного противника.

Оружие

Наряду с перенятыми от потомков монгольских кочевников (Внешняя Монголия) новыми образцами холодного оружия (копья, дротики – джерид ы, луки и т. д.), армия шайнов использует огнестрельное дульнозарядное оружие (колесцовые пистолеты и мушкеты, пороховые гренады, пушки и мортиры). Наиболее часто встречающимся более совершенным оружием являются штуцеры с нарезкой по стволу, но также заряжаемые с дульного отверстия.

Касты

1. Гао-шайны

Наиболее многочисленная каста, являющаяся аналогом муравьев-рабочих и обладающая самым малым объемом прав с неадекватным объемом обязанностей. Общими с двумя последующими кастами являются все признаки азиатского типа лица: разрез глаз, форма носа и т. д.
Небольшая часть гао, находящихся в метрополии, носит рабочую форму. При этом большая часть гао ходит полураздетыми, довольствуясь данной природой шерсткой.
В метрополии часть гао, обладающая функциями бригадиров, руководителей, политработников, находится под неусыпным контролем хайнов и имеет отличительные знаки в виде причесок, расцветки воротника и обшлагов форменной одежды, включая кант и околыш головного убора.

2. Кешайны

Вторая по численности каста народа шайнов. Включает воинов, как выведенных искусственно, так и созданных естественным образом за счет отбора юношей и девушек среди особей, наиболее отличающихся от остальных силой и ловкостью. Вторые распространены повсеместно, численно превосходят первых в разы.
Кешайны строги, ответственны, считают своим долгом выполнение самых смертельных задач во благо народа. Не склонны обсуждать приказы, следуя «пути воина» – установлению для кешайнов, по которому их обучают с пяти лет. Ни разу за историю народа шайнов не отступали, причем не из-за чувства страха, а из-за ответственности и гордости. Внешность: высокие, не ниже метра восьмидесяти, с развитой мускулатурой, правильными чертами лица. В ходе экспериментов по их созданию ученые касты хайнов применяли генные разработки, совместившие в кешайнах гены человека и рептилии. Отсюда плотные кожаные бляшки на теле, составляющие чешую, у некоторых кешайнов покрывающую полностью все тело.
В подразделениях кешайнов есть отдельные экземпляры, проходящие обучение у хайнов (инженеры), техноэлита, изобретатели и командование. Всю имеющуюся технику обслуживают только кешайны, т. к. они более надежны и интеллектуально развиты, нежели гао.
Подразделения воинов-кешайнов состоят из пехоты (легкой и тяжелой), кавалерии на фенакодусах (легкой и тяжелой), инженеров и транспортников-снабженцев.

Основное вооружение и униформа пехоты

Тяжелая пехота : штуцеры, производимые в метрополии, защитные кожаные жилеты с наплечным и набедренным поясами с металлическими вставками, кожаный шлем с металлическим каркасом и лобной вставкой, сапоги, куртка с капюшоном, свободные штаны, меч, прочный щит с проемом для ведения стрельбы (создаются в метрополии путем переплавки из деталей наиболее уцелевших кузовов найденного транспорта). На три десятка воинов придается аналог медленно перезаряжаемой скорострельной пушки и мортира (в случае элитного полка).
Легкая пехота : одежда – кожаные жилет и каска. Вооружение – мушкеты, луки, сабли, копья, дротики.

Основное вооружение кавалерии

Тяжелая кавалерия : схожая с тяжелой пехотой по компоновке защита самого всадника, равно как и фенакодуса, прикрытого кожаными доспехами. В наличии имеются кавалерийские короткоствольные штуцеры, тяжелые сабли либо палаши, копья. Луки используются воинами по предпочтениям.
Легкая кавалерия : легендарные лучники, схожие с древними монголами. Выполняют функции разведки, загона и преследования противника, действуют летучими отрядами. Непревзойденные стрелки из лука.
Инженеры  и транспортники  экипируются исходя из поставленных задач.

Новые кешайны

На данный момент новые кешайны составляют от силы 1/10 всей армии. Оружие и защитное снаряжение, применяемые в их экипировке, созданы по образцу последних достижений военных инженеров перед ядерной войной. Используются новые кешайны на охране важнейших объектов, хайнов, при транспортировке грузов, найденных командами поисковиков, в самых главных штурмовых операциях.

Разведчики

Отдельно от остальной армии стоят разведчики. Набираются из разных подразделений и каст. То есть гао и кешайн, вместе идущие в тыл врага, – стандартная ситуация. При отборе в разведку намного важнее личностные характеристики и особенности, нежели принадлежность к той или иной касте. Ассасины как таковые являются лучшими из разведчиков.

Суперкешайны

Воины, подвергшиеся полному изменению хайнами, либо угодившие в сферу действия Красного Поля Смерти, либо (Хан) попавшие под воздействие Буки.

3. Хайны

Смуглые, порой очень красивые люди, ростом не ниже кешайнов. Одеты в свободную одежду, часто используют плащи с капюшонами и маски.
Самые скрытные и таинственные представители касты мудрецов, жрецов, псиоников и политиков. Именно они определяют вектора развития и судьбу всего народа шайнов.

Территории

Садовое Кольцо

Садовое Кольцо представляет собой серьезную преграду. Это своего рода естественный барьер, ограничивающий передвижение внутрь и вовне. Пересекать его можно лишь в нескольких местах, что усложняет передвижение по Москве. По Садовому Кольцу в период Последней Войны проходила полоса обороны (Последний Рубеж) против наступающих биороботов. В тот период, пока держалось Садовое Кольцо, у стен Кремля спешно достраивали Форт.
Последний Рубеж, пронизавший Садовое Кольцо, представляет собой систему скрытых, в том числе и автоматических дотов, замаскированных в зданиях и соединенных подземными коммуникациями. По прошествии двухсот лет автоматика дотов пришла в негодность, патроны расстреляны, но некоторые автономные системы продолжают функционировать, хотя и с перебоями. Прежде всего это система так называемого «не-смертельного оружия» – генераторов, работающих в инфразвуковом и звуковом диапазонах частот и предназначенных для поражения людей (в том числе находящихся в укрытиях и внутри боевых машин), а также живых мозгов био.
Преодолевающий Садовое Кольцо «нехожеными тропами» испытывает невероятные муки и может погибнуть или сойти с ума. Обитатели Москвы уже слабо помят, что такое сложная техника. Отсюда многочисленные легенды и мифы на эту тему.
Властелины Колец используют это свойство Садового Кольца в своих интересах, чтобы контролировать территорию Кольца, его переходы. В том числе – распространяя эти же мифы, например миф о том, что Садовое Кольцо – это первый Круг ада, МКАД – следующий круг.
Властелины Колец . Самоназвание агрессивной религиозной секты, считающей московские Кольца (Садовое, МКАД, Третье Транспортное) порождениями темных сил. Поклоняются мифическим Демонам Колец. Стремятся контролировать Кольца, завладеть всеми переходами через них. Совершают человеческие жертвоприношения.

Капотня

Соответствует нынешнему району на юго-востоке Москвы. Ограничена МКАД с востока, Москвой-рекой с юга и запада, лесным массивом на севере. В Капотне расположена промзона Чагино – достаточно хорошо сохранившийся участок с промышленными предприятиями и бомбоубежищами, где смогли выжить несколько колоний людей.

Факел

Территория бывшего нефтеперегонного завода в промзоне Чагино. Самая крупная и организованная колония нефтяников. Также в промзоне имеются поселения Химиков (бывший химкомбинат, клан наследственных химиков, хранителей многих секретов), Автобаза (клан сильных механиков) и Асфальт (асфальтовый завод).

Пасека

Кузьминский лесопарк к северу от Чагино. Место жительства двух родов пасечников и лесных нео.

Пепел

Зараженная территория к северо-западу от Факела, где находится один из крупных мусоросжигательных заводов.
Место жительства мутантов, осмов и месторасположение многочисленных Полей Смерти.

Мутанты

Боевые роботы (био)

Американские боевые машины с функциями биологического организма (биороботы). Полуразумны, снабжены человеческим мозгом, модернизированным посредством нанотехнологий под военные нужды. Уважают кио, воюют с шамами и людьми, употребляют в качестве топлива любую органику. Описание в романе: «Био в те времена еще могли и реактивным зарядом долбануть. Это сейчас у них, кроме дурной силы под броней, передаваемой также по наследству, считай, ничего больше не осталось. Хотя и этого хватает – твари хоть и утратили огневую мощь, но, говорят, стали намного хитрее, прыгучее и выносливее предков. Эволюция, ничего не попишешь… Машины, способные убивать даже тогда, когда кончались реактивные заряды во встроенных установках и патроны в крупнокалиберных пулеметах, – их манипуляторы были снабжены как разнообразными клинками, так и встроенным метательным холодным оружием… Пустят веером пару десятков метательных дисков, сякенов или стальных бумерангов – и нет половины отряда, несмотря на шлем-каски пятого уровня защиты и кольчуги, усиленные нагрудными бронепластинами».

Серия А  
а) «Маунтин А14» (Mountain А14).  Самый мощный штурмовой робот Последней Войны.
б) «Маунтин А12» (Mountain А12).  Отличается от четырнадцатой модели лишь отсутствием генераторов защитных силовых полей. Это снижает защитные свойства робота, но зато он становится гораздо легче, что при тех же тактико-технических характеристиках двигателей добавляет ему маневренности и возможности нести больше вооружения и боеприпасов.
в) «Аконкагуа 5А» (Aconcagua 5А).  Самый большой (но не самый мощный) робот Последней Войны с круглой головной башней.

Серия В  
а) «Раптор В1» (Raptor Bl).  Один из самых массовых боевых роботов Последней Войны. Сравнительно небольшой, около десяти метров в длину, на мощных пружинистых лапах, с цепкими передними конечностями, «Раптор» прославился тем, что вел боевые действия «волчьими стаями». Внешне он отдаленно напоминает био типа «Рекс», но имеет намного более легкую конструкцию из авиационных сплавов, стремительные обводы и обладает повышенной агрессивностью. Эти био специализировались на ближнем, контактном бое, так как благодаря высокой скорости и маневренности имели большие шансы прорвать оборону и устроить кровавую резню непосредственно в рядах противника. Они были эффективны и против танков, так как умение резко маневрировать затрудняло прицеливание танковых орудий, а передние конечности были будто специально приспособлены для того, чтобы вырывать с корнем танковые башни, пользуясь орудийными стволами, как рычагами. Но именно из-за этих качеств среди машин данного типа наблюдались самые высокие потери. Противник рассчитывал на быструю победу: био шли на Москву не для того, чтобы бесцельно слоняться по руинам последующие двести лет. Но враг тогда основательно завяз на границе Садового Кольца, а беспощадные атаки «Рапторов» остановили не танки – все решила пехота и мобильные противотанковые средства вроде ПТУРСов, РПГ и переносных зенитных комплексов типа «Стрела». Впрочем, «Рапторы» успели унести с собой немало жизней защитников города.
б) «Спайдер ВЗ» (Spider ВЗ).  Тактический робот огневой поддержки. Изначально был оснащен минометным комплексом, двумя противотанковыми пушками, четырьмя крупнокалиберными пулеметами, а также различными средствами обнаружения противника. Поскольку рассчитан на разные режимы ведения боя, обладает повышенным интеллектом, маневренностью и, как следствие, выживаемостью на поле боя. Вследствие эволюции при помощи сервов роботы этой серии самостоятельно переоборудовали свои пушки под мощные аркебузы, мечущие камни и металлические стрелы, а манипуляторы передвижения – под ближний бой. Внешне такой робот напоминает большого восьминогого паука с двумя мощными манипуляторами-клешнями и головной башней на спине, оснащенной дальнобойными аркебузами.
в) «Титан В4» (Titan В4).  Транспортно-десантный биоробот. Предназначен для транспортировки грузов, преимущественно боеприпасов десанта и техники, непосредственно к линии фронта. Самый «объемный» биоробот, контурами и размерами напоминает «хрущевскую» пятиэтажку, чуть сплюснутую с боков. Собственного вооружения не несет, но изначально имел защиту от обнаружения по технологии «Стеле». Броневое покрытие практически отсутствует, но при этом робот имеет достаточно серьезную защиту от всех видов излучений. Самый медленный и в то же время самый грузоподъемный био. Долгое время являлся объектом городской легенды о блуждающем и пожирающем людей «Доме-Шатуне».
г) «Титан В6» (Titan В6).  Транспортный робот, создан для перевозки небольших групп десанта или грузов. Внешне похож на гусеницу-многоножку с грузовыми платформами на гибких сочленениях. На платформы могут крепиться боксы, небольшие цистерны и другие модули для транспортировки сыпучих, жидких и любых иных грузов. Передний сегмент немного похож на паровозный котел с крепкой лобовой броней. Кроме ног в «головном вагоне» имеются клешни-манипуляторы для производства простых погрузочных и ремонтных работ. Штатное вооружение не предусмотрено.
д) «Чинук В12» (Chinook В12).  Боевой тактический биоробот. Роботы серии «В» обладают ограниченным интеллектом, несут меньше вооружения, чем роботы серии «А», но более маневренны. Основное предназначение – строительно-саперные работы. Тем не менее имеют неплохое вооружение (наплечные пушки, метательные диски), а также собственную пристяжь: сервов – трех и более стальных пауков, вооруженных челюстями-захватами.

Обслуживающие роботы 
Предназначены для охраны и техобслуживания тяжелых боевых машин 

а) «Рекс» (Rex).  Получил свое имя от Tyrannosaurus rex, вымершего плотоядного ящера, на которого крайне похож. Конструкторы этой машины скопировали дизайн с тираннозавра, добавив ему лишь мощные и когтистые передние лапы. Между лапами из груди робота торчит ствол автоматической пушки, в настоящее время бесполезной – боеприпасы всех моделей выживших биороботов расстреляны давным-давно. В задачи этой модели входит доставка биологического топлива для базовых роботов модели Mountain, обеспечение их безопасности от диверсий с тыла, а также охрана вспомогательных роботов серии Serv.
б) «Серв» (Serv).  Похож на большого, но весьма трусливого паука, практически постоянно прячущегося за спиной базовой модели. Насчет того, откуда произошло название модели, выбитое на ее корпусе, знатоки расходились во мнениях – либо от латинского servus, означающего «раб», либо от английского service. В функции этого робота входит поддержка технического состояния Mountain и Rex, а также спасение собственной бронированной шкуры любой ценой – ведь без должной техподдержки оба боевых робота долго бы не протянули.
в) «Коллектор» (Collector) – робот-собиратель. Бронированный, очень подвижный паук с двенадцатью непропорционально длинными ногами, внушительным стальным коробом под брюхом и четырьмя манипуляторами, свешивающимися с туловища, расположенного на высоте второго этажа. Предназначен для сбора биологического топлива и запчастей для тяжелых боевых машин на поле боя. Эдакий ходячий склад самого необходимого. В ходе боевых действий стараются не подвергать себя опасности, выдавая все необходимое «Рексам». Однако в процессе эволюции научились заниматься самостоятельной охотой.

Новые люди (нео)

Нео – бывшие люди, подвергшиеся естественным мутациям под влиянием многолетнего радиоактивного излучения. Внешне сильно напоминают предков людей – неандертальцев. Легко обучаемы. Называют себя «Новыми людьми», считая выживших людей тупиковой ветвью эволюции.
Речь : примитивная, личные местоимения – в третьем лице до тех пор, пока не появляется тот, кто сможет научить нео говорить по-другому. Обучаются очень быстро, как речи, так и специальным навыкам.
Оружие : дубины с набитыми в них кусками арматуры, заточенные бесформенные куски железа (например, рессоры), копья с самодельными железными наконечниками, примитивные луки. Мечи – редкость, замечены только у вождей кланов. При этом нео быстро учатся обращению с любым оружием, в том числе и огнестрельным, – но только при наличии учителя.

Слюна нео  – хорошее средство от ожогов.

Кланы нео

1. Рарги . Предводитель Рренг, убит другим нео по имени Ррау. После чего предводителем клана становится нео по имени Грок из клана Краггов.
Особенности: серая шерсть чуть темнее, чем у Краггов. Все имена членов клана начинаются на «Р».
2. Крагги . Предводитель Крагг, убит Снайпером. Специфика клана – новый вождь берет себе имя-название клана. Таким образом формируется вера в то, что душа вождя (и, соответственно, клана) бессмертна. В дальнейшем два клана Раргов и Краггов объединяются в один. Название нового клана: Рарры  («Непобедимые» на языке нео). Вождь: Грок.
3. Ззарги . Клан имеет собственную крепость в бывшем здании МИД на Смоленско-Сенной площади, у подножия которого раскинулось стойбище клана. Здание пробито насквозь давним взрывом и обильно расписано граффити, в частности гигантской фигурой, «похожей на нео». Происхождение граффити неизвестно, однако нео с усердием подражают этой «наскальной живописи».
4. Крарги . Объединенный клан нео-раскольников, не принявших власть Грока. Состоит из Раргов, Краггов и Ззаргов, отколовшихся от своего клана после смерти вождя.
5. Лесные нео . Внешне ничем не отличаются от прочих нео, но живут оседло на Пасеке. Занимаются примитивным сельским хозяйством. Ввиду относительной малочисленности и изобилия пищи не столь воинственны, как другие кланы.

Шамы

Шаманы-вампиры. Живут в основном ночью, днем обычно спят, охотятся на нео и людей. На расстоянии способны управлять нео, людьми или их небольшими группами. Могут есть нормальную пищу, свежая кровь для них деликатес. Также шамы управляют туманами, испаряя воду силой ментального посыла. Шамы – немногочисленные дети таинственных Излучений, которые перетряхнули их мозги настолько, что те превратились в генераторы неизвестной силы, посредством которой отдельные шамы высших уровней швыряют камни огромного веса и способны усилием мысли превратить в фарш био средних размеров. Любыми организмами умеют управлять мысленно на расстоянии, если не знать, как от них защититься. С давних времен воюют с био, так как и те и другие считают себя хозяевами мира.
Внешность шамов . Каждый шам вне зависимости от функции глаз имеет удлиненные нижние веки, напоминающие щупальца. Это и инструмент, и антенны, усиливающие телепатические способности, и средство для выражения эмоций. Помимо этого:
а) старший шам имеет 3 функционирующих глаза, может управлять другими шамами словно куклами;
б) средний шам имеет 2 человеческих глаза с удлиненными нижними веками, третьим глазом пользуется редко, с трудом и в исключительных случаях;
в) младший шам имеет только третий глаз во лбу. Нормальные глаза недоразвиты, не функционируют и фактически представляют собой пустые глазницы, затянутые кожей.
Имена шамов : Рэм, Горо, Сог, Лам, Рэг. 3–4 буквы «согласная-гласная-согласная-гласная».
Инсайт . Состояние транса у шамов, когда они стараются изолироваться от всепроникающих посторонних мыслей и ощущений вследствие своей повышенной чувствительности. Необходимо для концентрации психоэнергии. Именно в этом состоянии они способны нагонять туманы или способствовать перемещению Полей Смерти.
Железные рамки . Кустарное средство шамов для некоторого усиления мысленных сигналов.

Кио

Военные мутанты-киборги. Полулегенда. Срок жизни около двухсот пятидесяти лет, если за это время не разрушится мозг или сердце. Заносчивы, лояльны к био, едят любую органику, возможно, умеют использовать энергию Полей Смерти. Встречаются очень редко, малочисленны, отличные воины. Убивают только по необходимости. Имеют встроенное вооружение – огнемет, причем огонь извергается изо рта, а топливом для огнемета служат отработанные газы-отходы от принятия пищи. Также имеют скрытые танталовые штыри в руках, напоминающие штыки. По внешнему виду отличаются от людей следующими признаками:
– нереальная для человека красота (у женщин);
– танталовые ногти (если слезло маскировочное покрытие, свинцово-серебристые);
– следы на ладонях от выходящих клинков;
– слишком гладкая кожа;
– отсутствие щетины на лице (у мужчин);
– иногда можно увидеть прожилки тантала на сильно изношенной коже старых кио, давно не проходивших техобслуживание;
– кровь белесая, на воздухе сворачивается очень быстро.
Имена: например, 5627NST876, где первые 4 цифры – индивидуальный номер, буквы и последующие цифры – название серии. В разговорной речи называют друг друга последними двумя цифрами индивидуального номера.
Предводитель Кио  – Мозг академика Кулагина, создавшего киборгов. Содержится в специальном растворе. Местонахождение – Башня Мозга на юге Москвы.
Координаторы . Кио с расширенными полномочиями программы, возможно с дополнительным скрытым оружием, не сказывающимся на внешнем облике. Руководят сотней кио. Правда, за 200 лет «сотни» сильно поредели и называются так лишь условно, по старинке. Координаторы имеют право менять индивидуальный номер подчиненных в соответствии с тактическими задачами. Подчиняются непосредственно Предводителю.
Собаки кио  похожи на крысособак. Отличие – усиленный танталом скелет, в результате чего собака кио тяжелее и опаснее, правда, немного медлительнее обычной крысособаки.

Руконоги (они же «баги»)

Люди-насекомые. Живут под землей, в тоннелях, канализациях и метро. Полуразумны, умеют обращаться с примитивным оружием. Имеют хитиновый панцирь и восемь конечностей, равно используемых и как руки, и как ноги. Могут бегать на всех восьми конечностях, могут на четырех задних, используя оставшиеся четыре как «руки». С виду напоминают гигантских сколопендр с почти человечьими лицами и восемью абсолютно одинаковыми ногами. Жуткие твари длиной метра в полтора. Морда словно морщинистая кожаная маска, содранная с лица трупа. Затылок состоит из четырех сегментов, переходящих в такую же сегментированную спину. Ноги мощные и когтистые, пригодные не только для передвижения, но и для хватания разных предметов. Кровь желто-гнойная.
Матка руконогов  – гигантский паук.
Альфа-самец руконогов, оплодотворяющий матку , – такой же паук, отличается от матки единственным глазом на тонком отростке (как у рака-отшельника) и короной щупалец на голове, эдаких хлыстов с присосками-вантузами на кончиках. При уничтожении глаза или отростка из короны утраченные органы регенерируют крайне быстро.

Потолочники

Искусственные биоконструкции-убийцы, разработанные учеными до Последней Войны для подземных операций в тоннелях. Умеют становиться невидимыми, правда, в таком случае их выдают тени на потолке. Половину головы монстра занимает зубастая пасть. Глаза огромные, без век, и фасеточные, как у насекомого. Между глазами и пастью – тараканьи усы-антенны длиной с полметра каждый. Торс человеческий, но вместо рук – осминожьи щупальца с присосками, а ноги вывернуты коленками назад и оканчиваются страшными пилами, одного удара которых будет вполне достаточно, чтобы перерубить человеческую шею или конечность.
Матка потолочника . Чудовище, похожее на большое насекомое. Имеет огромную пасть с длинными треугольными зубами, с обеих сторон от которой растут длинные боевые щупальца. Конечности в нижней части похожи на широкие зазубренные мечи. Благодаря большим фасеточным глазам отлично видит в темноте. В случае нефатального ранения очень быстро, почти мгновенно регенерирует, после чего матке потолочника срочно необходимы свежие мясо и кровь жертвы для восстановления. Так же, как и обычные потолочники, умеет становиться невидимой и передвигаться по потолку. Обладает способностью издавать парализующий крик, вследствие которого противники на некоторое время обездвиживаются, а также Шепот Призраков, усыпляющий жертвы.

Собакоголовые

Охранники Зоны ЗИЛ на юге Москвы. Искусственные биоконструкции с головами, напоминающими собачьи. Невероятно сильны. Изготавливаются из любой биологической массы в специальных автоклавах, носят усиленную защиту типа экзоскелетов, но без приводов – они им не нужны вследствие экстремальной физической силы.
Предводитель собакоголовых – разумный процессор, напоминающий металлический аналог Матки руконогов.

Дампы

От английского dump («мусорная куча»). Обезображенные человекообразные мутанты, прикрывающие отсутствие кожи, нарывы и язвы лоскутами материи. Похожи на пугала или мумии, но, в отличие от последних, лоскуты их облачения разного цвета. Глазные яблоки без век, глаза с вертикальными зрачками. Охотятся на любых живых существ. Используют только холодное оружие и арбалеты. При разговоре шепелявят вследствие поражения органов речи.
Стандартный отряд дампов состоит из семи единиц. Два стрелка-арбалетчика, два воина с длинномерным оружием (алебарда, копье), остальные с холодным оружием (топоры, шестоперы и т. д.). Командир – мечник. Меч часто искусно откованный, фламберг или двуручник.
Все дампы носят с собой длинные кинжалы для самоубийств, применяемые в случае опасности захвата в плен. На месте навершия такого кинжала находится маленький стальной череп. Каждый дамп в случае опасности быть захваченным в плен готов нанести себе последний удар в нижнюю чедюсть снизу вверх, одновременно пробивающий и язык, и мозг. Мол, «лучше умру, но ничего не скажу».

Осмы

Считается, что прозвище «осмы» прилепилось к существам от сокращенного «осьминоги». Но на самом деле аббревиатура «ОСМ» изначально означала название программы «Оборонные специализированные мутации».
У осмов лысая пупырчатая голова, глаза без век, рот с окостеневшими губами, больше похожий на клюв. Конечности невероятно гибкие, длинные, покрытые бляшками, смахивающими на присоски. Тела мутантов едва прикрывали лохмотья из одинаковой мешковины, настолько грязной, что определить ее первоначальный цвет не представлялось возможным.
Живут на радиоактивных помойках, питаются отбросами. Но это лишь маскировка. На деле осмы – идеальные убийцы, маскирующиеся под париев, чтобы их не трогали люди и мутанты.
Мясо осмов ядовито.
В случае опасности осмы подобно осьминогам выстреливают облако черного дыма. Вместо слюны выделяют кислоту, растворяющую органику. Отлично лазают по стенам благодаря присоскам, чем отдаленно похожи на потолочников, в отличие от которых обладают изощренным разумом. Имеют свой подземный город в Москве (систему бункеров), который обслуживают группы разведчиков, бойцов и поставщиков-смертников, готовых на все ради интересов клана.

Нейроманты

Мутанты-телепаты, внешне от людей не отличающиеся. Обладают способностью телепатически управлять боевыми биороботами. Соответственно, нейромантика – наука о связи нейронных биологических сетей с компьютерными сетями, а также методика телепатической связи человека-оператора с информационными системами.

Вормы («трупоеды»)

Название мутантов происходит от английского слова worm («червь»). Второе название вормов – «трупоеды».
Вормы – это любые человекоподобные неопознанные мутанты, не принадлежащие ни к одной из организованных групп. По виду напоминают бомжей, но довольно шустрых – иначе не выжить. Питаются в основном мертвечиной. Сведений о них почти нет, потому что от вормов как от плотоядных дикарей можно ожидать чего угодно. Иногда составляют симбиоз с Полями Смерти, как рыбы-прилипалы, питаясь отходами их жизнедеятельности и довольно быстро обрастая атрофиями (век, губ, ушей и т. д.), гипертрофиями (пальцы рук до земли и т. д.) и асимметриями (бесформенная голова и т. д.).

Черные вормы

По сути те же вормы, с изуродованными ногами и черепами. Отличие лишь в том, что у них черный цвет кожи. Возможно, это потомки афроамериканцев (скорее всего, солдат армии США). Их отличают несколько специфические религиозные установки: смесь культа вуду с поклонением легендарным регги-идолам.

Кормовые

Специальная порода людей, выведенная нео и используемая ими в качестве кормового скота. Интеллект и речь крайне примитивны, на грани отсутствия того и другого. С виду несколько смахивают на борцов сумо. У кормовых большая масса тела, лысая, шишковатая голова, одутловатые руки и ноги в язвах, свисающие с живота и боков складки жира, покрытые синюшными пятнами.

Грины

Обитатели джунглей в районе Хамовников. Мутанты, гибриды человека и растений. Кожа грязно-зеленого оттенка, содержит в себе растительный хлорофилл.
Волосы длинные, походят на тонкие побеги плюща. По их длине разбросаны крохотные листья, почки, цветки. Из основания позвоночника каждого грина исходят побеги, длинные гибкие лианы. Они следуют за гринами легко и быстро, как электрические кабели, питающие роботов. Исходят побеги из единого корня для одного прайда – родовой группы гринов. Ареал обитания отдельного прайда ограничен длиной побегов.
Имя есть только у лидера прайда. Разум у прайда коллективный.
Джунгли они называют «миром» и никогда не покидают их. Внешний мир называют «миром машин», а людей за пределами джунглей – «людьми машин». Не признают металл.
Поклоняются Оракулу – деревянному идолу на основе биоробота.
Еще одна особенность: ускоренный метаболизм и небольшая продолжительность жизни – в среднем 10 лет, за которые грины успевают повзрослеть и состариться.

Сиамы

Гибрид искусственно выведенного боевого мутанта и человека. Существует двух видов.
Первый вид . Человеческий ген является рецессивным. Описание мутанта в романе «Кремль 2222. МКАД»: «У твари была фигура человека. Правда, не в меру мускулистая и рельефная. Сплошные мышцы и ни капли жира. Казалось, будто у нее и кожа отсутствовала – одни сплошные живые канаты, облепившие скелет. И вот из этого совершенного тела, помимо положенных от природы человеческих рук и ног, выползали четыре щупальца, оканчивающихся мощными когтями, – два из живота и два из груди. При этом у нормальной человечьей головы с волосами, лбом и ушами не было лица… Создавалось впечатление, будто, проломив лицевые кости, из человеческого черепа наружу вылезла бесформенная, кошмарная харя. В мешанине красных, воспаленных, шевелящихся бугров можно было различить лишь глаза без зрачков, тускло светящиеся изнутри, словно в черепе позади них был включен электрический фонарь… Еще в утробе матери мутант намертво прирос к спине своего человеческого сиамского брата, просунув свои лапы и морду сквозь его тело». Также мутант умеет незначительно менять форму тела (например, вырастить себе лишнюю конечность).
Второй вид . Человеческий ген является доминантным. Мутант напоминает гигантскую сороконожку с «нарывом» на спине – человеческой головой, которая управляет сиамом. Обладает способностью к ментальным атакам. Описание из романа «Кремль 2222. МКАД»: «Сильно вытянутое, сегментированное тело, абсолютно не похожее на человеческое. По бокам – то ли руки, то ли ноги, не понять. Нечто среднее. И этих ногорук по десять штук с каждой стороны. Эдакая сосиска с кучей конечностей, сильно смахивающая на гигантскую сороконожку. Спереди – два щупальца с саблевидными когтями. А на спине – крупный нарост, внутри которого через тонкую, прозрачную кожу хорошо видна… человеческая голова».

Муты (мутировавшие животные)

Мутанты. Мутировавшие животные. Сбиваются в стаи, едят любую органику, множество видов.
Алые кобры . Пресмыкающиеся хищники, появившиеся после Последней Войны в районе пустынь Средней Азии. По размерам сопоставимы с самыми крупными видами питонов, но являются ядовитыми. Алыми называются за счет окраски внутренней части капюшонов. Яд алых кобр нейтрализуется исключительно другим токсином, вырабатываемым шайнами из растений, выращиваемых в Тургенской долине.
Аспиды . Многоголовые змеи-мутанты, с небольшого расстояния умеют подавлять волю жертвы.
Бабочки-падальщики . Большие черные бабочки типа знаменитой «мертвой головы», только больше. Своего рода вороны мира Кремля, почти вытеснившие обычных ворон. Едят мертвечину, в нее же откладывают яйца. Летят на свет, как и обычные бабочки.
Болотная пиявка . Мутировавший кровососущий червь-паразит. Прогрызает кожу жертвы, внедряется в организм и живет там, за счет употребления чужой крови быстро увеличиваясь в размерах. В конечной фазе роста, когда человек или животное погибает от токсических продуктов жизнедеятельности мутанта, прогрызает ход наружу, после чего начинает искать себе более крупную жертву.
Болотник . Питается кровью плотоядных деревьев, но при случае и от человеческой не откажется. Описание: «Существо было крупнее среднего человека раза в два, имело длинные пальцы на ногах и руках с перепонками между ними и грязно-бурую кожу, покрытую наростами. Пасть твари напоминала капкан, который Данила видел в музее. Над капканом возвышался мелкий по сравнению с ним череп без намека на какие-то выступы или впадины».
Водяной осьминог . Встречается разных размеров. На дне крупных рек обитают гигантские особи, способные убить человека.
Живоглот . Плотоядный моллюск. Встречается всех размеров. Настраиваясь на мысли жертвы, генерирует привлекательный для нее запах. После того как жертва приблизится, парализует ее токсином, раскрывает створки раковины на манер пасти и переваривает заживо. Имеет два отростка, высовывающихся из полуоткрытой раковины и заменяющих руки и ноги.
Жук-медведь . Страшный хищник подмосковных лесов, мутант с хитиновым панцирем, эдакий живой танк размером со слона. Шесть лап, морда не то собачья, не то медвежья, тело сплошь покрыто красно-бурой броней, смахивающей на сложенные крылья майского жука.
Земляной червь . Гигантский плотоядный червяк с зубами. Место обитания – старые очистные сооружения, болота.
Земляные пчелы . Плотоядны. Строят улья прямо в почве – разрыхляют ее, перемалывая своими жвалами. Такие ямы могут быть глубиной до нескольких саженей. Укус даже одной пчелы может парализовать тура. Охотятся роем. Производят мед, из которого можно делать очень ценный антибиотик.
Квазимуха . Муха-мутант, кровососущее насекомое. Некоторые особи достигают размеров с ладонь взрослого мужчины. Для человека обычно опасны лишь в случае, если тот нарвется на охотящийся рой. Впрочем, в этом случае квазимухи опасны даже для крупных мутантов.
Котях . Мутант, напоминающий большую кучу дерьма. Плюется кислотой. Любит охотится, перегораживая тропы и растекаясь по ним. Имеет нервный центр, при пробитии пулями которого погибает. Уничтожение: огнестрельное оружие, огонь.
Крысопес  (крысособака) домашний. Внешне отличается от диких крысопсов. Холеный, гладкошерстный, крупный, широкогрудый. Способности диких псов: гипноз, коллективный охотничий инстинкт и т. д. – у приручённой породы либо утрачены, либо проявляются незначительно.
Крысособака . Помесь крысы с собакой. Помимо совокупных качеств крыс и собак обладает способностью к телепатии.
Лысый ёж . Смешной персонаж, напоминающий колобка, но, как и настоящий ёж, способный разевать пасть диаметром чуть ли не с собственное тело.
Мелкие зубастые прыгающие черви . Размером редко длиннее метра. Для передвижения и прыжков используют ногоплавники. Живут под землей, были замечены на нижних этажах бункеров. Выполняют функции сторожей. Зависят от людей, которые их подкармливают. Агрессивны к любому чужаку.
Муравьи-мутанты . Вероятнее всего, как и жуки-медведи, осмы и т. д. созданы учеными секретных лабораторий МО РФ перед Последней Войной и являются видом биологического оружия. Населяют часть востока и юго-востока Москвы и Подмосковья, селятся колониями и являются непримиримыми врагами жуков-медведей. Всеядны, хотя и отдают предпочтение белковой пище, вследствие чего крайне опасны для людей. Представляют собой шестилапых существ с хитиновым панцирем, покрытым шерстью.
Паук-мясоед . Большой мутировавший паук, питающийся мелкими зверюшками. В заброшенных тоннелях метро встречаются гигантские экземпляры, способные опутать паутиной и сожрать даже взрослого руконога.
Рукокрыл . Плотоядная летучая мышь. Чаще всего встречается размером с ворону, но попадаются особи, способные унести в когтях человека в доспехах. По краю крыла идут мелкие, но острые коготки, похожие на зуб шкуросъемного ножа. В большого рукокрыла крайне трудно попасть из стрелкового оружия, если он успел настроиться на одну ментальную волну со стрелком. Заранее зная, куда целится стрелок, рукокрыл, очень быстро смещаясь в полете, уходит от стрел и пуль.
Светляк-пересмешник . Насекомое-паразит, на манер попугая способное повторять звуки и даже человеческую речь. Внедряется под кожу жертвы. Извлечь можно, лишь вырезав светляка ножом, – в темноте он светится под кожей.
Серые пчелы . Мутация обычных пород пчел-медоносов средней полосы России. Приручены кланом Пасечников, по слухам, еще в период Последней Войны. Отличия от обычных пчел: крупный размер (достигают длины с палец), серый цвет, повышенная мохнатость, мощная сенсорика, сильный яд, устойчивая ментальная связь с хозяином. Уходя далеко из дома, хозяин (обычно мужчина, но есть и женщины) носит пчелиный улей-гнездо сзади на спине, «на загривке». Хозяин может регулировать силу нападения роя – приказать убить врага или только на время парализовать. Пчелы дают мед, обладающий сильными антисептическими свойствами, а также побочные продукты, особо ценные при обмене. Например, пчелиное молочко при натирании тела спасает или резко ослабляет воздействие некоторых Полей Смерти, дает защиту от кровососущих и даже от болезнетворных бактерий. Серые пчелы гибнут после укуса, как и пчелы обычные.
Стальная сколопендра . Насекомое с крайне жестким панцирем. Аналог саранчи, передвигается большими стаями, уничтожая всё на своем пути. Уничтожение: огонь, раздавливание.
Сухопутный осьминог . Мелкая вороватая тварь, по поведению напоминающая крысу.
Туманные медузы . Обитают в особой разновидности тумана, возникающей на пересечении Следа Буки с Садовым Кольцом. Напоминают плывущих в воздухе пятиметровых медуз. Движения вялые, медлительные, берут количеством. Убивают жертву ударами тока из своих стрекательных клеток.
Тур . Мутировавший до предка бык, результат обратной эволюции. Используется людьми как крупный рогатый скот, но встречаются и дикие экземпляры.
Туша . Бесформенный полуразумный мутант, состоящий из множества «слипшихся», «растворенных» людей и разумных мутантов.
Удильщики . Обитают в Провале. Живут в глубине под толщей жидкой болотистой грязи, а наружу забрасывают «удочки», похожие на гибких, проворных змей. Удочки пытаются заарканить добычу и утащить ее к себе, в недра болота.
Фенакодус . Мутировавшая плотоядная лошадь. Лапы когтистые, пасть зубастая. Ревёт либо визжит. Фенакодусы приручаемы, хорошо поддаются дрессировке. Используются дружинниками Кремля в качестве боевых коней.
Хоммут . Щекастый хомяк величиной с большую собаку. Съедобен. Несмотря на вонючую шерсть, его мясо в жареном виде довольно вкусное. Надо только правильно снять шкуру при разделке, чтобы ее запах не перекинулся на мясо. Живет в глубоких норах, из которых его крайне сложно достать. Только нео умеют охотиться на хоммутов. Слышат и нюхом чуют, когда вонючий хомяк-мутант бежит подземным ходом по своим делам близко к поверхности, и бьют его копьем прямо сквозь землю.

Флора

Береза-мутант  – полезное дерево. Из ее бересты и черной березовой смолы можно делать лечебные пластыри очень сильной фиксации, которые снимаются только при помощи березового сока. Из древесины этого дерева-мутанта делаются дозиметры (см. «Уникальные предметы»).
Горюн-трава  – трава, после высушивания способная хорошо и долго гореть. Используется в факелах, из нее же плетут фитили.
Дворовые деревья-мутанты. Верхушки стволов этих деревьев имеют свойство смыкать ся между собой, образовывая совершенно одинаковые арки. Заросли этих деревьев напоминают то ли колонный зал, то ли интерьер какого-то живого храма. Неопасны до тех пор, пока хозяева сада вовремя обрубают хищные лианы, свешивающиеся с места смыкания верхушек.
Дерево цзоу . Развесистое дерево с вытянутыми съедобными и очень вкусными плодами. Растет на востоке, в местах массовых захоронений и на радиационных могильниках. Сбор плодов возможен только в определенные дни, известные лишь шаманам шайнов. В другое время плоды ядовиты.
Деревья-зомби  – мертвые деревья, живущие как паразиты в основном за счет поглощения энергии Полей Смерти. Вампиры. Могут обхватить ветвями зазевавшееся живое существо и выпить кровь.
Дикая роза-мутант  – цветущий кустарник с красивыми душистыми цветами. Хищник. Хватает добычу цепкими колючими ветвями, вонзает в тело шипы и впрыскивает быстродействующий яд. А потом, не торопясь, высасывает все соки так, что остается лишь сморщенная высохшая оболочка.
Екатерининский сад  – замкнутая экосистема, в которой все деревья и растения образуют симбиоз, защищаясь от вторжения чужаков.
Зеленые  – папоротники-мутанты, ростом около метра, с коричневыми цветками, напоминающими маленькие керамические кувшинчики. Обитают в Екатерининском саду, охраняя его от вторжения чужаков. Стоит сломать ветку или попытаться срубить дерево, как зеленые начинают двигаться. Их корни вылезают из земли, превращаясь в подобие ножек. Листья твердеют и режут не хуже бритвы. А коричневый кувшинчик заменяет зрение и слух. Зеленые преследуют нарушителя, пока не уничтожат. Или пока он не покинет пределы сада.
Крыш-трава  – объяснение феномена почти идеально сохранившихся зданий и особенно участков асфальта. Бетон и асфальт прорастают корнями крыш-травы. Описание из романа: «Трава мелкая такая, хрен разглядишь. Считай, одни корни. Тоже мелкие, но их много, в дома и дороги врастают. Те корни для нее защита от дождей и ветра. Такой дом или дорогу ничего не берет. А сама трава – в земле, под крышей».
Кусты-кровопийцы  – в отличие от хищных деревьев, более шустрый дендромутант. Воткнет колючку в мясо – и не успеешь оглянуться, как куст уже распух на глазах от твоей крови. За несколько секунд может больше стакана крови высосать. Произрастают зарослями, умеют делиться информацией с соседями через развитую корневую систему. Глазом не успеешь моргнуть, а тебя уже окружили шустрые кусты, и тогда стаканом крови не отделаешься. Когда ранены или рассержены, имеют свойство злобно шипеть.
Огненный мох . Рыжий мох, порой покрывающий значительные площади. Большие скопления огненного мха способны к самостоятельной охоте, выбрасывая ложноножки, которые захватывают жертву. После этого добыча затягивается на замшелую территорию, где огненный мох обволакивает ее полностью и высасывает все соки.
Плющ-удав . Хватает жертву, обвивает корнями, ломая кости и выжимая соки, пока жертва не превратится в мумию. Используется дампами для ритуальных казней.
Рыжий мох-паразит  – питается энергией живых существ. Внушает жертве чувство усталости, а затем высасывает из обессилевшей добычи все жизненные соки.
Серая плесень . Плесень, появляющаяся в подвалах. Растет на стенах, напоминает куски мохнатого ковра. Имеет свойство слабо фосфоресцировать в темноте. Продукты в подвале, зараженном серой плесенью, протухают меньше чем за сутки, поэтому единственное средство борьбы с серой плесенью – это засыпать подвал землей.
Тайницкий сад  – экосистема внутри Кремля. Источник неисчерпаемого топлива для людей, т. к. отрубленные ветви крайне быстро регенерируют. Деревья хищные, но практически неопасны вследствие своей медлительности.
Хищная ива . Дерево-мутант, растет рядом с водоемами. Длинные ветви подобны стрекательным клеткам у медуз: выстреливают, парализуют и обволакивают добычу. После чего втягивают в крону и переваривают. Под корой хищной ивы течет сок, очень похожий цветом на кровь.
Шагай-дерево  – плотоядное дерево с очень твердой древесиной. Способно вытаскивать из земли корни и медленно передвигаться в поисках более благодатных охотничьих угодий.
Ядовитая черемуха  – произрастает на Санаторном кургане. Отбивает нюх, внушает чувство эйфории, и жертва не замечает, что вдыхает отраву. Каждый, кто попадает в зону ее действия, задыхается и погибает. Черемуха питается трупами. Оплетает корнями и высасывает помаленьку. Может «пожирать» даже деревья. Зато цветы можно использовать в хирургии. Отвар из них действует как наркоз.

Уникальные предметы

Дозиметр из древесины березы-мутанта . Самодельный прибор для измерения радиации и прочих опасных (электромагнитных и т. п.) излучений. Отрезок специально обработанной ветки березы-мутанта. При повышении уровня излучения розовеет, а затем багровеет на срезе.
Земляная желчь . Ядовитая субстанция – перегной из запаянных могильников, где прежде хоронили трупы людей, погибших от заразных болезней. Ввиду опасности заражения почти нет желающих собирать желчь на кладбищах. Ценится очень высоко среди шамов и маркитантов. Обладает рядом малоизученных свойств. Прожженная особым образом желчь обладает способностью регенерировать ткани организма. Обмазанный такой желчью обрубок руки отрастает в виде полноценной конечности.
Сухое топливо . Ззарги и весты используют для костров сухое топливо (сухой спирт), ограниченные запасы которого найдены маркитантами. Удобно для переноски, но крайне редко и чрезвычайно дорого. В качестве эрзаца сухого топлива могут использоваться и толовые шашки (тринитротолуол), что, впрочем, при неправильном употреблении чревато детонацией и фатальными последствиями.

Болезни

Нанобешенство . Вызывается вирусом искусственного происхождения, а точнее – неисправными наноботами. Они передаются от больных собак-кио к человеку посредством прямого контакта, например через укус. Неисправные наноботы проникают в кровь, а затем разносятся по всему организму, перестраивая его. Внешние признаки болезни у человека: изменение цвета кожи – она покрывается темными прожилками (у собак-кио шерстинки становятся черными, твердеют, обретая прочность и остроту металлической иглы). Зараженный нанобешенством теряет память, перестает узнавать окружающих и впадает в буйство, убивая всех, кто попадется под руку. Приступ длится один-два дня. Исход летальный.
Железная Чума . Редкая болезнь, передающаяся от биороботов к человеку. Кожа человека, зараженного этой болезнью, покрывается красно-бурыми пятнами, напоминающими ржавчину, и отмирает. В конечной стадии болезни в «ржавчину» превращается все тело человека.

Традиции

Враждебные расы не передают друг другу товар из рук в руки. Считается, что товар и деньги берутся просто «из воздуха», а не передаются и не принимаются у врага. Традиция существует для того, чтобы и в Мертвых зонах (рынках) не забывали о смертельной вражде.